Amor o Nada

...И теперь Лорд-капитан Мариэлла фон Валанциус злилась, сидя в своем шаттле по пути с борта Stellarium Secutor на Даргонус. Переговоры с эксплораторами совершенно возмутительно затянулись - проклятых шестеренок не брали никакие аргументы и они снова и снова, словно заевший когитатор, повторяли одно и то же. И тогда капитан решилась на несколько нечестный прием. Упоминание старого коммодора Моретти, Процессии проклятых, Патрульной группы флота Коронус Скилла и связей, которые у нее там были, подействовало на удивление отрезвляюще. Договорившись продолжить дискуссию в расширенном составе, она как могла быстро оттуда сбежала. А внизу, во дворце, праздник уже почти перешел в завершающую стадию. Парадный зал наполняли свет и звуки оркестра - они мягко сплетались с приглушенными голосами, тихонько звенела посуда, присутствующие тихонько переговаривались, стараясь не потерять достоинства. Даже если Ее Светлость опаздывала, она всегда выполняла свои обещания. Абеляр стоял у колонны, неподвижный, словно статуя - как будто он был не на семейном вечере, посвященном счастливому завершению дела семейства, а на посту на мостике. Его взгляд скользил поверх толпы, отмечая каждого - кто где находится, кто с кем говорит, кто уже позволил себе лишнего. На лице - ни тени беспокойства. Но внутри, где-то под сердцем билась тревога. Лорд-Капитан должна была быть здесь два часа назад. И он знал, что Лорд-Капитан не может не прийти. В конце концов Клеменция, выполняющая сегодня роль главного распорядителя праздника, отправила его общаться с остальными. С упоминанием, что шаттл ее Светлости уже вылетел и держит путь к поверхности. О, если бы его внучка знала, сколько облегчения и тихого упрека было у него внутри. Абеляр жестом подозвал слугу и забрал с подноса бокал с игристым амасеком. Всего лишь один глоток. Пока он ожидает ее прибытия. Возможно, слишком рано. Вино, лучшее, что можно было найти на Даргонусе, неожиданно быстро ударило ему в голову, вызывая приятное расслабление и чуть ослабив контроль. Все, что Абеляр Версериан спрятал внутри - сожаление, раздражение, нежность, влечение - потихоньку стремилось на поверхность, словно пузырьки в бокале игристого. … А капитан тем временем мысленно сделала пометку напомнить Данроку придумать что-нибудь хорошее для Клеменции, в конце-концов он прекрасно разбирался в том, чем можно поставить на место знать Даргонуса. Клеменции удалось то, что казалось для Мариэллы почти невозможным - вытащить сенешаля из его верного старого флотского панциря, привычной его строгости и уговорить надеть парадный флотский мундир, который, на взгляд лорд-капитана, невероятно ему шел. Абеляр казался в нем практически другим человеком, помолодевшим лет так на пятьдесят - прямой, статный, с расправленными плечами, словно в нем проступила память о давно ушедших днях службы в Navis Imperialis. Мариэлла в душе честно призналась себе, что не может оторвать от него взгляда. И пожалуй, даже хорошо, что он пока не заметил ее прибытия - можно спокойно рассмотреть его благородный профиль. Уж слишком хорошо на нем сидел этот парадный мундир, подчеркивая стать и достоинство. В эти моменты она лучше всего понимала, почему младшие офицеры смотрят на него порой иногда даже с большим страхом и почтением, чем собственно, на нее саму. И теперь еще сильнее ощущала благодарность к Клеменции - ведь именно она позволила случится сегодняшнему празднику и позволила лорд-капитану увидеть Абеляра несколько в другом свете, где он был не только сенешалем, но и человеком, окруженным своим большим семейством. Что, несомненно, делало его в этот вечер гораздо более живым и эмоциональным, чем обычно на борту корабля. - … фарш. Да, портовый кабак на Футфоле был украшен именно фаршем. Голос Мариэллы неожиданно послышался откуда-то сзади. Абеляр сжал бокал с такой силой, что чуть было не сломал тонкую стеклянную ножку - он каким-то совершенно нелепейшим образом пропустил ее прибытие. Хотя, возможно, это Клеменция опередила его, встретив капитана на посадочной площадке. И теперь Лорд-капитан рассказывала ей что-то из происходящего на борту. Абеляр вздохнул. Трон, пожалуйста. Только