Сюрприз для именинника

Последние несколько часов — ладно, будем честны, весь день — Макс косился на телефон каждые пять минут. Каждая вибрация заставляла вздрагивать, а потом, едва взгляд скользил по экрану, оборачивалась знакомым разочарованием: всплывало чьё-то имя, но не то, единственное, которого он с таким глупым нетерпением ждал. «Ерунда, — твердил он себе. — Абсолютно всё равно. Я уж точно не жду звонка от Шарль. И мне не грустно. Не грустно, что он, наверное, забыл». Он пытался не думать о том, что вселенская паутина сегодня трещит по швам от поздравлений в его честь. Невозможно представить, чтобы кто-то из его окружения об этом не знал. В очередной раз завибрировав, телефон был тут же проигнорирован. Но через мгновение Макс всё же бросил на него взгляд — и сердце предательски ёкнуло. На экране светилось то самое имя. «Макс, mon cherí, с днём рождения», — голос Чарльза заполнил собой всё, едва Макс ответил. Сквозь динамик он звучал тёплым и бархатистым. «Прости, что поздно поздравляю. Я был занят… готовил для тебя кое-что». Именинник откинулся на спинку дивана, и на лице его расплылась довольная ухмылка. «Сюрприз, значит? Главное, чтобы без сотни человек, мигалок и оглушительной музыки — тогда я в деле». Чарльз тихо рассмеялся. «Никаких мигалок, не слишком много людей. А вот что до громкости… Это будет полностью зависеть от тебя». Дразнящий тон заставил Макса покраснеть и тоже фыркнуть. В низу живота ёкнуло что-то тёплое и нетерпеливое. «Ладно, тогда я доверюсь тебе», — задержался блондин, не готовый пока класть трубку, но в конце концов произнёс: «Буду готов через двадцать минут». «Значит, встретимся через двадцать», — ответил Чарльз, прежде чем разъединение щёлкнуло в ухе. Мысль о сюрпризе от Шарля (не потому что сюрприз, а потому что его подготовил именно Чарльз) волновала его так, что собрался он меньше чем за десять. Оставшееся время убил на ответы на пару сообщений. Заодно щёлкнул пару сиюминутных фото своих котов, разлёгшихся среди подарков от фанатов и спонсоров, и скинул их своей инстаграм-менеджерше для поста. Вскоре пришло сообщение от Шарля. Погладив котов на прощание, Макс вышел из квартиры. Когда он оказался на улице, Леклер как раз выходил из машины — с искоркой в глазах и лёгкой улыбкой на губах. Не дав Максу опомниться, парень наклонился и поцеловал его. Поцелуй был жарким и уверенным, слишком страстным для приветствия на улице, даже если день сегодня был особенный. Тем не менее, губы Ферстаппена растянулись в улыбке, когда они разомкнулись. Во взгляде напротив что-то мелькнуло, но Макс списал это на свет фонарей. Он приложился к губам Шарля ещё раз, прежде чем скользнуть на пассажирское сиденье. С каждой минутой пути любопытство разгоралось всё сильнее. «Надеюсь, ты не против, — внезапно сказал Шарль, пальцы чуть слишком крепко вцепились в руль, — но твой сюрприз ждёт у меня дома». От этих слов Максу стало ещё радостнее. Мысль о том, что они едут к Леклеру, наоборот, успокаивала и будоражила одновременно. Знакомое пространство — значит, меньше отвлекающих факторов, никаких посторонних, никакого хаоса. Только они. Или, может, ещё пара людей, которых он на самом деле терпит. К тому моменту, как они добрались до здания и вошли в лифт, Макс заметил, что парень рядом с ним будто бы ёрзает — от него исходила нервная энергия, которой до этого не было. Когда Макс поймал его взгляд, Шарль ответил лёгкой улыбкой. «Я правда надеюсь, что сюрприз тебе понравится, — застенчиво произнёс он. Макс склонил голову набок, по телу разлилось тёплое чувство, и он улыбнулся в ответ, потянувшись к Шарлю за коротким поцелуем. «Ты же меня знаешь. И это организовывал ты. Уверен, всё будет отлично». В ответ он услышал срывающийся смешок, от которого внутри всё перевернулось. Затем Шарль прочистил горло, внезапно снова став серьёзным. «Так. Мне нужно завязать тебе глаза. Обещаешь не снимать, пока я не скажу?» Макс удивлённо моргнул. Он предполагал, что увидит сюрприз, как только они войдут в квартиру, как это бывало каждый раз, когда его парень затевал какую-нибудь вечеринку-сюрприз для него или для других. Но если Шарль хочет театральности, Макс может и поддержать игру. «Ладно, — наконец сказал он, хотя в голосе прозвучала нотка сомнения. Шарль достал повязку на глаза, которая оказалась на удивление изящной — из ткани, сконструированной так, чтобы сидеть удобно, а не из какого-нибудь случайного лоскута. Такое ощущение, что её сделали специально для этого случая. Аккуратно он закрепил её на глазах Макса, его пальцы скользнули по коже, заставляя того