Глава 9. Дорога в будущее
1 мая 2026 г., 07:15
ТОНИ МУР
Встречать Фрэнка и Либерти из больницы мы решили всей группой. Правда, накануне выписки Бенджамин Гринс уехал по срочным делам в Нью-Йорк, а Боб умудрился подхватить от своих племянников какой-то вирус и слёг, так что из коллектива осталось трое: я, Дик и Майк. Мы договорились встретиться у меня и вместе отправиться в больницу Святой Марии. Майк предложил развезти всех живущих в Портленде по домам на своём джипе. Январское утро выдалось ясным. Я сидел в качалке у кухонного стола, гладил кошек и вспоминал, как познакомился с друзьями. Боба я впервые встретил в детском лагере. Нам было тогда лет по двенадцать-тринадцать, и мы оказались в одном отряде. Боб мне сразу понравился: весёлый, неунывающий, он со всеми держался приветливо и знал много игр. Мы быстро подружились и стали неразлучными друзьями. Боб был одним из немногих ровесников, кого я считал круче себя любимого. У него была целая куча достоинств. Во-первых, он отлично играл на барабане. Во-вторых, Боб почти никогда не сердился и умел разрешать любые споры. В-третьих, он умел хранить секреты и всегда отвечал за свои слова. Ну а в-четвёртых, у него было целых три старших брата, что само по себе казалось мне признаком невероятной крутости. К концу нашего пребывания в лагере я окончательно утвердился в том, что терять такого друга ни в коем случае нельзя. Мы обменялись адресами и стали переписываться, а иногда даже ездили друг к другу в гости. Когда Боб приехал в Портленд и поступил в колледж, чтобы учиться на биолога, я только перешёл в выпускной класс. Первое время мы стали чаще видеться, но потом обоих поглотили учёба и общение с другими людьми, и мы ограничились редкими переписками в Интернете. Фрэнк влетел в мою жизнь через год после того, как стал студентом я сам. Мы познакомились на тусовке, когда он решил спеть и попросил меня подыграть на гитаре. Фрэнк очаровал меня с первой же минуты выступления, и, когда песня закончилась, я спросил его, кто он и с какого факультета. Мы начали активно общаться, через месяц Фрэнк переехал в мою комнату, и мы взялись сочинять песни. Когда Фрэнк предложил создать группу, я сразу согласился и порекомендовал Боба на роль барабанщика. Боб с удовольствием присоединился к зарождающейся группе, и мы начали свою полупрофессиональную карьеру. Я стал лид-гитаристом, Фрэнк пел, Боб играл на барабанах. Правда, для хорошей рок-группы этого было недостаточно. Нам срочно требовались ритм-гитарист и басист, и мы пустились на их поиски. В один из вечеров, когда мы с Фрэнком играли на подоконнике в шахматы, в нашу общажную комнату ворвался Боб. – Ребята, я нашёл нам классного кандидата в гитаристы! – радостно возвестил он. – Студент-филолог, наш ровесник, первый ученик своего факультета. Зовут Ричард, но это имя ему не идёт, и все называют его просто Дик. Он довольно скромный, но сказал, что хочет попробовать играть в группе. – Чувак, зачем нам в группе скромный филолог-заучка, которому не идёт такое красивое и гордое имя, как Ричард? – спросил я с сомнением. – Мы ведь хотим играть только яркие и эпатажные песни. Робкий ботаник всё испортит! – Он не робкий, просто скромный, к тому же пишет весьма смелые песни, – ухмыльнулся Боб. – Если б ты почитал их тексты, то не раздумывая взял бы его к себе хотя бы в качестве сочинителя. – Я почитаю, если скажешь, где, но зачем он нам как гитарист? – недоумевал я. – Он играть вообще умеет? Я не потерплю в коллективе недоучек и неудачников. – Дик – самый крутой гитарист, которого я знаю, не считая тебя, Тони, – уверенно заявил Боб, и Фрэнк загорелся желанием встретиться с загадочным Ричардом. Было решено ехать к нему сейчас же. Всю дорогу я гадал, как выглядит столь восхитивший Боба гитарист. Я поинтересовался, симпатичный ли он, и, получив ответ «ну нормальный», вообразил жуткого ботана в очках и с торчащими, как у кролика, резцами. Однако