Противостояние

      

ДЕРЕК ШВАРЦ

Люди поют о смерти

и нежелании жить, а потом

говорят: «Чао,

увидимся в следующем году!»

Как же так, ребята?

Вы же помирать собрались.

Будьте честны с фанатами!

      (Маттиас Ябс, Scorpions)

             Когда Клеменс снимает мою «подписку о невыезде», я отправляюсь в турне по своим «творческим местам». У меня есть творческие студии в нескольких штатах – каждая со своей атмосферой.       Сначала я еду в Аризону. Там я живу в небольшом домике и каждый день езжу на Большой каньон. Гуляя по краю пропасти, я думаю о хрупкости жизни, о том, как легко упасть с высоты своих грёз и разбиться насмерть. В какой-то момент мне хочется прыгнуть вниз и посмотреть, что происходит после смерти. Я почти уверен, что смогу вернуться назад и передать информацию людям. Я делаю вдох и… чувствую, что кто-то тащит меня назад. За спиной стоит мой пёс Волк и держит меня за одежду.       Позже я осознаю, как близко находился от бессмысленной смерти, и хорошенько угощаю Волка. Для творчества мне порой нужно полное одиночество, но путешествовать совсем без охраны опасно. Большая умная собака – идеальный спутник.       Волк любит наши поездки, особенно если я живу не в городе. Тогда он может бегать по округе и грызть столько палок, сколько заблагорассудится. Но Волк никогда не уходит слишком далеко. Он понимает, что в творческом угаре, под наркотиками или алкоголем, я неадекватен и за мной нужно следить.       Из Аризоны я еду в Луизиану. Здесь у меня есть квартира с окнами на океан. Океан в Новом Орлеане совсем не такой, как в Сиэтле. Он не суровый, а ласковый, уютный. Сразу видно, что здесь субтропики.       Мне нравится в Новом Орлеане зимой. Зимой не жарко, но приятно и тепло. Я с удовольствием гуляю по городу, рассматриваю его разнообразные дома и парки, катаюсь на трамвае. Отдыхаю на берегу, слушаю джаз, впитываю атмосферу юга. Над моей головой шелестят листьями пальмы. Так я провожу несколько дней, а потом принимаю дозу хорошего наркотика и записываю всё, что вижу и слышу. Орлеанские песни всегда получаются удачными, но я не хочу писать песни только здесь. Музыка должна быть разной. Пока что я не хочу альбом из однотипных произведений.       Из тёплой Луизианы я внезапно для себя отправляюсь на север, в заснеженный Мэн. Мне хочется оценить, что ощущал Тарсен, живя в этой глуши.       Портленд-Восточный встречает меня пронизывающим ветром. Мы с Волком забираемся в такси и едем в магазин, чтобы купить тёплые вещи. Погода освежает мои разжиженные от наркотиков и творческого напряжения мозги.       Я начинаю соображать, какое сегодня число, какой месяц, много ли я пропустил мероприятий. Захожу в интернет и начинаю восстанавливать события прошедших дней. Убедившись, что все живы-здоровы и ничего важного не было, с облегчением выдыхаю.       Мне хочется поговорить с товарищами по группе, но я не знаю, как не нарваться на грубость. Что скажет мне Мэтт? «Я в последний раз с тобой нормально общался в прошлом году. Мы отдуваемся за тебя на всех встречах с фанатами, даём интервью и прочее, а все ещё и недовольны, что ты не пришёл!» Радуга будет ныть, что меня потерял. С Рексом из-за сайд-проекта общаться вообще не хочется. А с Леви всё слишком сложно.       Мне хочется позвонить Леви и поболтать так, будто мы не виделись всего пару дней. «Привет, чувак, я сейчас на родине Тарсена, тут стрёмно, холодно и уныло! Ты там как?» Но Леви обижается, когда я так надолго пропадаю. Он, конечно, поговорит со мной, но никакой непринуждённости не будет. Леви может уложить в свою постель почти любого, но всё так же болезненно привязан ко мне, как раньше. Он был бы счастлив в стабильных отношениях. Которых со мной никогда не будет. Леви знает это. И продолжает упорно и безнадёжно меня любить.       Я кривлю губы. Не нужно жалеть человека, который не жалеет себя сам.       Но есть и другая сторона медали. Леви отлично исполняет обязанности фронтмена группы, пока я занят творчеством. Он говорит, что предпочёл бы вернуть мне эту роль, но кто знает, не врёт ли он в первую очередь себе. Посмотреть, как новая роль повлияет на Леви – тоже своего рода эксперимент. Я всегда смогу вернуть себе лидирующее положение.       