вздрогнуть. «Идеально, — прошептал Шарль низким тоном, в котором чувствовалась какая-то глубина. И в темноте предвкушение только нарастало. Когда дверь открылась, Макс внутренне собрался. Он ожидал шума — смеха, шарканья ног людей, прячущихся в укрытии, чьего-нибудь «тссс» перед неизбежным взрывным «с днём рождения». Грудь сжалась в ожидании. Но он услышал только полную тишину. В квартире было тихо. Слишком тихо. Ни голосов, ни музыки, ни движения. Лишь приглушённый ропот города за окном, приглушённый стенами, которые внезапно показались чуть слишком близкими. И в этой тишине что-то заставило волоски на его руках встать дыбом. Макс сглотнул, слегка дёрнувшись под повязкой, но тут же почувствовал на пояснице ладонь Леклера — горячую и твёрдую. Это прикосновение вернуло его к реальности, а лёгкий толчок направил вперёд. «Ещё чуть-чуть, chéri,» — прошептал Шарль. Шаг за шагом Макс следовал за ним, в темноте восстанавливая путь по памяти: поворот в коридоре, тихий скрип половицы в гостиной, затем сужающееся пространство. Направление было неуловимым. По направлению к спальне. И это, больше всего прочего, заставило его пульс участиться. В комнате пахло Шарлем : оттенок цитруса, лёгкий шлейф морской свежести. Уютно. Макс невольно вдохнул глубже, и лёгкий вздох сорвался с его губ, когда руки Леклера коснулись его плеч, мягко разворачивая. Макс понял, что теперь стоит лицом к лицу с Шарлем. Он открыл рот, чтобы спросить что-то — что угодно — но парень мягко подтолкнул его вперёд. Макс сделал неуверенный полшага назад и, вместо того чтобы упасть на пол, как он ожидал, его ноги коснулись края кровати. С лёгким вскриком он плюхнулся на неё. «Шарль..?» — его голос прозвучал низко, в нём смешались растерянность и доверие. Потому что даже слепой, даже полностью беззащитный, он знал, что рядом его парень. «Просто доверься мне на этот раз,» — пробормотал Шарль, слова были тихими, но твёрдыми, прямо перед тем, как его губы сомкнулись с губами Макса. Поцелуй быстро углубился, вес Шарля заставлял его смещаться дальше на кровать, пока тот не распластался среди подушек. Руки Макса впились в рубашку Шарля , притягивая его ближе, жаждая большего. И затем — всего на секунду — Макс поклялся бы, что почувствовал это. Матрас прогнулся с одной стороны, едва заметно, но неоспоримо, будто кто-то ещё сел на него. Его брови нахмурились под повязкой, лёгкая гримаса мелькнула на лице, но губы Леклера поглотили любой протест. Раздался и звук: тихий, едва уловимый, будто шорох ткани в тишине комнаты. Но Макс проигнорировал его, утонув в жаре, в его весе, прижимавшемся ближе. Время расплылось, а разум умолк, усыплённый губами его парня. Затем Макс почувствовал, как руки возятся с его ремнём, ловкие и уверенные, с лёгкостью расстёгивая пряжку. Его дыхание сперло, и внизу живота вспыхнуло возбуждение. Но прежде чем он успел углубиться в это ощущение, поцелуй прервался. Шарль отстранился. Макс уже раздвинул губы, чтобы возразить, пока не понял, что происходит. Пальцы стащили с него ботинки, один за другим, затем носки, затем послышалось шуршание джинсы, когда с него стянули узкие джинсы. Повязка оставила его в беспомощной темноте, но картина вырисовывалась достаточно чётко. Когда Шарль снова забрался на кровать, Макс нетерпеливо приподнялся навстречу, снова ища его губы. Вскоре он снова почувствовал поцелуй на своих губах, но что-то было не так. Губы были полнее, мягче, незнакомые. И лёгкая щетина, скользившая по его коже, была длиннее, чем Шарль когда-либо позволял ей отрастать. Макс замер. Его рука дёрнулась вверх, чтобы сорвать повязку с глаз, но её остановили. Пальцы мягко, но твёрдо обхватили его запястье и прижали обратно к постели. «Всё в порядке, Макс. Просто расслабься», - проговорил Шарль, но голос озвучал отдалённо, словно он стоял где-то через всю комнату. Но кто-то был здесь. Прямо здесь, над ним, снова прижимая его к подушкам. Губы скользили вдоль линии его челюсти, касаясь шеи. Руки мягко, но настойчиво прижали его руки по бокам, удерживая на месте. Сердце Макса теперь колотилось о грудную клетку, замешательство сплеталось с лёгким страхом. Разум кричал, что что-то не так, но он не двигался, потому что его тело уже реагировало, став чувствительнее, чем когда-либо, а член уже был твёрдым. Мягкая щетина скользнула ниже, поцелуи прошлись по горлу, а затем отстранились. Макс судорожно вдохнул, грудь сжалась, когда пальцы потянули за подол его футболки. Хватка на запястьях ослабла, и он инстинктивно поднял руки, надеясь, что в процессе повязка может сползти. Но тот, кто его раздевал, действовал с кропотливой