Дик оказался совсем без очков и даже с идеально ровными зубами. Когда мы, постучав, вошли в его общажную комнату, он близоруко прищурился, а потом улыбнулся. – Боб, привет! Это и есть твои друзья из группы? Проходите, пожалуйста, очень приятно вас видеть. Я – Дик О'Малли. – Тони Мур, – представился я, пристально разглядывая Дика. Несмотря на ровные зубы и отсутствие роговых очков и прыщей, Дика сложно было назвать красивым. Он был маленького роста, худой, с незапоминающимися чертами лица и банальной стрижкой. Единственное, что хоть как-то выделялось – карие глаза с длинными ресницами, но и они не шли Дику, казались взятыми от какой-то девчонки. «Теперь я понимаю, почему никто не зовёт его полным именем», – хмыкнул я про себя. – Дик, сыграешь нам что-нибудь? – попросил Фрэнк, подходя ближе. На фоне фиолетовых волос и ярко-жёлтой футболки Фрэнка одетый в серое Дик совсем затерялся. – Сыграй что-нибудь из того, что сам написал, – предложил я. – Боб говорит, ты пишешь песни. – Пишу, – смущённо подтвердил Дик. – Только пою я плохо. Давайте я исполню вам одну песню, а потом просто поиграю на гитаре, без пения. Можете сами назвать, что мне сыграть. – Договорились, – злорадно сказал я, перебирая в голове композиции со сложными гитарными партиями. «Посмотрим, насколько ты крут, Дик "Никто-не-зовёт-меня-Ричард" О'Малли!» Невзрачный филолог Дик поразил нас всех. Он сходу и без запинок сыграл всё, что мы заказали, а текст его песни оказался ничуть не хуже текстов, которые писал Фрэнк. «Я убийца» – вот как называлась песня, и с её помощью Дик убил моё плохое отношение к себе. – Ты шикарен, парень! – выдохнул я, когда последняя нота затихла и Дик выжидающе уставился на нас близорукими глазами. – Талант! – хлопнул его по плечу Фрэнк. – Блин, ты играешь даже лучше Тони (Тони, прости за такое сравнение). – Спасибо… – Дик покраснел и опустил глаза на струны. – Вы… возьмёте меня в группу? – Не вопрос, чувак, конечно возьмём! – возбуждённо воскликнул Фрэнк. – Будешь у нас соло-гитарист, а Тони пусть играет на басу, он это тоже умеет. Ритм-гитариста у нас пока нет, так что его обязанности худо-бедно исполняю я. А вообще я солист. – Сможешь спеть «Я убийца», если я дам тебе листочек со словами и ноты? – робко поинтересовался Дик. – Смогу, – кивнул Фрэнк. – Только ты ещё раз спой её сам, я должен поймать ритм. Совместное исполнение Фрэнка и Дика оказалось ещё более потрясающим. Красивый, сильный голос моего друга в сочетании с замысловатой гитарной партией пробирал до дрожи. – Сюда бы ещё барабаны добавить… – зачарованно вздохнул Боб, прослушав песню. – И бас-гитару. И хорошо бы клавиши. – Зачем в рок-группе клавишник? – слабо возразил я, но Фрэнк уже ухватился за идею и начал бурно её развивать. – Да, клавиши! Вставим сюда и в другие композиции по паре впечатляющих клавишных партий – и будет вообще шикарно! Осталось найти клавишника. Кто-нибудь знает подходящих людей? Я, Дик и Боб синхронно покачали головами. – Ну и пофиг, со временем и клавишника найдём! – воодушевлённый Фрэнк даже подпрыгнул. – Нас всё больше! И мы всё круче! Фрэнк, Тони, Боб и Дик – крутой коллектив! Ура! Боб был очень доволен тем, что добыл для нас такого классного гитариста, а Фрэнк – тот просто сиял и вовсю предавался мечтам о великом будущем нашей группы. Я тоже радовался. Как ни странно, меня не обидело перемещение с роли лид-гитариста на роль басиста и то, что Фрэнк прилюдно признал Дика более крутым музыкантом. Я всегда был завистливым человеком, но настоящие таланты заставляли меня искренне преклоняться. Я не потерпел бы в коллективе того, кто вызывает зависть, но ни Фрэнку, ни Бобу, ни Дику я по-злому не завидовал. Их таланты пробуждали во мне только восхищение и желание посоревноваться. Завистливость всегда была той чертой, которую я в себе ненавидел, но так и не смог победить. Я с детства привык быть лучшим. Родители всю жизнь внушали мне, что я – особенный, одарённый, замечательный, и это слишком отпечаталось в моём тщеславном мозгу. Когда Фрэнк добыл откуда-то Майка, выпускника нашего колледжа, и заявил, что тот будет играть нам на ритм-гитаре, я поначалу не на шутку разозлился. Поводов было немало. Во-первых, Майк был красив. В отличие от Дика и Боба, на внешность Майка Флореза природа не поскупилась и отдала ему самое лучшее. Высокий, стройный парень с очаровательной улыбкой не мог не нравиться девушкам, и они с восторгом смотрели ему вслед. Усугубляли мои отрицательные чувства волосы Майка: густые, чёрные, блестящие, словно из рекламы шампуня, они очень напоминали мои собственные, разве что доходили только до плеч. «Отрастишь длинные – обстригу!» – думал я в бессильной злости, хотя и знал, что никогда не испорчу чужую причёску. Во-вторых, Майк постоянно рисовал. Это было что-то среднее между увлечением и зависимостью. Майк никогда никуда не выходил без карандаша и альбома, и даже во время разговоров что-то постоянно чертил на бумаге. Ну а в-третьих, Майк далеко не так хорошо играл на гитаре, как Дик или я. Сказать по правде, он был посредственностью, ничем не выдающимся гитаристом-самоучкой, и я вообще не видел поводов брать его в команду. – Фрэнк, даже когда ты играешь на гитаре параллельно с пением – и то лучше выходит! – возмущался я. – Зачем нам никакенный ритм-гитарист? Поищи кого-нибудь нормального! – Майк научится, – неизменно отвечал Фрэнк. Постепенно моё отношение к Майку стало меняться в лучшую сторону. Дело в том, что Майк никогда не пытался выглядеть круче, чем был на самом деле. Он сознавал, что играет хуже нас с Диком, и часто просил совета или помощи. К тому же, при всей своей красоте, Майк оказался совсем не бабником. Он не только не пытался перещеголять меня по количеству поклонниц, но и в принципе стеснялся их чрезмерного внимания. – У меня столько картин недописанных стоит, гитарные партии не доучены, какие свидания! – отмахивался он и целыми днями сидел в своей мастерской. Такого рода поведение напоминало мне Фрэнка, который то и дело забывал о дамах, увлёкшись творчеством, и улучшало моё отношение к Майку. А в какой-то момент я вдруг понял, что Майк меня больше не раздражает, что он – один из нас, и на душе сразу стало легко и хорошо, словно из неё вышло что-то грязное, едкое. Довольно долго мы играли впятером – Фрэнк, я, Боб, Дик и Майк, а потом к нам присоединился Эндрю. Я уже толком не помню, кто его привёл. Эндрю показался мне странным и совершенно не подходящим к нашей команде, но он умел играть на синтезаторе и даже закончил консерваторию, чем никто из нас похвастаться не мог. «Возьмём хотя бы на время, а там видно будет», – решили мы. Эндрю здорово помог нам, подправив музыку к песням и вставив, где уместно, синтезатор. Так наша группа завершила своё формирование. Мы с Фрэнком к тому времени оставили колледж, Дик перешёл на заочное отделение. Боб пытался совмещать учёбу и музыку. Мы верили, что наш коллектив ожидает большое будущее, и всё свободное время посвящали репетициям. А потом нас нашёл Бенджамин Гринс, и группа получила реальные шансы хорошо раскрутиться… Поглощённый воспоминаниями, я даже не заметил, как к дому подъехал шикарный джип Майка. – Алло, Тони, я здесь. Открой, пожалуйста, я заеду, – попросил Майк, позвонив по мобильному. Я нажал кнопку на пульте, и ворота моего большого гаража медленно открылись. – Хелло, Майк, как жизнь? – поприветствовал я друга, как только он возник в дверном проёме. Майк солнечно улыбнулся. – Всё хорошо, Тони. Мои картины набирают популярность, показы мод у Грейс тоже проходят на ура. Сайт Джека Паркинсона делает своё дело, и это меня особенно радует. А главное – Фрэнка сегодня выписывают! Я места себе не находил, когда узнал о нападении. – Мы все здорово поволновались. Особенно когда на него напали второй раз, в больнице! Я честно боялся, что будет ещё и третье нападение. – Ничего, скоро