Четыре нарцисса

            Вечер восемнадцатого августа заставал их на обратной дороге, когда машина тронулась от дома Калдейров, оставляя за спиной освещённые окна и две фигуры в дверном проёме — одну, беспокойно машущую рукой, другую — неподвижную, как каменный страж. Джесси не обернулся. Он смотрел в боковое зеркало, где отражение Маркуса медленно растворялось в вечерних сумерках, будто его и не было.       — Ну что, прощай, цирк, — проворчал он, нажимая на газ. — Ещё три часа обратно. Уже мечтаю о своей постели.       Кейтлин, пристроившись на пассажирском сиденье, что-то быстро писала в том же блокноте. Зелёная лента, которую она так упорно искала, каким-то мистическим образом была найдена в доме Эдриана: она криво висела на растении, коих у него было много, стоящем около входной двери. Как она там оказалась, если Кэт не видела Маркуса и дядю всё лето, а ленту потеряла только недавно? Как будто лента сама нашла путь к дому Калдейров — месту, откуда она когда-то была принесена в их семью.       — Да не ворчи ты там, мы и так редко встречаемся с дядей. Да и нам ещё вещи собирать, а то к завтрашнему утру ничего не успеем, до Алвеуса ехать около 5-6 часов, зависит от погоды. А я её ещё не смотрела, поэтому ожидать можно чего угодно, особенно в той местности. А ведь ещё вещи Верного собирать, — ответила девушка. Она достала телефон и принялась листать ленту, но её пальцы замерли на экране. — Постой... — пробормотала Кэт.       — Что ещё?       — Мистер Хендерсон. Помнишь, вчера грузил вещи? Он выложил в соцсетях фото с дочерью в её доме, с подписью «Наконец-то добрался! Дорога была адской». Но дата публикации... вчерашний день, 17-е.       — Ну и?       — Джесс, от нашего городка до её штата — минимум два дня на машине. Он физически не мог уехать вчера и быть там сегодня. Разве что летел на самолёте, но зачем тогда грузил всё своё добро в седан?       Джесси ощутил знакомый холодок под лопатками. Он вспомнил опустевший за один день дом соседа, его панические, на первый взгляд, сборы.       — Может, дату на телефоне криво выставил. Или старый пост.       — Может, — согласилась Кэт, но голос её был плоским, неверящим.

***

      Дом встретил их глухой, давящей тишиной. Не уютной пустотой, а именно тишиной — будто само здание затаило дыхание в их отсутствие. Даже Верный, обычно очень радостно встречавший хозяев, сейчас был заметно менее активным. Джесси наклонился, чтобы попробовать успокоить пса поглаживаниями.       — Ладно, хватит мистики, — бодро, но слишком громко сказала Кэт, включая свет. — У нас есть вечер и завтрашнее утро, чтобы проверить всё по списку. А потом — в путь!       — О не-е-ет, почему мы не могли собрать все вещи заранее… — простонал парень.       Оставшийся вечер они в спешке и взаимных упрёках собирали чемоданы, в пятый раз перепроверяли список, втискивали в сумки казавшееся необходимым, в последний раз проверяли дом… К двум часам ночи Джесси уже ненавидел и список, и чемоданы, и особенно — свою сестру с её маниакальным «а вдруг пригодится». Лучше бы они и правда занялись этим заранее. А ведь им завтра вставать надо рано — заселение студентов хоть и шло весь день, но для каких-то факультетов оно закрывалось раньше. Это зависело от желания декана какого-либо конкретного факультета. И, к сожалению, мистер Роули — декан архитектурного, старый педант, помешанный на порядке, — предпочитал, чтобы студенты заселялись строго до полудня. «После двух ворота для неорганизованных закрыты», — как он любил говорить.

***

      В шесть утра будильник вырвал их из короткого, тревожного сна. Глаза слипались, кости ныли, а в голове у Джесси стучало, будто кто-то молоточком отбивал ритм приближающейся мигрени.       Завтрак прошёл в молчании. Даже Кэт, обычно неумолчная, лишь мрачно хмурилась над чашкой кофе. Они загрузили машину при первых лучах солнца, и этот процесс показался каким-то ритуальным — будто они хоронили здесь часть своей жизни.       Когда Джесси повернул ключ в замке входной двери, он на секунду замер. Дом теперь был просто коробкой. Пустой, безжизненной. Но в его тишине всё ещё чувствовалось какое-то ожидание — будто он знал, что они вернутся. Или не они.       — Поехали, — недовольно сказала Кэт, уже сидя за рулём. — А то опоздаем на приём к его величеству Роули.       Утро встретило их густым, молочным туманом. Видимость была метров двадцать, не больше. Проезжая мимо дома Хендерсона, они увидели, что на лужайке, прямо посреди заросшей травы, лежала его почтовая коробка — вырванная с корнем, с погнутым флажком. Словно кто-то уносил её в спешке и выронил. Когда они выезжали из своего квартала, Джесси заметил, что все дома стоят тёмными — ни в одном окне не горел свет, хотя было уже семь утра. Даже у миссис Гаррет, которая всегда вставала с первыми петухами.       — Везде так темно, неуютно, — пробормотал он. — Совсем как вчера вечером.       — Все разъехались на выходные, наверное, задержались где-то после, — автоматически ответила Кэт, но в её голосе не было уверенности. Её рука, лежащая на руле, сжимала зелёную ленту, которую девушка на этот раз не надела в волосы, а просто держала, будто талисман.       На выезде из города Кейтлин прибавила газу. Туман за машиной сомкнулся, поглотив последние очертания родного города.