Шу Ицуки не отпускала мысль

Шу Ицуки не отпускала мысль. Она звучала и раньше. Но в последние дни стала назойливей. Мика… Изменился. И, к своему стыду, под этим Шу подразумевал не духовный рост. Мика изменился физически. Изменилось его тело. Он подрос, стал крепче — исчезла та болезненная худоба, обратясь в подтянутую стройность. Да, тренировки с Сазанами не прошли даром — Мика заметно набрал мышечную массу. И лучше всего она выражалась в дополнительных сантиметрах, что прибавились к обхвату груди. Мика неловко промявкал: — Ош-сан, все хорошо? И только тогда Шу понял, что слишком ушел в свои размышления. — Хорошо, что сегодня я выделил время на твое обслуживание. Твои мерки снова изменились. С важным видом, лишь бы не выдать смущения, Шу отвернулся и пошел вносить поправки в журнал. Далеко, однако, не ушел — Мика в панике схватил его за руку: — На-а-а! Серьезно? Ош-сан, прости-и-и… — Кагехира, успокойся. — Шу поспешил вырвать руку из цепкой хватки. — Ты опять слишком чувствителен к моим словам. Я сказал это… — Шу хотел ответить Мике прямо, глядя ему в глаза, однако взгляд то и дело стремился опуститься вниз. Мика обнажен по бедра. В белом свете ламп его кожа особенно бледна, и, в ярком освещении, так хорошо проявлялись тени рельефа. Линия челюсти, адамово яблоко, ключицы, яремная впадина и… Грудь. Особенно грудь. Грудь, от которой Шу никак не мог оторвать взгляд. — … С хорошими намерениями. — Шу резко вздернулся, отвернул голову, и это ощущалось как насилие. — Я рад, что в мое отсутствие ты хорошо заботишься о себе. — глаза закрыты, а в голове мягкие изгибы, перетекающие в твердую мышечную плоть. — Отправить жить тебя в общежитие стало правильным решением. — Правда? Хе-хе… Я счастлив! — Шу почувствовал, как Мика навалился на него всем телом, прильнув к плечу. — А что Ош-сан еще заметил? Шу дергано, чуть ли не со стоном выдохнул. Кто бы подумал, что рубашка с коротким рукавом станет роковой ошибкой — он мог так явственно чувствовать тепло Микиной кожи на своей. — Ровно то, что я тебе только что сказал. Мне стоит проверить твой слух? Слезь сейчас же — мне нужно внести новые мерки и подогнать под них костюмы. — Ош-са-а-ан, — Мика не внимал упрекам. Только прильнул сильнее, как изголодавшийся по вниманию кот. Положил голову на плечо, трогательно уткнулся в изгиб шеи, медленно водя кончиком носа по тонкой коже. Перед глазами Шу как-то помутнело, и очертания предметов поплыли, словно от головокружения. Мика продолжил: — Я же знаю, на что ты смотришь… Шу застыл. Ни лукавый тон, ни руки на талии не сулили ничего хорошего. — …Ты же смотрел на мою грудь, так? — Merde! — Шу тут же попытался оттолкнуть Мику, но этот паразит слишком крепко за него уцепился! — Кто тебя разрешал такое своенравие? Не смей выдавать желаемое за действительное! — голос Шу рокотал, яростный от злости и стыда. — Да и как ты можешь говорить так о своем учителе?! Опускать меня до такого уро… Mon Dieu, — видя, что в ехидных глазах Мики все так же пляшут чертики, Шу ничего не оставалось, как с горечью принять поражение и начать оправдываться. — Даже если и так, мы уже говорили об этом — то, что между нами происходит в… В!... В приватной обстановке, так и должно оставаться за дверьми! И уж тем более не вмешиваться в рабочий процесс, коим и является твое обслуживание! «Ми-и-ло!..» — не пряча смешливой улыбки, Мика наконец-то отпустил Шу. Но ненадолго. Только чтобы обойти и с нежностью, с желанием извиниться за ребячье озорство, взять за руки. — Ош-сан, ты же знаешь, что я тебя люблю?.. Шу не