суд, и преступники получат по заслугам. Я налил Майку кофе, и мы посидели за столом, обсуждая то одно, то другое. В последнее время Майк слишком часто выпадал из нашей жизни, увлекаясь то живописью, то общением с женой, и я рад был наконец нормально с ним поговорить. Через некоторое время подтянулся закутанный в шарф Дик. Я налил кофе и ему. – Ну, Леопард, расскажи, в чём заключается твоя «линька», – попросил я. – Это тоже связано с покушением на Фрэнка, верно? – Не совсем. – Дик вздохнул и отхлебнул кофе. – В общем, я тут взялся одной девушке помогать... Она осталась инвалидом после несчастного случая. Я ведь приглашал вас съездить к ней в Вермонт. – Ага, помню, – кивнул Майк. – Дай угадаю. Ты в неё влюбился? Дик задумчиво покачал головой. – Нет, я-то не влюбился. Она маленькая ещё, не хочу совращать несовершеннолетних. Беда в том, что я не знаю, как она себя поведёт потом. Скажет, что я – единственный, кого она любит, а если я откажу ей – покончит с собой. Что мне делать? – Если она ценит твою помощь – то не откажется от жизни, которую ты ей так хочешь облегчить, – заметил я. – Я тоже надеюсь на это, – проговорил Дик. – Другое дело – она может чувствовать себя несчастной от того, что её любовь не взаимна! – Ну, знаешь ли, на свете полно людей, чья любовь не взаимна! – фыркнул я. – Если ты будешь переживать из-за каждого, Дик, то очень скоро чокнешься. – Да, но в случае Кэти виноват в безответной любви буду я… – Дик, ну это же чушь, – серьёзно сказал Майк. – Ты помог девочке в самое сложное для неё время. Зная тебя, рискну предположить, что ты даёшь какие-то средства на её лечение. Значит, ты делаешь всё, чтобы подарить ей относительно здоровое будущее. Ты ведь даришь ей жизнь, Дик! Это очень дорогой и ценный подарок. Неужели тебе всё ещё кажется, что ты делаешь слишком мало? – Мне часто кажется, что я делаю для людей слишком мало, – признался Дик. – Прекращай так думать! – я со стуком опустил кружку на стол. – Каждый делает столько, сколько может. Одно твоё участие в группе дарит людям мечту. Многие поклонники «Звериных Душ» берут с тебя пример: учатся играть на гитаре, пробуют писать книги. Они видят, что на сцену попадают не только бойкие красавцы, но и самые обычные парни. Я замолчал, осознав, что только что назвал Дика стеснительным и некрасивым, но Леопард не обиделся. – Наверное, ты прав, Тони, – кивнул он. – И всё-таки, как мне лучше поступить с Кэти? – Побратайся с ней, – предложил Майк. – Станьте названными братом и сестрой. Это уже подразумевает невозможность любовной связи, при этом ты показываешь Кэти, что она дорога тебе, как сестра. У тебя ведь нет сестёр, Дик? Дик покачал головой. Судя по лицу, он сосредоточенно думал. – Да, наверное, «брат и сестра» - это лучшая идея, – сказал он наконец. – А у тебя когда-нибудь была названая сестра, Майк? – Была, – ответил Майк смущённо. – Ого! Почему я о неё раньше не слышал? – удивился я. – Мы теперь не общаемся, – вздохнул Майк и грустным взглядом уставился в окно.МАЙК ФЛОРЕЗ
Мы жили тогда в штате Коннектикут: мама, папа и я, маленький мальчик. У меня была тогда другая жизнь и даже другое имя. Когда ребята из группы узнали, как меня звали раньше, они ужасно удивились. Нашими ближайшими соседями была семья Ли. У них было две дочери, младшая из которых, Айрис, стала моей лучшей подругой. Чего мы с Айрис только ни делали! В ход шли и мальчишечьи, и девчоночьи игры. В один и тот же день мы могли подраться на палках, сшить кукле платье, пострелять из рогатки и поизображать из себя доктора и пациента. Но больше всего мы любили играть в лисиц. У Айрис была книжка «жизнь лис», которую мы зачитали до дыр. Я выпросил у мамы два куска рыжей ткани, мы с Айрис смастерили себе по хвосту, прикололи булавками к одежде и целыми днями бегали в таком виде по двору, а иногда и по улице. Однажды мы увидели по телевизору мультфильм «Лисёнок Майк». – Ты чем-то