Противостояние

      

АЛЬБЕРТ ЛЕВИ-СТРОСС

      

      A heart that hurts

      Is a heart that works.

      (Placebo “Bright Lights”)

             Я думал, что тусовка во Флориде поможет мне развеяться, но развеюсь я, видимо, только после крематория. Меня гложет тоска, а мозг подкидывает всё новые и новые воспоминания. Когда Игнат ещё не был наркоманом, любая вечеринка превращалась в шикарный праздник. Мы вместе бродили по залам, Игнат отпускал остроумные шуточки, болтал с другими звёздами. Мы часто играли для всех дуэтом, импровизируя на ходу, и всегда получалось здорово.       На этот раз всё не так. Я жалею, что вообще прилетел сюда. Хочется обнять Кляксу и лежать на диване, ни о чём не думая.       Кальян немного помогает расслабиться, но потом у меня начинает кружиться голова.       Время от времени я вижу Фрэнка Тарсена. Он бродит по залам с какой-то девушкой. Может быть, это его «жена», о которой писали в интернете. Я мечтаю, чтобы он утонул в бассейне, однако Тарсен вовсе не спешит плавать.              В начале февраля я лечу в Сан-Франциско. Я не жду от ЛГБТ-мероприятия ярких эмоций – без Дерека мне снова станет одиноко. Брать с собой Беннета или Сержа я не хочу, так как не хочу афишировать наши отношения. К тому же, нас связывает химия – но не взаимная любовь.       Я надеюсь, что потом, в гостях у Дэнди и Джо, я смогу наконец почувствовать себя хоть немного счастливым.              К моему удивлению, ЛГБТ-сходка проходит превосходно. Все ждут меня, каждый рад меня видеть. Я здесь в качестве гитариста однодневной группы – в перерывах между речами разных ораторов мы играем, развлекая пришедших. Все члены группы принадлежат к ЛГБТ-сообществу. Это не влияет на уровень профессионализма, но мы ощущаем странное единение. В какой-то момент меня просят спеть что-нибудь под акустическую гитару. Я соглашаюсь. Когда-то я считал свой голос некрасивым, но теперь не боюсь петь со сцены. Я пою хуже Рекса и уж тем более хуже Дерека, но в целом не так уж плохо.       «Мне тебя не догнать» – так называется песня. Она из репертуара «Инфракрасного неба», и я честно это говорю. Я уверен: Джо и компания не будут против, что я её пою.              Я потерян в пустоте…       Не хочу умирать!       Рядом люди, но не те,       Мне тебя не догнать.              Слова совсем простые, но песня всегда производит сильное впечатление. Это одна из тех песен, которые Дэнди написала, пытаясь выразить мои чувства. Пожалуй, самая удачная из них.       Все в зале слушают меня, затаив дыхание. Похоже, у меня получается вложить в песню всю свою душевную боль.       Ближе к концу мероприятия профессиональных музыкантов сменяет пение под караоке. Первой же песней выбирают «Муху» – скандальный хит группы «Звериные Души». Лирический герой заявляет, что он гей и трансвестит и что его ненавидит за это бывшая девушка. «Какая муха тебя укусила?!» – вопрошает героиня каждый припев. Песня звучит задорно, под неё удобно танцевать. К тому же, она достаточно эпатажная, чтобы кричать её слова было весело.       После песни завязывается обсуждение Фрэнка Тарсена и его творчества. Многие признаются, что их раздражает показушность Тарсена, его образ хулигана, безбожника и пансексуала.       – Он делает вид, что принадлежит к нашему сообществу, при этом только очерняет его, – надрывается одна из активисток. – Люди думают, что все мы ведём себя, как Тарсен: плюём со сцены, закуриваем от церковных свечей, спим с первыми встречными. Нужно что-то с этим делать!       Присутствующие начинают шумно обсуждать, как призвать Тарсена к порядку. Будет здорово, если у них что-нибудь получится. Фрэнк ходит по краю – однажды он непременно оступится и упадёт.              

