Лёд, снег и омела.

Снег шёл снова. Он шёл с перерывами последние три дня с тех пор, как Оз и Лиззи уехали из Денвера в Цинциннати. В горах выпало ещё по крайней мере несколько футов, добавляя новый вес ветвям сосен. Он сидел в кабинете, уставившись в окно, наблюдая, как снег медленно парит. Его взгляд снова и снова возвращался к снеговику, которого построили Оз и Лиззи, пока того заносило всё большим и большим количеством снега. В первый день ему удалось безопасно упаковать все игрушки Лиззи и затем отправить их по адресу, который дал ему Оз. Курьерская служба пообещала, что они прибудут рано утром следующего дня. Он отправил Озу сообщение, что игрушки отправлены, и даже приложил фотографию номера для отслеживания, но Оз не ответил. Ко второму дню он уже не мог сидеть в гостиной. Вид рождественской ёлки вызывал слишком много воспоминаний о Лиззи и Озе. Он слышал её смех и видел в своём воображении красочные картинки, которые она часами раскрашивала, пока они гостили у него. Он чувствовал, как тяжёлое тело Оза прижимает его к дивану, ощущал его глубокий мускусный запах, смешанный с каким-то цветочным мылом, которое тот нашёл в ванной. Но переезд в кабинет, чтобы избежать мыслей о Лиззи и Озе, возвращал его к чёртову снеговику. Он не мог сбежать от них. Не в этом доме. Легче просто пить. Алкоголь притуплял боль, помогал ему заснуть, мешал ему делать глупые, импульсивные вещи, типа позвонить Озу и умолять его позволить Джону войти в его жизнь. Запрокинув голову на спинку дивана, Джон закрыл глаза. Какого чёрта делать? Когда он снова открыл глаза, на улице стало темнее, и одна из ламп в кабинете была включена. Он моргнул и обнаружил, что видит в окне отражение Спенсера вместе со своим собственным. Он смотрел на него секунду, наблюдая, как отражение усмехается ему, прежде чем поднести кружку к губам и отпить кофе. Кофе… он почувствовал запах кофе. Джон резко выпрямился и повернулся, чтобы увидеть, что Спенсер Роланд действительно сидит рядом с ним, одетый в серые брюки и чёрный свитер. В его руке белая кружка, из которой он потягивал кофе, словно это самая нормальная вещь в мире. -Мне не снится, - сказал Джон, его голос всё ещё был хриплым от сна. -Нет, не снится, - подтвердил Спенсер. Он наклонился вправо и поставил свою кружку на столик. Джон огляделся и обнаружил, что стакан, из которого он пил виски, заменён на дымящуюся кружку кофе. Он замешкался. Он не хотел быть трезвым, предпочитая смягчающую благодать опьянения, чтобы притупить боль, но он знал, что не может продолжать прятаться в бутылке. Со вздохом поднял кружку и отпил, затем подавил желание закатить глаза. Два куска сахара и здоровая порция сливок. Чёртов парень ничего не забывал. -Как? - спросил Джон между глотками. Тепло разливалось по его груди и отгоняло туман в мозгу. -Я позвонил твоей сестре. Она дала мне адрес и код от гаража. Джон поставил кружку обратно на столик и вздохнул. -Нет, я имею в виду, как ты узнал? Он наблюдал, как отражение Спенсера слегка пожимает плечами. -Ты не ответил ни на один из моих звонков за последние два дня. У меня было предчувствие. Джон сохранял молчание, глядя в окно, заставляя глаза сосредоточиться на снеговике, которого он едва мог разглядеть в темноте, а не на озабоченном лице Спенсера. Ему не нравилось, что Спенсер видит его таким слабым, сломанным. Он притворялся, что может приезжать в Денвер каждое Рождество и жить в памяти о том, что у него была идеальная семья, которая любила его. И когда Оз и Лиззи были здесь, он создал ещё один идеальный фасад счастливой семьи, которая любила и заботилась о нём. Но когда они уехали, всё развалилось, потому что ничто из этого не было реальным. Его родители видели в нём символ статуса, некий маленький символ, которым можно хвастаться перед друзьями. Его сестра достаточно умна, чтобы сбежать к чему-то нормальному, но