Глава 2
12 декабря 2025 г., 16:32
Когда они зашли в дом, Кэт сразу помогла брату принять таблетки и уложила его в его комнате. Она никогда не понимала, за что её брату досталась эта отвратительная мигрень. Но уже то, что он не закончил так же, как и Нельсон с отцом в той аварии, несомненно, её радовало.
***
Проснувшись утром, Джесси, как обычно, занялся своей утренней рутиной. Зайдя в гостиную, он увидел Кейтлин: та сидела в кресле перед телевизором. На экране был включен новостной канал, но девушка, не обращая внимания на ведущего, писала что-то в маленьком блокноте. Парень узнал его — это был подарок для Кэт от её подруги при их последней встрече. Услышав шаги, девушка оторвалась от блокнота и подняла голову: — О, ты как раз вовремя! Я составляю список того, что нам нужно успеть купить за эти дни перед отъездом, — быстро протараторила она. — Но сначала иди поешь. Я недавно приготовила курицу, обязательно попробуй! — О нет, я снова вижу Кейтлин, которая загорелась каким-то делом. Можно я ретируюсь, пока не поздно? — со смешком поддразнил свою сестру Джесси. — Уже поздно, мой дорогой брат, поздравляю, ты в эпицентре, — подыграла она. — Ну как же ты можешь не волноваться? Твой первый год в колледже! Повезло, что в этом интернате есть твое направление, и мы будем учиться вместе хотя бы до моего выпуска. Стой, а на какой факультет ты вообще поступаешь? — тут её голос внезапно дрогнул от вины. — Кажется, я забыла тебя об этом спросить. — Боже, ты уже спрашивала, не волнуйся, просто у тебя ужасная память, — фыркнул Джесси. — Лингвистика, я говорил. — А, ну да. Правда припоминаю что-то такое. Жаль, правда, что ты не застанешь мистера Хейла. Он был отличным преподавателем латыни и словесности, а также курировал лингвистический факультет, но уволился ещё когда я только закончила первый курс. Но не беспокойся, миссис Нестер тоже неплоха. — закончила Кэт, наконец оторвав взгляд от блокнота и снова посмотрев на телевизор. Ведущий с каменным лицом говорил о вспышке нового штамма гриппа в соседнем штате, рекомендовал соблюдать меры предосторожности и не поддаваться панике. —Опять этот птичий грипп, кажется, в сотый раз, — вздохнул Джесси, направляясь к кухне. — Надеюсь, это не сорвёт нашу поездку. —Не сомневайся, не сорвёт. Просто ещё одна медийная утка, чтобы отвлечь от выборов, — Кэт махнула рукой и вычеркнула из списка «зубную пасту». — Эй, не забудь проверить аптечку! Мало ли что в дороге пригодится. Джесси, направляясь к кухне, на полпути развернулся и взял с журнального столика маленькую фарфоровую вазочку, доверху наполненную вяленой клюквой. Он щедро высыпал горсть ягод в ладонь и отправился дальше, на ходу забрасывая их в рот. Кисло-сладкий, терпкий вкус мгновенно разлился, на секунду перебивая привычный металлический привкус тревоги на языке. «От неё, наоборот, легче», — упрямо думал он, хотя Кэт тысячу раз говорила, что после клюквы его приступы только учащались. Пройдя на кухню, парень заглянул в окно. Из него был виден их старый сосед, мистер Хендерсон, который суетливо грузил в багажник своего седана какие-то коробки. Странно, он же вчера говорил, что едет к дочери только через месяц. — Кстати, — громко, чтобы брат услышал её с кухни, сказала Кейтлин. — Ты не видел мою зелёную ленту? Ту, тёмную, с бархатным отливом. Я вчера её куда-то задевала. —Не-а, — с набитым ртом ответил Джесси, подошедший обратно к сестре. — Опять потеряла? Да у тебя их миллион таких. —Но эта… Её мне мама отдала, помнишь? Говорила, «семейная реликвия». Выглядит как обычный кусок ткани, а пропадает постоянно, будто сама не хочет, чтобы её нашли. Девушка погрузилась в воспоминания: «Марлин, дорогая, ты ведь не хочешь к отцу? Смотри что у меня есть, — произнесла мать и достала неизвестную тёмно-зелёную ленту. Как Кейтлин заметила, мама называла почти всех родственников вторыми именами. Её дочь не была исключением. — Это реликвия моей семьи. Я получила её от своей мамы — твоей бабушки. Я передам