В итоге я звоню не друзьям из группы, а Брайту, нашему гастрольному менеджеру. Мне просто хочется поговорить с кем-то знакомым. Брайт рад меня слышать. Мы треплемся о всякой ерунде. Звонить с одного конца страны на другой дорого, но я достаточно богат для таких развлечений.       Брайт ещё больше возвращает меня в реальный мир. Я перестаю циклиться на песнях и начинаю думать, как бы прикольнее провести время в Мэне.       Можно найти дом, в котором расположена квартира Тарсена. Зачем? Да просто так. И сфотографироваться напротив него с видом, будто меня сейчас вырвет. Или, наоборот, как будто молюсь на эту чёртову высотку, где живёт ещё до фига таких же богатеньких ребят, как Фрэнк. Почему он не купит себе нормальный дом? Квартира – это как-то некреативно.       А можно просто пофоткаться в Портленде-Восточном и выложить фотки в Инстаграм. Пусть фанаты увидят там хоть что-то новое. Пройтись по магазинам и накупить прикольных шмоток. Осмотреть достопримечательности. Вспомнить, как были здесь во время тура, что успели посмотреть, а что оставили на потом. И воплотить эти отложенные идеи в жизнь.              Я арендую машину – самую дорогую и стильную в местном автопрокате. Она ярко-бирюзовая, поэтому сразу выделяется на дороге. На этой машине я объезжаю несколько магазинов, потом еду обедать в ресторан. Я специально выбираю ресторан, куда запрещено приходить с животными, и экспериментирую, за какую сумму менеджер согласится накормить меня вместе с Волком. В некоторых заведениях встречаются принципиальные упрямцы, но обычно людей удаётся купить. За лишнюю пачку банкнот они согласны даже выгнать всех остальных посетителей. Это смешно.       Менеджер сдаётся довольно быстро. Я получаю отличный обед и бесплатный цирк. Волк усаживается на стул, и я кормлю его с рук. Окружающие спешно доедают свои блюда и ретируются. Они боятся богатого неадеквата и его клыкастого друга. Лишь один паренёк узнаёт во мне Игната из «Можно всё». Я даю ему автограф.       После ресторана мне приходит в голову шальная мысль: поехать в родной город Фрэнка Тарсена. Все знают название этого городишки и дом, в котором жила главная Звериная Душа страны. Мне интересно побродить по местам, где прошло детство моего соперника.       Я сажусь за руль и выезжаю на шоссе. Леви тысячу раз говорил мне не водить самому, раз я употребляю наркотики, но я игнорирую это, как и другие его здравые советы.       Сидеть в яркой машиной и наслаждаться скоростью – круто. Волк высовывает голову из открытого окна, ветер ерошит его густую шерсть.       Наконец мы въезжаем в город, который, возможно, со временем переименуют в Тарсенвилль. По крайней мере, какие-то фанаты поставили на въезде соответствующий плакат.       Кроме плаката, «Тарсенвилль» ничем не выделяется. Здесь уныло и однообразно – типовые частные дома, никакой особой архитектуры. Я начинаю понимать, почему Фрэнку так хотелось одеваться в яркое и творить что-то запоминающееся. Без этого здесь можно просто сойти с ума – или стать серой посредственностью, похоронившей свои мечты и таланты.       С помощью интернета и местных жителей я нахожу домик Тарсенов. Он даже скучнее, чем дом Леви: обычная двухэтажка, крытая белым сайдингом. На внутреннем подоконнике второго этажа сидит кислотно-жёлтый игрушечный заяц. Это единственное, что немного освежает картину.       Приказав Волку ждать внутри, я выхожу из автомобиля. Никакой охраны возле дома не наблюдается, поэтому я просто звоню в дверь.       Мне открывает немолодая женщина в свитере и брюках.       – Здравствуйте. Вы – мать Фрэнка Тарсена? – Мой вопрос звучит немного глупо, но женщина вполне приветливо кивает.       – Я Игнат Шварц, певец.       – Здравствуйте, мистер Шварц. – Миссис Тарсен явно не в курсе, что с ней говорит звезда. Наверное, она думает, что я какой-то юный протеже Фрэнка.       Я показываю миссис Тарсен статью о себе в интернете. Она изучает её, потом поднимает на меня ошарашенный взгляд.       – Так вы, оказывается, очень известны в мире музыки! Фрэнк даже, кажется, как-то про вас упоминал. Простите, что не узнала. Я мало интересуюсь эстрадой.       – Ничего. Я… просто проезжал мимо. Я сейчас путешествую и собираю идеи для нового альбома. Мне стало любопытно, в каком месте жил человек, с которым меня даже слишком часто сравнивают.       – Ого! Вас часто сравнивают с Фрэнком? – Миссис Тарсен явно поймалась на мою удочку. – Заходите, я вас чем-нибудь угощу, заодно посмотрите дом.              Дом Тарсенов оказывается изнутри маленьким, но уютным. Мне нравятся подушки с бахромой, и я думаю заказать себе подобные. Но особенно впечатляют картины на стенах. Они странные, но в них есть какой-то драйв.       – Это рисунки Фрэнка, – объясняет миссис Тарсен. – Он старался подобрать каждую так, чтобы она подходила к интерьеру.       – Очень красиво, – говорю я.       Мне становится завидно, что Тарсен так красиво рисует. Он может сам себе рисовать логотипы, флаеры для концертов, просто выражать своё настроение. Я никогда не понимал, как у людей получается хорошо рисовать. Анна легко и изящно выражала на бумаге любые свои чувства – моей «бумагой» всегда была музыка.       Осознав, что играю на гитаре лучше Тарсена, я приободряюсь. Тарсен не раз признавался в интервью, что ему трудно параллельно играть и петь – для меня такая проблема никогда остро не стояла. Если Мэтт или Леви сильно заболевают перед концертом, я всегда могу сыграть их партии.       – Простите, комнату сына я вам показать не могу, – смущённо улыбается миссис Тарсен. – Это его личное пространство, без разрешения туда заходить нельзя.       – Да, понимаю. – Я пытаюсь придумать повод заглянуть в комнату Фрэнка, но никаких толковых аргументов нет.       – Вам понравился наш дом?       – Да, здесь атмосферно. – Я пытаюсь вообразить, как юный Тарсен ходит по этим комнатам, перепирается с матерью, притаскивается с тусовки и бредёт, шатаясь, в свою спальню.       – Вы не боитесь жить без охраны? – спрашиваю я после паузы. – К вам не ходят косяками фанаты сына?       – Не боюсь. – Миссис Тарсен жестом приглашает меня за стол. – У нас небольшой городок, здесь все свои. Фанаты приходят не так уж и часто. Фрэнк ведь давно уже переехал в Портленд. А если кто-то начинает буянить, здесь пост полиции за углом, достаточно позвонить или даже покричать. Я давно знакома со всеми полицейскими.       «С таким сыном немудрено», – мысленно усмехаюсь я.       Со второго этажа спускается девочка, ровесница Бекки. Это явно сестра Фрэнка. Заметив меня, она ойкает и останавливается посреди лестницы.       – Здравствуйте, – говорит она.       – Карин, это мистер Шварц, наш гость. Мистер Шварц, это Карин, моя младшая дочь.       Карин ошалело смотрит на меня.       – Вы Игнат! Игнат из «Можно всё»! – шепчет она в шоке.       – Совершенно верно. – Приятно, что сестра Тарсена знает, кто я. – Хочешь автограф?       Я извлекаю из кармана бумажку со своей подписью и протягиваю девочке. Таких бумажек у меня всегда заготовлено достаточно, чтобы быстро раздавать желающим.       Миссис Тарсен ставит на стол кофейник, приносит молоко. Оно совсем такое же, как то, которое пила на Рождество Фиби. Мне становится неуютно.       – Я, пожалуй, поеду. Нужно ещё много чего успеть.       – Нет-нет, мистер Шварц! Я не могу отпустить вас без угощения.       Миссис Тарсен достаёт из холодильника тарелки с едой.       – Ты тоже садись с нами, Карин, – приглашаю я. – Расскажи, что ты знаешь о моём творчестве.       – Вы рок-звезда, – немного неуверенно начинает девочка. – Все делятся на ваших поклонников и поклонников моего брата. И есть ещё те, кому нравитесь вы оба. Таких тоже много.       – Как по-твоему, от чего зависит, кто из нас больше понравится человеку?       – Не знаю. Кого первого услышал?       – А ещё? Чем мы, по-твоему, кардинально различаемся?       – У вас разная энергетика. – Карин уже явно раньше искала для себя ответ на этот вопрос. – И ещё Фрэнк многое выдумывает, а у вас всё взаправду. Наркотики, измены – всё. Это страшно.       – Ты думаешь, это хорошо – обманывать слушателей? – Меня всегда бесило, что Фрэнк изображает средоточие смертных грехов, а сам часто не имеет представления о том, что изображает. – Говорит о наркотиках – и не употребляет! Говорит, что спит с парнями – а сам таскается только за бабами! Поминутно обещает сжечь храм – но что-то все храмы стоят невредимые!       Миссис Тарсен смотрит на меня с неодобрением, но мне всё равно. Я хочу узнать, что думает юная сестра Фрэнка.       – Песни – это же искусство! – говорит она сердито. – Как книги, фильмы. Необязательно делать то, о чём поёшь.       – Тебе нравятся песни брата? Они не очень-то детские. Ты всё там понимаешь?       – Мистер Шварц! – пытается вмешаться миссис Тарсен.       – Мне нравятся песни брата! – Карин принимает мой вызов. – Может быть, я понимаю не всё, но я чувствую, что он хотел сказать. Мы с Фрэнком всегда чувствуем друг друга.       – А ты бы хотела тоже стать звездой?       – Нет. Но я рада, что мой брат добился того, о чём мечтал.       – Ты не ревнуешь, что его любят тысячи девочек по всей Америке?       – Пусть любят. Им никогда не стать его сёстрами!       – Не факт. В «Звериных Душах» уже есть прецедент.       После того, как лид-гитарист ЗэДэ объявил, что полупарализованная фанатка теперь его «сестра», все поклонницы загорелись желанием стать его родственницами. Я увидел эту новость в один из периодов относительно светлого сознания и здорово поржал над товарищем Тарсена. Я слышал, что Дик О’Малли старается отвечать всем фанатам на письма, но тут сдался даже он. Последнее, что я встречал в сети про Дика – жалобы на то, что он «совсем зазвездился и всех игнорирует».       – Не путайте ребёнка, мистер Шварц! – мать Фрэнка начинает сердиться.       – Фрэнк никогда не назовёт чужую женщину сестрой, – заявляет Карин уверенно.       С улицы доносится оглушительный лай. Все мы вскакиваем со стульев и, накинув куртки, спешим наружу. Около моей машины стоит, вздыбив загривок, белый пятнистый пёс. На него басом лает из приоткрытого окна Волк.       – Шелдон! Назад! Нельзя! – кричит миссис Тарсен. Она подбегает и хватает пса за ошейник.       – Волк, всё в порядке, это друзья! – говорю я. Волк продолжает ворчать, но уже не лает.       – Думаю, мне пора ехать. – Я коротко прощаюсь с Тарсенами.       Я возвращаюсь в Портленд-Восточный, снимаю на несколько дней квартиру и пишу песню «Предатель». Она о звёздном певце, который называл всех поклонниц сёстрами и проводил с ними время, а свою родную сестру забыл, и она умерла от горя. Песня получается излишне слезливая, и я добавляю туда как можно больше жёстких риффов. Это спасает дело.       «Мэтт поможет доработать музыку – получится конфетка», – ухмыляюсь я. Этой песней можно подколоть «Звериных Душ» и заодно тронуть сердца фанаток. Мэтт часто придирается к моей музыке и иногда меняет её почти всю, зато у нас выходят настоящие хиты.       По пути из Восточного Портленда в Западный я заезжаю в Мичиган, где прошло моё раннее детство. Я уже мало помню о тех годах, но закованные в лёд озёра вдохновляют на творчество. В Орегоне, ещё не добравшись до дома, я заворачиваю на кладбище. Могилы отца и брата аккуратно убраны цветами. Цветы увяли, но они всё ещё красивы.       – Привет, отец. Как тебе тут лежится? – Я провожу рукой по каменному надгробию. – Как видишь, я успешен в музыке и стану ещё успешнее. Ты зря в меня не верил.       – Привет, Малькольм. – Я перехожу к надгробию брата. – Не стал ты астронавтом. Но ничего. У тебя есть я – настоящая звезда.       Отдав почтение мёртвым, я возвращаюсь в мир живых. После долгого скитания по штатам и закоулкам собственной души возвращение домой кажется мне воскрешением.       В дверях особняка меня приветствует швейцар. Он искренне улыбается.       – Рад вас видеть, мистер Шварц!       – Я тоже рад тебя видеть, Грегори.       Мы с Волком проходи в дом, а Грегори вносит следом сумки. Теперь у меня достаточно материалов для нового альбома. Позже я ещё разберу их, решу, что отдать Мэтту на доработку, что доработать самому. Теперь нужно отдохнуть, а потом позвонить Клеменсу Алфорду и узнать, какие у нас в программе мероприятия. Фанаты уже заждались меня. Нужно вернуть им их героя, пока они совсем не загрустили.              