похож на этого лисёнка, Фрэнк, – сказала мне тогда Айрис. – Давай я буду называть тебя Майк? Идея мне понравилась, и я согласился. Постепенно имя «Майк» прилипло ко мне, и я стал представляться им в компании сверстников. Когда мне исполнилось одиннадцать, Айрис переехала. Поначалу мы ужасно скучали друг по другу и активно переписывались. – Ты мне как брат, Майк, – писала Айрис. – Мы всегда будем вместе, даже живя в разных штатах. В одно из писем она даже вложила картинку: две лисьи мордочки с подписью «Майк и Айрис – брат и сестра». Однако чем больше времени проходило, тем меньше Айрис хотела со мной общаться. У неё появились новые интересы и новые друзья. Я чувствовал себя одиноким и несчастным. Вместо того, чтобы общаться с оставшимися друзьями, я запирался в своей комнате и всё свободное время рисовал, в основном, лисиц и нас с Айрис. Вот мы играем в больницу, вот убегаем от ворчливой миссис Смит, прикрывая прицепленные к штанам хвосты… Чтобы меньше тосковать, я записался в художественную школу и занялся рисованием всерьёз. Воспоминания о нашем с Айрис весёлом детстве стали для меня своего рода талисманом. Когда стало можно сделать это без согласия родителей, я сменил имя в паспорте на «Майкл» и смог представляться Майком на законных основаниях. Так вот Фрэнк Флорез из Коннектикута превратился в Майка, который окончил Портлендский Колледж Искусств и стал участником эпатажной рок-группы «Звериные Души», а заодно – состоявшимся художником и мужем красавицы-модели Грейс. Иногда на сцене я воображаю, что Айрис сидит в зале и аплодирует мне. Но не та взрослая Айрис, с которой даже поговорить особо не о чем, а девочка из далёкого детства. – Давай-давай, Лис, зажигай! – кричит мне воображаемая Айрис, и я не могу не стараться ради неё.ТОНИ МУР
Когда мы с Майком и Диком заехали в ворота больницы, Фрэнк и Либерти уже стояли на крыльце. Они были в одинаковых шапках, держались за руки, и я внезапно почувствовал радость оттого, что мой друг не одинок. Нападение на Фрэнка заставило меня многое переосмыслить. Я перестал злиться из-за того, что мой лучший друг женился и теперь всё время посвящает супруге. Да, Либерти по-прежнему не вызывала у меня восторга, но она заботилась о Фрэнке – и это обрело для меня немалую ценность. «Когда будет прослушивание, не стану делать так, чтобы Либерти не взяли в группу, – решил я в порыве тёплых чувств. – Буду судить по-честному. Если играет нормально – пусть будет с нами, раз она так важна для Фрэнка». Заметив наш джип, Фрэнк радостно замахал рукой. Майк подрулил к крыльцу. Все мы вышли из машины. – Фрэнки, старина, как я рад тебя видеть! – я обнял друга, похлопал его по плечу. – Я тебя тоже, Мустанг. – Фрэнк отступил на шаг и принялся разглядывать меня, как будто видел в первый раз. Он сильно похудел за время, проведённое в больнице, и взгляд у него стал непривычно серьёзный. – Я рад, что с тобой всё в порядке, Тони, – сказал Фрэнк после паузы. – И с вами, Дик и Майк. Майк и Дик тепло поздоровались с Фрэнком и Либерти. После приветствий мы погрузили в машину синтезатор, вещи Тарсенов и отправились в путь. Я предложил посидеть у меня и обсудить приближающийся техасский конкурс, а заодно поговорить о жизни. – Посмотришь, какие музыкальные партии я написал для твоих новых лирических песен, Фрэнк, – предложил я. – Заодно скажешь, что там поправить. Я ведь ещё очень неопытный композитор. – Хорошо, – сказал Кот. – Но и я ведь не композитор. Майк, ты привёз с собой эскизы костюмов для конкурса? – Я же скидывал их в чат, – удивился Майк. – Ты сказал, что прокомментируешь позже. – Ах, точно. – Фрэнк потёр лоб. – Тогда сегодня посмотрим все вместе и решим всё окончательно. Жаль, Боба нет. – Боб по поводу конкурса уже высказался, а лично его увидеть ты сможешь в любой день после того, как он выздоровеет, – заметил я. – Фрэнк, ты какой-то слишком грузанутый, сам на себя не похож. Всё переживаешь за нас и боишься повторных покушений? Если ты будешь волноваться, мир ведь не станет безопаснее. Давай лучше сосредоточимся на предстоящем конкурсе. Работа – лучшее лекарство, по себе знаю. – Спасибо, Мустанг, – слабо улыбнулся Фрэнк. – Все мы уже немного отдохнули, самое время поработать.ЛИБЕРТИ ТАРСЕН