***

      После мероприятия я еду к Дэнди и Джо. На душе впервые за последние недели светло и хорошо. Уже стемнело, и дорога освещена яркими весёлыми фонарями. Я веду машину, на соседнем сидении дремлет мой телохранитель. Я редко беру его с собой, но ЛГБТ-сходка – событие повышенной опасности. Всегда могут найтись те, кому захочется причинить нам вред. К счастью, меня никто не преследует, и телохранитель отлично высыпается за дорогу.       Дэнди и Джо живут в небольшом городке в часе езды от Сан-Франциско. Благодаря навигатору, я без проблем нахожу их дом. Я бывал здесь раньше, но уже довольно давно.       В доме уютно светятся окна. Я паркую автомобиль, поднимаюсь на крыльцо и звоню в дверь. Мне открывает Дэнди. Я в который раз поражаюсь, какая она красивая.       Мы по-дружески обнимаемся. Из-за спины Дэнди выглядывает Джо. Я обнимаю его тоже.       У Дэнди и Джо большой дом с кучей комнат. Ни Джо, ни Дэнди не любят убираться, так что здесь всегда творится полный хаос. Это по-своему мило: Дерек жил в похожем бардаке, пока у него не появились деньги на горничную.       – Проходи, садись! – суетится Дэнди, убирая с кресла бас-гитару со снятыми струнами. – Джо с утра хотел поменять струны, но не мог найти нужный комплект. А потом прислали срочный заказ по работе, и стало некогда. Чего тебе налить? Сок, пиво? Сейчас принесу сэндвичи и другую еду.       Я устраиваюсь в кресле. Меня охватывает состояние эйфории.       – Как прошел концерт в Сан-Франциско? – интересуется Джо.       – Очень хорошо. Спел «Мне тебя не догнать» под акустику. В зале стояла тишина. Все слушали.       – Все, наверное, подумали, что ты слил новую песню Игната, которую тот ещё не успел выпустить.       – Нет, я сказал, что это ваша песня.       Дэнди ставит на столик поднос с едой.       – Привлекаешь к нам внимание? Расскажи это Норманну. Пусть немного порадуется.       – У Норма жопа горит, что мы никак не прославимся, – ухмыляется Джо. – Говорит, что мы слишком много прогаем. Что надо продвигать группу, пока вы можете нам помочь, а программирование никуда не убежит.       – Норманн боится, что Игнат угробит себя и вы ничего не успеете? – Разговор заходит в опасное русло, но я даже рад обсудить всё, что наболело.       – Типа того. – Джо садится напротив и берёт сэндвич с тунцом. – Возможно, ему стоило бы завести себе другую группу. Но мы не хотим его отпускать. Как собаки на сене: и сами не стремимся к славе, и ему взлететь не даём.       – Быть любительской группой куда приятнее, – вздыхает Дэнди. – Музыка – это удовольствие, а не кабала. Деньги можно заработать другим способом. Большая известность только мешает жить.       – Может, вы и правы.       Играть перед огромной аудиторией – удовольствие и драйв. Но слава – тяжёлое бремя. Не каждому по силам долго его выдержать. У Радуги, Рекса и Мэтта вроде получается. Но я и Дерек, кажется, начинаем ломаться.       Около минуты мы молча жуём сэндвичи.       – Что будете делать, если Норманн уйдёт? – спрашиваю я.       – Будем искать нового фронтмена.       Мне грустно думать, что моя любимая группа может измениться или даже распасться. Я не фанат Норманна, но я к нему привык. У него красивый голос, и он отлично держится на сцене.       – Расскажите, чем вы сейчас занимаетесь на основной работе, – предлагаю я, чтобы сменить тему.       Дэнди и Джо с увлечением переключаются на программирование. Я мало в этом смыслю, но слушать интересно.       – Надо бы тоже начать осваивать какой-нибудь язык программирования, – говорю я.       – Ой, кстати! Я же не показала тебе свою татуировку! – Дэнди стремительно вскакивает и задирает низ футболки. На её плоском животике слева от пупка красуется ударная установка в венке из одуванчиков.       – Тебе идёт! – Татуировка действительно смотрится очень гармонично.       – Некоторые считают, что я потолстею и татуировка станет выглядеть стрёмно. Но это ведь просто ещё один повод не толстеть, верно? Если много играть на барабанах, то лишних калорий просто не останется!       – А я тоже сделал татуху, – вдруг сообщает Джо.       – Да ну?! Ты же всегда утверждал, что наколки – отстой?       – Именно. – Джо поднимает майку. На его животе, симметрично татуировке Дэнди, темнеет надпись: «Наколки – отстой».       – Ты реально это набил?.. – Я не могу поверить, что Джо решился на подобное.       – Почему нет? Это ржака. И теперь у нас с Дэнди парные татушки. Как пирсинги у вас с Игнатом в бровях.       – Что только люди не делают, чтобы не покупать кольца. – Я снова начинаю тосковать о Дереке.       – Кольца – скучища. – Джо наливает себе пива.       – Набей себе это на безымянном пальце, – хихикает Дэнди. – А я набью рисунок из барабанных палочек.       – Я подумаю, – фыркает Джо.       Джо и Дэнди так и не женаты, но их отношения от этого ничуть не страдают. По сути, кольца ничего бы не изменили для них… Как, впрочем, и для нас с Дереком. Дэнди и Джо по-прежнему принадлежат друг другу. Дерек по-прежнему мне не принадлежит.       – Завтра у нас небольшой концертик для местных. Ты можешь сыграть в части песен вместо Шеймуса, если захочешь. И если выучишь за завтра его партии.       Сыграть с Дэнди и Джо, как пять лет назад, кажется волшебным предложением, и я с радостью соглашаюсь.       – Партии ритм-гитары у нас несложные. Брать замудрённые песни мы не будем. Завтра с утра пойдём в наш гараж и там начнём репетировать!       Мне нравится, что «Инфракрасное небо» всё ещё репетирует в своём старом гараже. Это по-домашнему уютно, хоть и не совсем профессионально.       – Базарят, что ваш Рекс зафигачил свой сайд-проект, – говорит Джо, прикончив кружку пива. – Всем бы столько энергии!       – Рекс не любит бывать на вторых ролях, – пожимаю я плечами. – Надеюсь, теперь все его амбиции будут удовлетворены.       – А вот Дерек совсем зазвездился и игнорит меня во всех соцсетях. – Джо наливает себе ещё.       – Он всех игнорит, когда пишет музыку. Меня тоже.       – Увлечённый какой.       – Он просто помешан на том, чтобы новый альбом превзошёл все альбомы Тарсена, – жалуюсь я.       – Когда ты известный, нужно всё время держать планку. Это многих ломает. А мы с Джорджем можем жить и творить в своём темпе. – Дэнди принимается отстукивать ложкой по столу какой-то ритм.       Входная дверь внезапно распахивается, и в дом врывается Норманн.       – А, звезда наша! – кричит он с порога. – Уже запостил в Инстаграм, что ты здесь? Запости ещё фотки с репбазы. У нас там красиво.       – Привет, Норм, – ухмыляюсь я.       Норманн надеется, что я распиарю свою встречу с «Инфракрасным небом» и все наконец узнают о его группе. Увы, если Дэнди, Джо и Шеймус не хотят славы, я не могу ничего постить в соцсетях.       – Выступишь с нами завтра? Круто! Джо, плесни и мне пивка! Вот, теперь другое дело.       Норманн садится прямо на тумбочку и жадно втягивает в себя пиво.       – Чё, как у вас дела, Леви? Видел промо-отрывки из вашего клипа. Мы тоже хотим снять клип. Хотя бы любительский. Я уже три сценария написал, но Джо и Шеймусу ни один из них не понравился. А сами они придумывать не хотят.       