РЕКС ПАСТЕР

      Царапина на моей щеке постепенно заживает, и шрам уже почти не видно.       Подготовка к первому концерту проекта «Рекс Пастер» движется полным ходом. Все фанатские тексты уже проверены юристом, Дэниел Рэйнис пишет для них музыку, а мы разучиваем свои партии.        В конце января нашу группу приглашают на вечеринку рокеров. Она проходит во Флориде. После Орегона здесь очень тепло и солнечно.       На вечеринке будет хорошая видеосъёмка, будут вопросы в камеру от журналистов. Я готовлюсь блистать. Мэтт берёт с собой несколько комплектов лучших шмоток и крутые очки от солнца. Игнат в последний момент отказывается ехать. Клеменс обещает задать ему трёпку, когда они окажутся в одном городе. В поисках вдохновения Игнат мечется из штата в штат, отследить его перемещения не под силу даже продюсеру и его людям.       Вечеринка проходит в особняке местного миллионера. Здесь очень атмосферно: мрачные драпировки, фосфоресцирующие картонные силуэты с гитарами на их фоне. Часть стен облеплена постерами разных времён; то тут, то там встречаются фотографии участников праздника. Я нахожу своё фото. Мне нравится, как я на нём выгляжу: с распущенными волосами, на берегу океана. Это фото делала ещё Анна Бирн, однако оно до сих пор актуально. Иногда мне жаль, что Анна больше не наш фотограф: она как никто умела показать нашу внутреннюю сущность.       Поначалу мы осматриваем особняк вместе. Это весело – комментировать всё подряд. Потом куда-то утекает Альберт. Чуть позже мы с Мэттом оставляем Стива залипать на каждую мелочь и уходим искать бар.       По залам прохаживаются люди, за встречу с которыми многие фанаты отдали бы что угодно. Быть одним из них – ни с чем не сравнимое удовольствие. Мы перекидываемся приветствиями, делимся новостями.       В баре уже пьёт коктейль некромант Клаус Блэкнайт. Он, как всегда, в полной сценической амуниции и даже с некромантским жезлом на поясе. Смартфон в руке грозного некроманта смотрится в высшей степени комично.       – Привет, – машет рукой Клаус. – Как дела, как жизнь?       – Отлично. – Я беру бокал шампанского и сажусь рядом. – Слышал, ты тоже выступишь на «К югу через юго-запад»? В ковбойском конкурсе, небось?       – Это было бы странно. – Клаус ухмыляется. – Я буду выступать на другой площадке.       Подходят журналист и человек с видеокамерой.       – Знаменитый некромант Клаус Блэкнайт уже здесь. Это твоя первая вечеринка такого типа, Клаус?       – Увы, пока война в Царстве Смерти не окончена, я не могу позволить себе появляться в мире живых слишком часто.       Мне нравится Клаус. Он постоянно живёт в сценическом образе и никогда не путается в своих выдуманных историях. Общаться с ним всегда увлекательно.       – Нравится ли тебе на вечеринке?       – Конечно. Я познакомился с классными ребятами. И когда-нибудь непременно приглашу их на вечеринку в потусторонний мир.       – Хочешь сказать, ты их убьёшь?..       – Я не имел это в виду. Я хотел просто пригласить их в гости.       – Кто знает, что представляет собой поход в гости к некроманту…       Клаус начинает ржать, прикрываясь рукой. Когда он смеётся, становится видно, что перед нами не суровый маг-мертвец, а мальчишка чуть старше Игната.       – Не записывайте это, – просит Клаус, отсмеявшись. – Я вышел из образа, простите. Но теперь я снова некромант. Задавайте свои жалкие вопросы, смертные.       – Ты так занят магическими войнами… – журналист тут же включается в игру. – Найдётся ли время для новых концертов?       – Естественно. Ведь я черпаю часть своей магической энергии именно из них.       – Значит ли это, что все исполнители – немного маги?       – Ну разве что совсем немного. Не думаю, что все они умеют правильно синтезировать энергию из человеческих эмоций.       – А ты можешь рассказать, как это делается?       – Для этого нужно долго учиться. Я не смогу объяснить всё в двух словах.       – Спасибо за интервью, Клаус! – Журналист поворачивается ко мне. – А ты, если я не ошибаюсь, Рекс Пастер из группы Игната? Как дела, Рекс?       – Нормально.       Не люблю, когда меня называют «парнем из группы Игната». Игнат – фронтмен, но это не значит, что мы все – только помощники. И всё-таки журналист узнал меня, а это уже неплохо.       – Рекс, я слышал, что ты хочешь организовать свой собственный сайд-проект. Это правда?       – Да. – Моё настроение резко повышается. – Группа уже сформирована. Я подбирал всех музыкантов сам. Мы будем исполнять песни на стихи наших слушателей. Музыку пишет профессиональный композитор.       – Звучит круто! Когда можно будет услышать первые композиции?       – Я думаю, весной мы уже сможем выпустить один-два сингла. За ними последует полноценный альбом.       – Вы будете придерживаться того же музыкального стиля, в котором творит группа Игната, или…       В бар заходит Мартинида. Она в очень открытом платье, и все парни с интересом косятся на неё. Клаус Блэкнайт, который когда-то проиграл Мартиниде на «Музыкальном дебюте», демонстративно отворачивается и наливает себе ещё виски.       – Желаю удачи вашей новой группе! – Журналист на полуслове сворачивает интервью со мной и устремляется к девушке. Оператор резво скачет следом.       – Офигенно! – Я едва удерживаюсь, чтобы не догнать обоих и не врезать по роже. Что стоило нормально закончить разговор, а потом спешить к Мартиниде?       – Вот козлы. – Мэтт ставит на стол целую бутыль хереса. – Выпьем за то, чтоб эти информационные проститутки получили по заслугам?       – Кто им что сделает. – Я наливаю полный бокал. – Я не понимаю, что эта баба вообще делает на рок-вечеринке? Её последние песни можно с большой натяжкой отнести к року, но это же не повод звать её сюда!       – Ты пей, пей. – лениво машет рукой Мэтт.       Вино оказывается отличным, и моё бешенство постепенно утихает.       – Привет, Мэтью. – Клаус и Мэтт обмениваются рукопожатием. – Расскажи смешную историю?       – Я же не комик. Я пришёл сюда отдохнуть и выпить, – возражает Мэтт.       Однако уже через секунду он вспоминает прикольную историю про помешанную фанатку и начинает разыгрывать её по ролям. Мы с Клаусом прыскаем от смеха в свои бокалы. После истории про фанатку следуют другие, не менее смешные истории. Мэтт – просто кладезь анекдотов. Его можно слушать сутки напролёт, пока не надорвёшь от хохота живот.       Пятую или шестую историю перекрывают грохот и ругань с другого конца бара. Наш знакомый журналист обо что-то запнулся и полетел на пол. Оператор печально взирает на него сверху, даже не пытаясь помочь. Мартинида смеётся.       – Не зря выпили! Карма настигла этого бабника почти мгновенно. – Мэтт выглядит таким гордым, будто это он поставил журналисту подножку.       Мы пьём ещё по бокалу хереса, затем я отправляюсь немного проветриться.       Я прохожу через анфиладу комнат. В каждой отлично проводят время гости вечеринки. В углу большой комнаты примостился Леви с кальяном. Я хочу спросить, почему он сидит один, но потом решаю не мешать.       Мне хочется на воздух.       На открытой веранде я замечаю Фрэнка Тарсена. Несмотря на тёплую погоду, он в футболке с длинными рукавами. Рядом с ним – безвкусно одетая темноволосая девушка.       Фрэнк выглядит вполне здоровым – зря в Интернете кричали о его инвалидности и ужасных ранах. Девушка явно впервые видит столько звёзд в одном месте. Она откровенно пялится то на одного, то на другого гостя. Я не могу понять, это новая пассия Фрэнка или просто какая-то фанатка, которая выиграла день со своим кумиром. Впрочем, это неважно.       