Оказаться дома после стольких дней больничной жизни было невероятным счастьем. Яркие стены нашего с Фрэнком Логова контрастировали с белыми стенами больницы. За окнами стояли запорошенные снегом деревья. Было тихо и очень уютно. Я напоила друзей Фрэнка чаем, после чего они, посидев немного, уехали, и мы с мужем остались одни. – Хорошо дома, – вздохнул он, плюхнувшись на диван. Из-под задравшегося рукава стали видны свежие шрамы. – Можно делать, что хочешь, и никакие врачи не зайдут. Я села рядом с Фрэнком, приобняла его, и некоторое время мы просто сидели, наслаждаясь обществом друг друга. Потом Фрэнк встал, подошёл к приехавшему вместе с нами из больницы синтезатору, пробежал пальцами по клавишам. – Когда устроим твоё прослушивание? – спросил он. – Конкурс в Техасе всё ближе. Мистер Гринс просил поскорее определиться с составом группы. – Тогда давай в ближайшие дни, – решилась я. – Если ребята не захотят меня взять – у вас как раз останется время поискать кого-то другого. – Ты права, – кивнул Фрэнк. – Давай сразу, как Боб выздоровеет. Ну, или после суда. Убедимся, что те подонки, что на нас напали, получили по заслугам, и займёмся группой.ДИК О'МАЛЛИ
Двое молодых людей, напавших на Фрэнка, получили по семь лет лишения свободы. Либерти подозревала, что нападение в больнице было частью заговора, однако никакого заговора обнаружено не было. Вскоре после суда мы приняли в группу Либерти. На втором прослушивании Либби играла намного лучше, чем на первом, так что клавишные партии звучали в её исполнении почти не фальшиво. – Продолжай в том же духе – и станешь совсем как профессиональный музыкант, – подмигнул я ей, когда Либби спросила, есть ли прогресс. – Давайте проголосуем. Кто согласен, чтобы Либерти Тарсен стала одной из «Звериных Душ»? Боб и Майк уверенно подняли руки, а Фрэнк, сидя на диване, поднял одновременно руки и ноги и закричал: «Я!» Тони остался сидеть неподвижно. – Я полагаюсь на твоё мнение, Дик, – сказал он. – Как ты решишь, так и будет. Твой музыкальный слух лучше, чем у любого из нас, и, когда дело касается музыки, ты всегда объективен. От возложенной ответственности мне даже стало жарко. Достаточно ли хорошо Либерти играет, или стоит поискать кого-то вроде Эндрю – профессионала? Насколько комфортно нам, и в частности мне, будет ездить на гастроли в её обществе, заниматься бытовыми делами? Кто будет замещать Либби, когда та решит родить ребёнка? Я посмотрел на девушку, и все эти вопросы отпали сами собой. У не были умоляющие глаза: глаза ребёнка, который очень хочет, чтобы его мечта осуществилась. Я понял, что не могу убить надежду Либерти. – Я согласен принять Либерти в группу, – твёрдо сказал я. – А ты, Либерти Тарсен, согласна ли ты быть одной из нас в горе и в радости, делить с нами победы и поражения, славу и позор, быть нашим верным другом и не убирать пальцы с клавиш, пока звучат наши гитары и барабаны? – Согласна, – ответила Либерти дрогнувшим голосом. – Ну, вот и отлично. Осталось продемонстрировать твоё мастерство Бенджамину Гринсу, нашему продюсеру, – улыбнулся я. – Первый круг посвящения ты уже прошла, дальше будет легче. Не думаю, что мистер Гринс будет против твоего участия в группе, раз мы единодушны. Уже придумала себе тотемное животное? – Е… енот, – прошептала Либби чуть слышно. – Либерти «Енот» Тарсен присоединяется к нашему зоопарку! – ухмыльнулся Боб. – Мы все очень рады тебе, Либби. Ты – достойная пара для Фрэнка и, думаю, станешь достойной заменой Эндрю. Все начали говорить Либерти комплименты, жать ей руку, пока бедная девушка не расплакалась от переизбытка чувств. «Нужно