Норманн закидывает в рот горсть острых сухариков и со скорбным видом их жуёт. Я немного рассказываю ему про дела группы.       – Круто там у вас, – вздыхает он.       – Круто оно круто, но состояние Игната меня смущает.       – Если ему понадобится лечение, вы можете временно пригласить на его место меня.       – Ты не умрёшь от скромности. – Прямолинейность Норманна неприятна.       – Ваш Игнат в Инсту выкладывал фотки из родного города Фрэнка Тарсена. – Норманн отхлёбывает ещё пива. – Что он забыл в этой дыре?       – Вдохновение ищет. – Я не хочу признаваться, что понятия не имею, зачем Игнат ездил в Мэн и встречался ли он там с Фрэнком. Когда-нибудь я это узнаю. Может быть, уже в ближайшие дни.       – Во Флориду не поехал, а в Мэне сотню кадров нафоткал. Не понимаю я такого вдохновения, – бурчит Норманн, доедая сухарики.       – А ты сам как вдохновение ловишь?       – Алкоголь. – Норманн демонстрирует полупустой стакан.       – Альберт спел сегодня на ЛГБТ-мероприятии нашу песню, – вклинивается в разговор Дэнди. – С объявлением авторства, конечно. Ждём новых подписчиков в соцсетях!       – Вау, Леви, ты молодец! – Норманн сразу оживляется. – Что ты пел? Как приняли песню? Идеальная тишина в зале, говоришь? Офигеть! Джо, я же говорил, у нас огромный потенциал! А вы хотите зарыть его в землю!       – Лучше зарыть его, чем себя, – шутит Дэнди.       – Черед 10-15 лет ты об этом пожалеешь, – морщится фронтмен «Инфракрасного неба».       – Расскажи лучше о себе, – предлагаю я.       – Да что рассказывать? – Норманн становится ещё мрачнее. – Моё призвание – сцена, а я просиживаю штаны, настраивая компы всяких недоумков. Джордж, Дэнди и Шеймус все такие типа умные программисты, я один чёрная овца в стаде. Компьютерный мастер на дому. Тупой неудачник. Тебе этого не понять, Леви. Ты кумир молодёжи. А меня знают только в окрестностях нашего чёртова городка.       – Это уже немало! – Джо по-дружески хлопает его по плечу. – Давайте лучше побазарим о чём-нибудь другом. Я купил струны для баса, которые ты советовал. Только куда-то их задевал и не могу теперь найти.       – Ну и лох! – смеётся Норманн.       До полуночи мы вчетвером обмениваемся новостями, рассказываем смешные истории и просто болтаем. Затем Норманн отправляется домой, а я ложусь спать в гостевой комнате.              На следующее утро мы едем на репбазу. Я уже бывал здесь раньше, но всякий раз, переступив порог заветного гаража, я словно попадаю в сказку.       Стены и потолок изнутри выкрашены в бледно-красный цвет, на них нарисованы белые облака. В центре гаража стоит ударная установка, по бокам от неё – гитарные комбики и колонки. У стены стоят диван и столик. На столике лежит пёстрая заколка.       – Вот она где! – Дэнди бросается к заколке и радостно нацепляет её на волосы. – Ну что, приступим к репетиции или подождём Норманна и Шеймуса?       – Давайте начнём. – Я уже послушал записи песен, которые предстоит играть, посмотрел записи своих партий и вооружился их распечатками. Если поставить распечатки на подставку для нот, можно вполне комфортно играть, а там всё уже более-менее запомнится.       Дэнди проверяет барабаны, Джо подключает свою гитару.       – Раз-два, – говорит он в микрофон. – Сегодня в нашем гараже специальный гость – Альберт Леви-Стросс. Давайте похлопаем!       Я аплодирую сам себе – это глупо и смешно.       – Петь до прихода Норманна буду я, – заявляет Дэнди. Она ставит к ударной установке дополнительный микрофон, регулирует его по высоте.       