Мне кажется, значение Фрэнка Тарсена в музыкальном мире сильно преувеличено. Игнат готов поставить на кон всё, чтобы стать лучше него. Леви его ненавидит. Фанатки обожают до потери пульса. А как по мне, он – проходная фигура на рок-сцене. Сейчас он эпатажен, молод и красив, поэтому имеет успех. Лет через двадцать его уже никто не вспомнит.       – Хэй, Рекс! – окликает меня Фрэнк.       Я приветствую его жестом.       – А где Игнат?       – Игнат занят новым альбомом.       – Понятно.       К нам подходит официант с подносом. Фрэнк тянется, чтобы взять стакан сока. Рукав футболки немного задирается, и становится видно широкий свежий шрам.       – Что с тобой случилось-то? – Мне вдруг становится интересно, что произошло с Тарсеном на самом деле.       – Неадекват с ножом. – Фрэнк закатывает рукав. Всё предплечье, от запястья до локтя, исполосовано лезвием и грубо зашито. Его девушка нервно отводит взгляд.       – Жёстко. Ещё и хирург всё сделал как попало. – Мне становится немного жаль бедного Тарсена.       – Просто некоторые швы разошлись, пришлось шить по новой. Хирург не виноват. На меня напали в больнице. Да пофиг, нормально всё. – Фрэнк отпивает сок. – Едете на «К югу через юго-запад»?       – Ага. Игнат обещал надрать тебе задницу.       – Пусть попробует. – Фрэнк хитро улыбается, потом вдруг спохватывается, что не представил свою спутницу. – Рекс, это моя жена Либерти. Либерти, это Рекс Пастер из «Можно всё».       – Очень приятно.       Что значит в случае Фрэнка слово «жена», гадаю я. Может быть, это его «концертная жена», с которой он встречается, когда приезжает во Флориду? Или это какой-то новый эпатаж?       – Ты слышала наши песни? – спрашиваю я у Либерти. Та смущённо мотает головой. – Послушай, может, оценишь. У меня ещё в этом году выйдет сольный альбом. Он должен быть неплохим.       – Как это Игнат разрешил тебе запускать личные проекты? – Фрэнк настолько натурально изумляется, что мне хочется двинуть его под рёбра.       – Буду я ещё спрашивать разрешения у Игната.       – Я послушаю твой новый альбом и сообщу своё мнение.       Вообще-то мы с Фрэнком не друзья и даже не товарищи, но творчество близких по духу коллективов – это всегда интересно.              Вечеринка проходит отлично. Мы пьём, болтаем, танцуем. Любой желающий может сыграть что-нибудь на музыкальных инструментах, поплавать в бассейне. Мэтт выигрывает в карты несколько крупных банкнот. Я заворачиваю отменные соло на бас-гитаре. Радуга подыгрывает мне на барабанах. Он уже пьян, однако играет довольно сносно.       На ночь все расходятся по спальням. Ко мне клеится длинноногая девица, чья-то бэк-вокалистка, но я её отшиваю. Мне кажется неправильным спать с кем-то, кроме Кристин. Я, как и Джо, нашёл свою музу – а может, просто старею.       Утром все в состоянии только валяться у бассейна и пить минералку. Мы лениво обсуждаем предстоящие музыкальные события и всякие сплетни, а потом едем в аэропорт. Вечеринка окончена. Нас ждёт холодное дыхание Севера…              

С ФОРУМОВ

      A: Я жду нового альбома Клауса Блэкнайта даже больше, чем окончания школы!       B: А я жду альбомы «Звериных Душ» и «Можно всё».       C: Кто хочет новые фоточки? Вот ссылка на клёвые кадры со звёздной вечеринки.       D: Живут же люди. А я как дурак вкалываю на ферме в Арканзасе.       E: Кто-то едет на «К югу через юго-запад»?       F: Денег на это дай…       G: Я живу в Остине, но смотреть всё равно не пойду.       H: Нахрена ты вообще зашёл тогда в этот чат и спамишь тут?       [Пользователь G получает бан]       I: Админ молодец!       J: Админ петух!       [Пользователь J получает бан]       K: Забанить всех неугодных! Ура!       L: Кто-то ждёт сольных песен Рекса Пастера?       M: Кто это вообще такой? Без Игната он никому не интересен.