рассказать Кэти, что ''Звериные Души'' сменили клавишника! – подумал я, глядя, как Фрэнк поглаживает жену по затылку. – Кэти ведь ничего не знает про Эндрю… Кэти. Моя… теперь уже сестра». Когда я предложил Кэти стать назваными братом и сестрой, она, как и Либерти сегодня, почти потеряла дар речи от счастья. – Ты не шутишь? Ты серьёзно? – спрашивала она сбивчиво. – Но я же просто девушка-инвалид… Я даже не талантливая! Ты правда хочешь звать меня своей сестрой? Я знал, что принимаю на себя огромную ответственность, но всё же был уверен, что поступаю правильно. Теперь Кэти будет любить меня, как брата, и вряд ли станет мечтать, чтобы я на ней женился. Я постараюсь быть её поддержкой и утешением в борьбе с болезнью. У меня никогда не было сестры – так почему бы не завести одну, тем более что мне с ней вполне интересно общаться?РОК-ГРУППА «ЗВЕРИНЫЕ ДУШИ» МЕНЯЕТ СОСТАВ
«Известная рок-группа «Звериные Души», чьи песни буквально взорвали эстраду несколько лет назад и с тех пор не теряют популярности, заявила о перемене в своём составе. По сообщениям официального представителя группы, клавишник Эндрю «Дикобраз» Райт покинул коллектив после трансамериканского тура. Новым клавишником группы объявлена Либерти «Енот» Тарсен, молодая жена лидера коллектива Фрэнка «Камышового Кота» Тарсена. «Не думайте, что мы берём Либерти, потому что она моя жена, – пишет Фрэнк на своей страничке в Фейсбуке. – Либби – действительно перспективная клавишница и интересный человек. Думаю, она станет отличным Енотом в нашем коллективе и поможет сделать наше творчество ещё ярче и безумнее». Причины ухода Эндрю не разглашаются. По одной из версий, Фрэнк вынудил его уйти, чтобы поставить на место клавишника свою жену. По другой версии, Эндрю устал от сцены и хочет вплотную заняться духовным самосовершенствованием».КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ В ИНТЕРНЕТЕ
А: Новый участник! Вернее, участница! Думаю, это будет что-то действительно интересное! B: Надеюсь, что музыка ЗэДэ останется такой же классной. С: Интересно, почему Енот? У этой Либерти что, круги под глазами? D: Эндрю ушёл! Как он мог! Это был мой любимый участник группы! Е: Говорят, он состоит в какой-то секте. Наверное, глава секты приказал ему покинуть сцену, и он послушался. Сектанты всегда слушаются своих начальников. F: Главе секты невыгодно, если Эндрю бросит эстраду. Он же бабки зашибал немереные. Бьюсь об заклад, что все они шли в бюджет секты. Думаю, дело в том, что Эндрю не поделил что-то с другими членами группы, скорее всего, с Фрэнком и Тони, они там самые яркие личности. G: Вау! Девчонка в группе! Да вроде симпатичная! Не заделаться ли мне фанатом ЗД? Интересно, а у них будут откровенные фотосессии? H: Терпеть не могу, когда на сцену протаскивают жён, мужей, сестёр, детей и прочих. Эта Либерти же вроде художница какая-то – ну так пусть рисует. Зачем ей сцена? Она и играть-то поди не умеет, просто хочет быть с муженьком рядом. I: Наконец-то у них не чисто мужской коллектив! J: А мне нравился бой-бэнд. С девчонкой уже не то. K: Верните Дикобраза!!! L: Боюсь, что Фрэнк слишком увлечётся семейной жизнью и забросит музыку. M: Вот чтоб такого не было он и пропихнул жену в свой коллектив. N: Интересно, Либерти будет так же материться со сцены, как иногда делают остальные «Души»? O: Девчонка забеременеет, родит ребёнка и свалит со сцены. Не переживайте, долго она там не продержится. P: Кто родится от брака Кота с Енотом? Q: Жду новых песен и выступлений Звериных Душ! R: Киньте кто-нить ссылку на свадебные фотки Фрэнка и Либерти. S: Их нету. T: Как нету?! Что за чушь? Где фотки? Не верю, что они не фоткали свадьбу! U: Да там вроде и свадьбы-то особой не было. V: Да ну! У Тарсена должна быть самая термоядерная в мире свадьба – как это не было?! W: Эй, а вы слышали, что Дик втюрился в какую-то девушку-инвалидку и теперь целыми днями пропадает у неё в больнице?..