Песни «Инфракрасного неба» с женским вокалом – такого я ещё не слышал. Я чувствую себя в какой-то иной реальности. Голос у Дэнди не сильный, но красивый. Мне хочется, чтобы репетиция длилась вечно. Быть частью «Инфракрасного неба». Аккомпанировать голосу Дэнди. Пропускать через себя каждую строчку любимых песен.       Вскоре появляется Шеймус. Он тихонько садится на диван и слушает, что у нас получается.       – Ты неплохо играешь для человека, который ни разу это не исполнял, – замечает он.       – Я много раз слышал эти песни, – пожимаю плечами я. – Ну и плюс опыт игры. И партии действительно несложные.       Норманн влетает в гараж на полчаса позже заявленного начала репетиции.       – Эта Сабрина охренела вконец! – орёт он, сбрасывая куртку. – Она отключила мой будильник! Сказала, что хотела подольше побыть со мной. А на концерт ей плевать!       – Расстанься с ней, – невозмутимо предлагает Шеймус.       – Твоих советов не хватало!       Норманн хватает бас-гитару, пытается быстро её надеть, но путается в ремне. Его ругань разносится по всей репбазе.       – Вообще-то я пела, а ты ворвался и меня перебил, – заявляет Дэнди сердито.       – Петь буду я! – Норманн пристраивает-таки гитару на груди, встаёт к центральному микрофону.       – А вы не пробовали петь вместе? – осторожно интересуюсь я.       – Без бэк-вокала обойдусь, – рычит Норманн. В этот момент он так похож на Дерека, что я невольно улыбаюсь.       Во время первой песни Норманн несколько раз сбивается, но потом дело идёт на лад. С его вокалом песни становятся жёстче – и больше похожи на то, что я привык слушать. В конце репетиции меня сменяет Шеймус, и группа прогоняет с ним остальные песни грядущего концерта.              Время между утренней и вечерней репетицией я провожу с Дэнди и Джо. Мы гуляем по городу, делаем смешные селфи, рассказываем всякие истории. Некоторые люди пытаются просить у меня автографы, но я каждый раз делаю недоумённое лицо и говорю, что они обознались.       Я люблю милые маленькие городки вроде того, где обитают мои друзья. Впрочем, возможно, жить в них далеко не так уютно, как приезжать в гости.              Концерт состоится в местном клубе. Я давно не играл в заведениях такого уровня, и теперь как будто вернулся в те времена, когда «Можно всё» ещё не обрела известность. Мы пятеро толпимся в тесной гримёрке. Здесь всего два зеркала, и поправлять макияж приходится по очереди. После комфортабельных гримёрок крупных концертных комплексов это дико, но по-своему романтично. Я вспоминаю, как я, Дерек и компания, восстановившись после аварии, ездили по городкам Орегона и соседнего штата Вашингтон. Нас тоже было пятеро, и единственной девушкой группы тоже была барабанщица. Мы так же теснились в нелепых подсобках, смеялись над неудобствами, кто-то мечтал о большой сцене, кому-то было хорошо здесь и сейчас.       – Зрители знают, что половину партий ритм-гитары буду играть я?       – Нет. Мы решили сделать это сюрпризом, – отвечает Джо.       – «Мы решили»! – передразнивает его Норманн. – Это вы решили, трое против одного меня. А мы просрали очередной шанс стать хоть немного популярнее! Зная, что здесь Леви, люди повалили бы валом. А так…       – Спокуха, Норм. Всё будет правильно. – Дэнди подкрашивает ресницы, подновляет алую помаду на губах. – Все готовы? Через три минуты наш выход.       – Вперёд! – Норманн распахивает ногой хлипкую дверь гримёрки и гордо шагает в направлении сцены. За ним спешит Джо. Видеть его в гриме всегда немного странно, ведь в быту он никогда не красится и терпеть не может косметику. Дэнди, единственный человек без гитары, тенью скользит за Джо. В руках у неё барабанные палочки, которыми Дэнди легонько тычет Джо в спину. Я, в свою очередь, щекочу барабанщицу медиатором, а замыкающий шествие Шеймус давится от смеха.       Сцена клуба совсем небольшая – такое ощущение, что мы выступаем на закрытой вечеринке.       Норманн сообщает зрителям, что в нескольких композициях Шеймуса заменит известный гитарист Альберт Леви-Стросс. Зрители визжат и рукоплещут.       Дэнди садится за барабаны. Мы с Джо встаём справа и слева от Норманна. Звучит вступительное соло. Концерт начинается.              Сцена – маленький мир. Здесь свои законы и свой способ существования. На сцене каждый знает, что ему делать – в отличие от реальной жизни. Каждый из нас важен, все мы – части шоу. Мы участвуем в рождении мечты сотен людей. Сложный характер Норманна, грубость Джо, моя зависимость от Дерека остаются за кулисами. Я больше не мрачный запутавшийся парень, я – ритм и драйв мелодий. Мы становимся собственными идеальными образами, проводниками в идеальный мир.              Я и Шеймус меняемся каждые несколько песен. Пока он на сцене, я наблюдаю за группой из-за кулис. Меня переполняет счастье. Я чувствую себя подростком на концерте кумиров. С моего места отлично видно Дэнди – лучше, чем из зала, где её закрывают гитаристы и ударная установка. Мне жаль, что зрители не могут рассмотреть её так же хорошо, как остальных – красота и грация Дэнди завораживают.       Норманн эпатирует народ, как может. Он делает двусмысленные пассы с микрофоном, показывает в толпу разные провокационные штуки, которые специально принёс на шоу. Всё это он потом бросает в зал, так что у фанатов есть шанс собрать коллекцию цветных резиновых фаллосов, объедков, уродливых игрушек и брелоков.       Сами фанаты тоже не дремлют. На сцену то и дело прилетают бумажные шарики – записки. Иногда туда лезут и сами фанаты, так что охранникам приходится ловить их и выводить. В середине выступления начинается такой неконтролируемый слэм, что концерт приходится приостановить. Везде включается свет. Пока зрители стоят с видом рыб, выброшенных из воды, и приходят в себя, Норманн собирает записки и отдаёт мне.       – Почитаем вечерком, – говорит он. – Положи сюда.       Он вынимает из кармана небольшой пакетик и тоже протягивает мне.       – Ты всегда ходишь выступать с пакетом? – изумляюсь я.       – Ну да. Надо же куда-то записки складывать. Хотя я не всегда их подбираю. Иногда просто лень.       Я кладу пакет под стул, на котором сижу за кулисами.              Ритм-партию последней песни играет Шеймус. Я во все глаза смотрю на сцену в ожидании финального трюка. На последнем куплете барабаны смолкают. Дэнди выходит из-за ударной установки и крадётся к Норманну. Её красные кеды тихо ступают по сцене. В шаге от солиста Дэнди вытаскивает пистолет и приставляет к его виску. Норманн замирает с застывшим взглядом. Дэнди нажимает на курок, и по виску Норманна начинает струиться красная жидкость. Джо и Шеймус дают последние аккорды. Зал рукоплещет. Я выхожу на сцену и кланяюсь зрителям вместе с членами квартета «Инфракрасное небо». Люди вопят и визжат. Эти восторженные крики и визги продолжают звучать в моей голове, пока уходим за кулисы и шагаем к гримёрке.       Норманн вытирает на ходу псевдо-кровь с виска и одежды. Джо жадно пьёт воду из пластиковой бутылки. Дэнди щёлкает своим пистолетом и заливисто смеётся.       