смотрел ему в глаза. Красный, жгуче-красный от стыда, от прятал взгляд, находя в избегании последнюю линию обороны: — Угу… — Ты же знаешь, что нет ничего такого, чего бы я ради тебя не сделал? — Угу… — Даже если ты попросишь вскрыть мою грудную клетку, чтобы достать все еще бьющееся сердце и съесть его сырым, я все равно тебе не откажу… Нет, я бы точно тебе не отказал, это слишком… На-а! Прости! В общем, даже тогда я тебе не отказал бы, так?.. — Угу… Что?.. Нет, Кагехира, Боже, о чем ты только думаешь? Шу наконец-то посмотрел ему в глаза. Мика, не упуская момента, осторожно притянул его ближе, наблюдая, не отпрянет ли он. Не отпрянул. Наоборот, позволил притянуть ближе, даже обнять. «Ну что за совенок,» — позабытое сравнение всплыло в голове Мики. — Я просто хотел сказать, что если ты хочешь потрогать меня за сись… — Грудь. — Перебил Шу. — Не говори о себе так вульгарно. — …Я буду не против!!! Честно говоря, — Мика остановился. Такая длительная, полная нерешительности пауза насторожила Шу. — Я о-оч давно хотел попробовать одну штуку… «Чем бы эта вещь не являлась,» — решил для себя Шу: «Она уже мне не нравится». . . . Нравилось ему это или нет, сказать сложно. Они в комнате Мики. Рицу, его соседа, в этот вечер ночевать не впустили. Впрочем, он не был этим расстроен — уж больно выгодно кровать Шу располагалась в комнате Мао. Сам Шу сидит на кровати. Ноги разведены, и дыхание хриплое, выдохи прерываются сдавленными стонами. Мика на коленях, его грудь обнажена. Член Шу между ее изгибами, в небольшой впадинке. Мика сдавливает груди по бокам, и ведет корпусом вниз, вверх, вниз… Эта не горячая узость рта, отмечает Шу, но приятное трение кожи о кожу, теплое, дразнящее прикосновение, и Шу позволяет потерять себе контроль, чтобы полностью утонуть в чувствах. Но новое чувство, обжигающе интенсивное, заставляет его вздрогнуть — даже ладонь, прикрывшая рот, не подавляет яркого, протяжного стона. Сильнее наклонившись, Мика обхватывает губами головку его члена, слегка посасывая. Его взгляд поднят, и, когда он встречается с Шу глазами, то Шу видит, как уголки губ Мики растягиваются в легкой улыбке. Для шоу нужен зритель. И у Мики он был. Он сильнее сдавливает грудь, активней работает губами. И, когда предсемя особенно сильно загорчило на языке, выпускает член изо рта, вновь участив движение грудью. — Мика, я скоро… Шу сильнее хватается за простыни, низ живота тянет, и бедра сводит в напряжении. — Все хорошо. — отвечает Мика. — Я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо, …Шу. И собственное имя, произнесенное любимыми губами, становится спусковым крючком. Шу кончает. Долго дрожит, ноги сводит, но медленно, дыша все глубже, он приходит в себя. Опускает взгляд ниже, и… — Мика! О Боже, прости, я… Да где у тебя салфетки?! Лицо Мики забрызгано его спермой. Белесые нити тянутся от волос до губ, и когда Шу опускает взгляд ниже, то видит, что жемчужные всплески остались и на груди. И казалось бы, подобная грязь должна взывать неприязнь, но ее нет. Шу смотрит, долго до неприличности, и жжение вожделения вновь тянет нутро. Мика улыбается, его взгляд растворен в неге. — Все хорошо, Ош-сан, я сейчас умоюсь… Ош-сан?.. Шу резко, будто пробужденный от транса, вздрагивает. Смутившись, он заговорил: — Как умоешься… — Тихо, еле выдавливая слова начинает он. — Не, кхм, уединяйся. Позволь мне тоже «помочь» тебе. И то, с каким нажимом было произнесено «помочь», выдает его истинные желания с головой. Мика замер: — Я-я!.. Быстро! И как ветер юркнул в ванную. Им предстояла долгая ночь.