Шу Ицуки не отпускала мысль. Она звучала и раньше. Но в последние дни стала назойливей. Мика… Изменился. И, к своему стыду, под этим Шу подразумевал не духовный рост.

Шу, расстроенный перспективой встретить Рождество в полном одиночестве, обращается к вину. Но на пороге появляется тот, кого Шу не ожидал увидеть до самого Нового Года.

Искусство возвышает человека, уподобляя творца Богу. Но тело со всей отвратительной физиологичностью спешило напомнить зазнавшемуся человечишке его низменную суть. И кроме всех наиунизительнейших процессов, сопровождающих здоровую работу организма, в наказание за первородный грех Евы Шу Ицуки досталась презрительная усмешка, хлесткая пощечина со стороны Творца-Бога. Проснувшись от неестественной влажности в нижнем белье, она поняла, что цикл сделал оборот: Начались месячные.

Укусы как язык любви Мики

Рицу не может признаться в чувствах читательнице, потому что считает себя тенью брата. Читательница же влюблена в Рицу и готова взять инициативу в свобственные руки. Рей и остальные лишь тяжко вздыхают, наблюдая за потугами влюбленных.