точностью, стянул ткань через голову, даже не потревожив узел на глазах. Вскоре футболки не стало, но темнота осталась. Матрас снова прогнулся, вес сместился, будто к первому телу присоединилось ещё одно. Рука Макса снова дёрнулась вверх, желание сорвать повязку почти одолевало его. На этот раз, однако, он заставил себя лежать смирно. Что-то внутри шептало подождать, довериться Шарлю. Затем тёплые ладони прикоснулись к его лицу, наклонили вбок, и губы, которые он знал, коснулись его. Шарль. Облегчение хлынуло на него, мгновенно растопив напряжение. Но пока Шарль целовал его, происходило кое-что ещё. Другой рот всё ещё был на его теле. Губы сомкнулись вокруг соска, пососали, зубы слегка царапнули, прежде чем язык двинулся ниже. Кто бы это ни был, он продолжал путь вниз, целуя рёбра, обводя пупок, влажный жар дразнил места, до которых поцелуй Шарля не мог дотянуться в тот же момент. Макс вздрогнул, разрываясь между замешательством и возбуждением. Каждый нерв ловил невозможное наложение ощущений: губы Шарля, властные и уверенные, в то время как другой рот работал ниже, оставляя на коже огненные тропы. Мягкая щетина приблизилась к краю боксеров, и Макс, не успев себя остановить, приподнял бёдра. Этот импульс удивил даже его самого. В комнате тихо рассмеялись - звук до боли знакомый, но в водовороте ощущений он не мог понять, чей он. Мгновение спустя ткань соскользнула с его бёдер, обнажив кожу. Прохлада воздуха коснулась пылающего тела, прежде чем её сменил горячий рот, обхвативший его теперь полностью твёрдый член. «Блядь...» - вырвалось у Макса проклятие, которое он не в силах был сдержать. И тут внезапно прибавилось рук. Ещё одна пара скользнула по его груди, повторяя пути, уже проложенные губами. Пальцы дразнили, щипали сосок, катали его, пока он не задохнулся от стона и мата, разрываясь между блаженством от рта на его члене и прикосновений к груди — и всё это время Шарль продолжал глубоко целовать его. Макс привык всегда быть тем, кто контролирует ситуацию. Но сейчас всё было иначе — и всё же, странным образом, правильно. Он хотел спросить, понять, но вместо слов из него вырвался лишь очередной прерывистый выдох. Его тело отвечало раньше, чем успевал догнать мысль. Внезапно рот, доставивший столько удовольствия, исчез, и из темноты между его ног донёсся низкий шёпот: — Передай лубрикант. Голос ударил его, как ток. Он знал этот голос. Узнал бы его из тысячи. Макс оторвался от поцелуя Шарля, и слова выпали из него раньше, чем он успел сдержаться: — Даниэль? Не может быть, чтобы Даниэль прилетел в Монако. Он же теперь в Австралии, наслаждается свободой, сельским хозяйством и вином. На мгновение воцарилась тишина. Затем — смех. Мягкий и до глупости умилённый. «С днём рождения, Макси, - прошептал Даниэль, щекоча ему бок. — Расслабься, ты в надёжных руках». Макс почти видел эту ухмылку даже сквозь повязку: мальчишескую, беспечную улыбку, которая всегда появлялась на лице Даниэля, когда он считал себя невероятно смешным. И почему-то вместо стыда или растерянности Макс расслабился. Он и правда был в надёжных руках. Шарль снова прижался к нему, осыпая поцелуями лицо, а пальцы нежно вплетались в волосы. Даниэль, теперь уже безошибочный, играл с самым уязвимым местом Макса, которого кроме Шарля не касался никто, — его смазанные пальцы скользили по напряжённому мышечному кольцу, дразня и подготавливая. Но где-то в глубине сознания, за пеленой наслаждения, что-то щёлкнуло. Потому что как бы разум ни пытался это отрицать, тело докладывало правду: большой палец, лениво скользящий по груди, пальцы, перекатывающие сосок, ладонь, прижимающаяся к грудной кости. Это прикосновение не могло принадлежать Шарлю - его руки были в волосах Макса. И не Даниэлю - тот был занят совершенно другим местом. Третий. «Шарль... — рыкнул Макс, но тот лишь сильнее прижался губами к его виску, прошептав прямо в кожу: — Тсс. Просто доверься нам». Но «нас» было уже больше двух. Макс дёрнулся под ними, повязка врезалась в кожу. Удовольствие, заливавшее его секунду назад, стало слишком острым, обнажённым. Тело предало его, затрепетав, мышцы сжались от беспокойства. Третий, должно быть, заметил это — его рука соскользнула с груди Макса, оставив кожу горячей и звонящей. На секунду в комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Шарля у самого уха и пальцами Даниэля, всё ещё дрожавшими у самого входа, но уже без уверенности. И тогда до него донёсся ещё один голос. «Не нервничай, - прозвучало плавно, уверенно. Не Шарль и не Даниэль. — Мы все здесь для одного: чтобы именинник чувствовал себя хорошо».