В гримёрке мы рассаживаемся где придётся и несколько секунд молча смотрим друг на друга.       – Ух! Было круто! – выдыхает наконец Дэнди. – Таких аплодисментов я давно не слышала. Охрененно выступили.       – Спасибо Леви за то, что поднял наш рейтинг. – Норманн хлопает меня по плечу. – Оставайся у нас гитаристом!       – Эй, а я? – Шеймус делает обиженное лицо.       – А ты иди в «Можно всё».       – Иди ты в «Можно всё»! – шутит Дэнди.       Джо открывает окно. В гримёрку врывается свежий ветер.       – Канцик окончен! Пора вернуться к скучной повседневности, как называет её Норм. Но для начала позырим почту.       Джо запускает руку в пакетик с записками фанатов и начинает читать их вслух с комментариями.       – «Инфракрасное небо» супер. Спасибо, ребята. Дэнди, я тебя люблю. Извини, чувак, я тоже её люблю, так что у тебя нет шансов. Джо играет лучше всех. Спасибо, спасибо. Эти письма мы сохраним для коллекции. Норманн секси-шмекси. Это и так понятно, можно выкинуть.       – Э, ты офигел! – взвивается Норманн.       Между Джо и Норманном начинается шуточная мини-драка. Дэнди в это время завладевает мешком с остатками «почты».       – Леви, ты идеал. Леви, выходи за меня, – зачитывает она одну записку за другой. – Леви, я думала, ты голубой, а ты инфракрасный. Норманн, ты больше не самый популярный в группе. Шеймуса в отставку! Меняю Шеймуса на Леви.       – Хватит, Дэнди, они просто перепили. – Мне неловко от того, что уже своим присутствием я пошатнул авторитет Норманна и Шеймуса.       – Это и так понятно. – Дэнди протягивает мне записки, и я бросаю их в мусорку.       Джо и Норманн тем временем заканчивают драться. Джо быстро стирает грим, Норманн проверяет, что все гитары и шнуры на месте. Мы с Дэнди и Шеймусом тоже принимаемся спешно собирать вещи.       – Погнали на улицу! – торопит Норманн. – Там наверняка будут поклонницы с подарками. Мне как-то даже новый смартфон подарили. Последней модели, между прочим!              На улице нас действительно ждёт целая группа подростков. Норманн приосанивается, но люди на него не смотрят.       – Леви! Леви! – вопят они.       Я в считанные секунды оказываюсь окружён. Фанаты трогают мои волосы, тянут за одежду, пытаются оторвать на память пуговицу. Телохранитель и Джо отгоняют их на безопасное расстояние.       – У нас тут публика немного бешеная, – извиняющимся тоном сообщает Дэнди. Парень из толпы пытается отстричь у неё прядь волос, но Джо выбивает у него ножницы.       – Ещё раз так сделаешь – я тебе этими ножницами пальцы отрежу, – шипит он.       Фанаты постепенно успокаиваются. Концертный кураж перестаёт кружить им головы.       – Кому нужны автографы – в очередь! – гаркает Норманн.       Фанаты послушно строятся по одному. Мы расписываемся в их блокнотах, принимаем подарки. Мне достаются красные вязаные напульсники с белыми облаками и всякие милые мелочи. Дэнди примеряет шёлковый шейный платок.       – Наши фанаты такие лапочки! – говорит она искренне.       Когда автографы розданы, а подарки получены, мы грузимся в машины. Я возвращаюсь в жилище Джо и Дэнди – на этот раз вместе с телохранителем.       – Будет лучше, если он переночует с нами в доме, а не в отеле, – говорит Джордж. – Кто знает, что устроят фанаты, они ведь теперь знают, что ты здесь.       К счастью, фанаты ничего не устраивают. Мы проводим остатки вечера, болтая о том о сём, потом идём спать. Ночь проходит тихо и спокойно, и утром я уезжаю.