он не мог вторгаться в её жизнь. А потом Оз… он не знал, что с Озом. Он не знал, не доверял ли он ему свою дочь или просто не хотел его достаточно сильно. -Поговори со мной, - просто сказал Спенсер. Джон на секунду покачал головой, пытаясь найти слова. -Оз… уехал. Он не захотел меня. Спенсер поднял руку, останавливая любые дальнейшие слова. -Мы до этого дойдём. Я хочу, чтобы ты начал со своей семьи. Я хочу знать, что происходит и почему ты годами приезжал сюда один. Затем мы поговорим об Озе и о том, почему я не собираюсь охотиться за ним. Призрак улыбки на мгновение скользнул по его губам, когда он посмотрел на Спенсера. Они встретились в колледже, были соседями по комнате на первом курсе, и мгновенно сошлись. В большинстве своём их личности различны как день и ночь, но для них это работало. И хотя у Спенсера была тёмная, задумчивая сексуальность, между ними никогда не было ничего другого. Связь, словно они предназначены быть братьями. Но хотя они делили шутки, страхи и приключения, Джон никогда не говорил со Спенсером о своей семье. Он знал о семейных проблемах Спенсера, встречал родителей Спенсера, Джима и Пэтти. Они идеальны. Всегда тёплые и приветливые, они только напоминали Джону, как далека его собственная семья от той любящей, поддерживающей среды, которую он хотел и в которой нуждался. Спенсер ждал, наблюдая за ним с беспокойным и ожидающим взглядом. Итак, во второй раз в своей жизни Джон открыл рот и начал рассказывать о своих родителях. Он рассказал Спенсеру о взрослении в той манипулятивной, плетущей интриги среде. Он рассказал ему о Рождестве и о картине счастья, которую они рисовали для Джона и Бьянки. К тому времени, когда он дошёл до деталей развода и последовавших последствий, они перешли на кухню, чтобы приготовить ужин из остатков индейки. Новое кофе сварено, когда Джон перешёл к рассказу об Озе. Спенсер был там, когда они встретились, но Джон никогда не рассказывал ему о том, что происходило, пока они спали вместе. Он никогда не рассказывал Спенсеру о том, как они растянули быстрый секс на оргию выходного дня из секса, еды и объятий. Он никогда не рассказывал Спенсеру о том, как он хотел большего, как он был в раздумьях, как подойти к мужчине, который был в своих первых гомосексуальных отношениях, с предложением встречаться и бывать вместе на публике. Он никогда не рассказывал Спенсеру, что влюбился в Оза и упустил свой шанс сказать ему это из-за страха потерять его. Моргая затуманенными глазами, Джон посмотрел в окно кабинета, куда они снова перебрались после ужина. Серое небо начинало светлеть, розоветь по краю горизонта. Всходило солнце. Он проговорил всю ночь. -Какого чёрта мне теперь делать? - потребовал он знать, его голос был хриплым и скрипучим от долгого разговора. Спенсер нахмурился, придвинувшись и наклонившись вперёд, его локти опирались на бёдра. -Тебе не понравится мой ответ. -Что? -Ты должен позволить ему сделать следующий шаг. Ты ясно дал понять, что ты чувствуешь, что хочешь быть частью его жизни. Это он ушёл. -Ты же сам преследовал Эвана, - указал Джон и затем тут же вскочил на ноги, оглядываясь, словно ожидал увидеть, как Эван выйдет из тени. - Где Эван? Я совсем забыл… Спенсер тихо фыркнул. -Он дома. Он понимает. Джон плюхнулся обратно на диван и простонал. -Блядь. -Я преследовал Эвана, потому что это я облажался. Ты должен позволить Озу самому во всём разобраться. -А если он не сможет? Спенсер поднялся на ноги и взял обе их грязные кружки. -Давай. Иди собери вещи. Мои пилоты в режиме ожидания. Он понял. Если Оз не сможет найти дорогу к Джону, не сможет найти способ впустить его в свою жизнь с Лиззи, тогда Джон должен отпустить его. Оз должен решить, что Джон стоит того, чтобы рискнуть. Больше он ничего не мог с этим поделать. Джон мог понять и ему это, чёрт возьми, определённо не нравилось, но он понимал.