её тебе. Но только если ты перестанешь общаться с этими… со своим отцом и Эдмундом, да, — женщина скривилась. — Ты потеряешь многое, если не получишь её, поверь мне, — тогда Марлин и правда поверила матери». —Найдётся. Всё у тебя в самый последний момент. Как и этот список, — он кивнул на блокнот. — Ты же ещё даже не начинала собираться. — И что? Нам не долго собираться, я даже за эти 2 месяца не успела выложить половину вещей после колледжа, — бросила Кэт. Она заглянула в блокнот. — А, не забудь, что в субботу стоит навестить дядю и Маркуса. — До них ехать три часа, а от их дома до интерната ещё больше, чем от нас! — воскликнул парень. — Ну мы же в субботу к ним поедем, а не в воскресенье, успеем, — возразила ему сестра. — Не понимаю почему в последнее время ты остерегаешься Марка, но он-то уж точно ничего тебе не сделает, — фыркнула она. Кейтлин могла сказать, что безоговорочно доверяет кузену и дяде. Они сделали многое для неё самой и Джесси после смерти их родителей. — И кстати, перестань есть свою клюкву, у тебя ведь постоянно после неё голова болит, — посмотрела девушка на своего брата, который опять нахватал из вазочки в коридоре ягод. — Да от неё легче, хватит выдумывать, — упрямо отмахнулся он, дожевывая последние ягоды.***
За 2 дня они успели полностью собраться, докупить все нужные вещи и подготовиться к отъезду, но кладбище так и не посетили. В субботу, рано утром, их машина отъехала от дома, в котором ближайшие 10 месяцев никого не будет. Их дядя и Маркус встретили Джесси и Кэт очень радостно. Конечно, они ведь не виделись почти 2 месяца: мужчина был занят работой, а его сын… просто где-то пропадал всё лето. На самом деле, никто не интересовался чем занимался Марк всё это время. — Кейтлин, Альфред, мои дорогие, как вы давно не приезжали! — Голос прозвучал ещё с порога, раньше, чем они успели снять обувь. Навстречу им по широкому прихожему полу, казалось, не шёл, а плыл, разметывая воздух широкими жестами, сам Эдриан Калдейра. Джесси мысленно усмехнулся. Не изменился. Огненный вихрь в человеческом обличье. Длинные, медно-рыжие волосы, собранные в низкий хвост, вспыхивали на свету, будто бы их и вправду подпалили изнутри. Кожа бледная, почти фарфоровая, в веснушках — типичная калдейровская, как у него самого. Но на фоне этого наследственного марева особенно нелепо и вызывающе смотрелись ярко-голубые глаза — сбой в генетическом коде, вечный признак того, что он не вписался в фамильный шаблон, в отличие от своей сестры, которая носила эти колдовские зелёный глаза. — Боже, вы так выросли, почему я всегда пропускаю столько важного! — Эдриан уже обнимал Кэт, потом — его, и от него пахло дорогим табаком и какой-то пряной, чужеродной туалетной водой — запахом, который всегда казался Джесси попыткой забить, замаскировать что-то другое. — А ты, дядя, совсем не изменился, — хмыкнул Джесси, высвобождаясь из объятий. — Всё такой же… энергичный. На свои пятьдесят три. — Возраст — просто цифра, дорогой мой Альфред, я ещё не такой старый! — фыркнул Эдриан, и в его голосе Джесси уловил знакомую, едва уловимую нотку напряжения, ту самую, что всегда появлялась, когда речь заходила о времени, возрасте, упущенных возможностях. Как будто его гиперактивность — это плотина, сдерживающая целое море сожалений. — Да, я тоже вас давно не видел, приятно встретиться хотя бы перед вашим отъездом, — раздался другой голос, ровный и тёплый, как хорошо прогретый мёд. Из полумрака гостиной вышел Маркус. И если Эдриан был огненным вихрём, то Маркус был тихим, холодным сдвигом тектонических плит. Он унаследовал от отца рост, но на этом сходство заканчивалось. Его волосы — густые, цвета спелой пшеницы, почти белёсые на концах от солнца — были коротко и безупречно стрижены. Кожа, в отличие от фарфоровой бледности отца и кузена, была смуглой, как у двоюродной сестры, ровного золотисто-оливкового оттенка, будто он всё лето провёл не в лабораториях, а где-то на пляже. Но самое поразительное — глаза. Те же голубые, что и у Эдриана, но не небесные, а ледниковые. Прозрачные, лишённые внутреннего свечения, они отражали свет, но не пропускали его внутрь. Он улыбался, но взгляд его скользил по Кэт и Джесси медленно, оценивающе. Будто они дорогие экспонаты в музее. — Мы скучали по вам, — закончил он, и в его интонации была неподдельная искренность, от которой стало ещё немного холоднее. — Дэмиан, ты сам всё лето где-то пропадал! — Эдриан с размаху хлопнул сына по плечу, и тот даже не пошатнулся, будто был вырезан из гранита. — Я тебя почти не видел дома! Ты, конечно, говорил, что хочешь навестить Алвеус, но не знал, что ты настолько соскучился по колледжу, что решил провести там почти всё лето! Эдриан засмеялся, но смех его прозвучал немного громче и резче, чем нужно, оборвавшись в тишине прихожей. Он потрепал Маркуса по голове, и Джесси поймал себя на мысли, что это жест выглядел неестественно, почти как ритуал, повторяемый для успокоения себя самого. Да, дядя, как и его покойная сестра, тоже упрямо звал родственников вторыми именами. И сейчас, глядя на эту контрастную пару — пылающего, нервного отца и его ледяного, невозмутимого сына — Джесси ещё больше перестал понимать почему. Раньше он думал, что, возможно, все члены семьи по материнской линии так проявляли взаимную привязанность. Правда, один раз Кейтлин спросила дядю о его привычке называть родных вторыми именами. Он ответил: «Я не знаю, почему я так делаю. Это происходит как-то подсознательно, я полагаю. Просто кого-то я как будто физически не могу назвать первым именем, я просто не в состоянии открыть рот и произнести именно их первое имя или второе, как, например, с Альфредом. Не могу я назвать его по-другому. Да и тебя тоже, Кэт».***
Вечер в доме Калдейра тек с неестественной, почти театральной плавностью. Эдриан, будто пытаясь наверстать упущенные два месяца за пару часов, завалил племянников вопросами о планах на учебу, о дороге, о том, как они провели лето. Он говорил быстро, много, перескакивая с темы на тему, и от его энергии в гостиной становилось душно. — А ты, Альфред, насчет специальности не передумал? Все-таки лингвистика… — мужчина сделал многозначительную паузу, наливая чай в кружки. — Тонкая материя. Не каждый мозг способен удержать столько языков и правил. — Ммм… я решил пойти по твоим стопам, я полагаю. Как и Нельсон, — задумчиво выдавил Джесси. — Ох, милый. Боюсь огорчить, но я заканчивал биохимический, — мягко протянул Эдриан. — Моё знание латыни и португальского просто самообразование. Да и в семье почти все знали эти языки. А ты, Кейтлин? Всё ещё не хочешь перевестись с архитектурной семиотики и пространственной психологии? Да хотя бы на ту же криптографию. — Дядя, тот факт, что я не могу нормально запомнить название своего факультета не значит, что мне там не нравится. — Пап, я же тоже учился на архитектурном. Забыл? — встрял Маркус. — Ага, а потом перевелся на исторический как раз в возрасте Кэт. Плавали, знаем, — хихикнул мужчина. Он взглянул на Джесси. — Я надеюсь хоть ты никогда не хотел и не захочешь на этот странный факультет. Вот как будешь на лингвистическом, там и оставайся. Хоть где, только не связанное с архитектурой, я умоляю, — жалостливо закончил Эдриан. — А знаешь… — О Господи, Альф! Только не туда! — резко оборвал своего племянника старший Калдейра. Все звонко засмеялись. Кейтлин вспомнила, как дядя уговаривал её пойти на криптографию. Говорил, мол: «Ну тебе же нравятся различные задачки, почему не хочешь на приличный факультет, криптографию? Ну может лингвистику, как брат? На крайний случай исторический?». Никто не понимал почему Эдриан так не любит архитектурный факультет. Марк предполагал, что у него просто были враги там во время его учёбы или что-то подобное, но отца об этом не спрашивал, прекрасно понимая, что тот не любит вспоминать прошлое. День с родственниками прошёл приятно для обеих сторон, но время не ждёт: Джесси и Кэт пора было отправляться в колледж.