не эта история. Где капитан подшофе уже заступалась за честь рода Версериан. Точнее, за конкретного патриарха этого рода. И закончилось это ее ранением и тем, что Абеляру пришлось разбираться самому, вполне привычным для него способом при помощи верного цепного меча. - … ну не за Гарпака же. Не позволю. Для Астарции есть более интересный вариант. - …молодой офицер, надежда патрульной группы Скилла. Я жду, что в этом году он наконец отправит капитана Фауста на давно заслуженную пенсию. Нет, не Моретти, но Делориан. Это добавляет веса в политической паутине Простора Коронус. Голос все приближался. Ответов Клеменции Абеляр не слышал, возможно, она отвечала тихо, как это подобает канцлеру по регламенту, возможно кивала, возможно… Абеляр ожидал увидеть на лестнице знакомый силуэт во флотском мундире и неизменном плаще, со шпагой на боку, в гербовых цветах династии фон Валанциус. Все, к чему в ее образе он привык за время совместной службы. Но он точно не был готов к тому, что он увидел. Она стояла рядом с Клеменцией, опершись на перила и смотрела вниз, туда где суетились люди на празднике. Резко выделяясь среди всех присутствующих не только статусом, но и своим внешним видом. Как истинной уроженке Кореаны Примус, и вольной торговке ей, судя по всему, было совершенно плевать на архаичную имперскую моду. Лорд-капитан была одета в длинное, в пол, вечернее платье темно-синего цвета, напоминающее о ночных сумерках. Глубокий, насыщенный цвет звездного неба, о котором столь часто забывают живущие на земле. Открытый верх выгодно подчеркивал линию плеч, декольте, красивые ключицы и длинную шею, украшенную ожерельем из крупных сапфиров и бриллиантов. Кожа казалась особенно светлой на контрасте с глубоким синим, а холодный блеск драгоценных камней напоминал о статусе их владельца. Платье плотно облегало талию, мягко очерчивало линию бедер и стремительно уходило вниз, в каскад тяжелых складок. Оно не просто струилось, оно двигалось вместе с ней, словно живое, послушное малейшему жесту. Ее волосы, длинные, волнистые, свободно падали на плечи - небрежно и величественно одновременно. Мягкие темные пряди обрамляли лицо, делая его еще более выразительным и живым. Сегодня она была без привычной шпаги, но ее сила была совсем в другом. Как капитан не могла раньше отвести взгляда от Абеляра в парадном мундире, так и он замер на несколько долгих секунд, не в состоянии оторвать взгляда от ее силуэта. Абеляр замер. Ему казалось, что воздуха вокруг не хватает. Все остальное - исчезло. Шум, свет, окружающие, музыка на фоне, гости, родственники, все остальное пространство. Только она и он, внезапно оказавшийся совершенно не готовым к тому, что он увидел. Сенешаль с трудом вдохнул и в этом вздохе были молчание и неловкость, столь редкие для него. Его мозг отчаянно пытался найти объяснение происходящему, вспоминая какие-то параграфы из устава про внешний вид и отношения, но нет, не получалось. Привычное средство успокоения сейчас просто-напросто отказывалось работать. Он даже точно не мог сказать, что именно его поразило - не платье, не прическа, не украшения. Она и раньше носила сапфиры, прекрасно сочетающиеся с ее флотским мундиром. Все вместе соединилось в образ, подчеркивая, что Мариэлла фон Валанциус не только Лорд-Капитан, верный офицер Навис Империалис по крови, но еще и женщина. Красивая безоружная женщина в роскошном платье. Абеляр и представить не мог, что она способна быть такой наяву, и это незнание сейчас разливалось внутри него какой-то странной затаенной горечью. В горле пересохло от ошеломления, скулы свело. Он едва успел заставить себя принять свое любимое командное выражение лица, за которым нельзя было прочитать никакие эмоции. Взгляд остался ровным. Но внутри - все рушилось. Выдержка, порядок, привычка видеть в ней только капитана в текущий момент летели куда-то прямиком к Архиврагу в глотку. Он надеялся, что она не заметила, какое впечатление на него произвела. Что он, черт возьми, хорошо играл свою роль. И все же… он не чувствовал пола под ногами, словно шагнул в открытый космос. “Трон сохрани, - пронеслось у него в голове, - кажется, я пропал”.