Черта

Реальность сильно отличалась от представлений Антона о том, что он ожидал увидеть на чердаке, когда наконец добрался до него. Вместо забитого старым, никому не нужным хламом пространства, затянутого паутиной и пылью, его встретило помещение, которое иначе как рабочим кабинетом назвать было трудно. Что особенно удивило Антона, так это наличие хоть какого-то освещения! В противовес всему остальному дому, погружённому во мрак, здесь было гораздо светлее. Чуть приглушённый свет ламп и свечей на стенах, в специальных держателях, мягко скользил по изгибам кабинета, теряясь в дальних углах. Главной осью комнаты была винтовая лестница с тонкими и изящными перилами. Тёмное, отполированное временем дерево изгибалось вверх, закручиваясь плавной спиралью, похожей на застывшее движение. Вдоль стены тянулись книжные шкафы. Они выглядели плотными и тяжёлыми, и были заполнены доверху томами в кожаных переплётах. Толстые корешки книг смотрели наружу, как сомкнутые ряды зубов. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять, что за этими книгами ухаживали. Они были в хорошем состоянии. У окна стоял массивный стол. На его поверхности лежали раскрытые фолианты, исписанные листы, обычные шариковые ручки, карандаши, писчие перья, чернильница и прочие инструменты вроде линеек, циркулей, резинок и т.д. Одним словом на столе царил художественный беспорядок. Рядом со столом стоял простой деревянный стул, чуть отодвинутый. Будто бы хозяин кабинета встал лишь несколько минут назад и вот-вот уже должен был вернуться. И передвижная доска на колёсиках, которую можно переворачивать, чтобы писать с обеих сторон. Антон неторопливо прошёлся по обустроенному, с уютом, кабинету. Он с интересом рассматривал всё вокруг, до чего только мог добраться его взгляд. И в какой-то момент он добрался до окна. За стеклом которого не было видно ни ночного неба, ни луны. Вместо них была плотная и вязкая чернота. И тем удивительнее было то, что даже в этой черноте можно было что-то увидеть. «Это что...лес?» Вдалеке тянулась далёкая, практически неуловимая, полоса. Чёрные, изломанные силуэты деревьев, сливавшиеся в неровную линию горизонта. Антон поднапряг зрение, силясь рассмотреть больше... но тщетно. Лес казался неподвижным, словно замершим в ожидании. От этого ощущения у него по спине пробежали мурашки. Резко отвернувшись, Антон поспешил отойти от окна. Ноги привели его к столу. Ещё раз, но уже вблизи, он осмотрел вещи на нём. Аккуратно передвинув парочку вещей, просто чтобы придать беспорядку на столе немного порядка, Антон натыкается на сложенный вдвое лист. На нём он без труда видит три буквы: П.В.Т. Ему хорошо знакомы эти инициалы, потому что именно они были выбиты на надгробной плите его бабушки. В нём тут же пробуждается интерес и он начинает скрестись когтями изнутри, словно кошка. «Я лишь одним глазком». Примостив топор у ножки стола, рукоятью кверху, Антон подтянул к себе стул и сел на него. В тот момент, как его зад умостился на стуле, он почувствовал как на самом деле устал. И только теперь, наконец перестав вслепую бежать от неизвестной опасности, Антон смог с облегчением вытянуть ноги под столом. Взяв лист, он развернул его и, откинувшись на спинку стула, стал читать. Эта записка предназначена моему преемнику. Ни одно из нижеследующих слов не является призывом, клятвой, согласием или предложением. Ни явным, ни подразумеваемым. Продолжая чтение, ты принимаешь на себя ответственность за последствия, которые могут последовать не сразу и не в очевидной форме. Меня зовут Петрова Варвара Тимофеевна. Если ты носишь эту фамилию, то, скорее всего, уже понимаешь, кем я тебе прихожусь, и потому я не буду тратить время на излишние вступления. Наш род действительно обладает долгой историей, и начиная с середины XIX века эта история тесно связана с тем, что сегодня принято называть эзотерическими науками, а в более точных терминах - Практикой. Поначалу мои предки не считали себя Практиками. Они не заключали договоров, не стремились к власти и могуществу, способному поставить весь мир на колени. Они наблюдали и фиксировали события, которые невозможно было дать обычных оправданий. Очень быстро стало ясно, что окружающий нас мир устроен сложнее, чем это принято считать, и что за привычной реальностью скрывается иной слой бытия, населённый существами, которым нет дела до человеческих представлений о добре, зле и справедливости. Со временем избегать взаимодействия стало невозможно. Там, где появляются Иные, всегда возникает выбор: либо закрывать глаза и надеяться, что тебя не заметят, либо научиться говорить с ними на их языке. Род Петровых выбрал второе, но с одной оговоркой. Мы никогда не искали покровительства и не становились на колени. Мы учились договариваться, ограничивать и фиксировать условия, при которых обе стороны оставались в рамках допустимого. Особое место в наших исследованиях занимали сущности, признающие структуру, правила и цену за любое действие. Позже нас стали относить к Дьяволистам, и, если это слово вызывает у тебя отторжение или страх, знай, что оно куда менее пугающе, чем реальность, которую оно описывает. Мы никогда не стремились к власти или распространению влияния. Нашей задачей всегда было сохранение относительного равновесия в тех местах, где мы жили. Именно поэтому наш род не покидал эти земли, несмотря на все соблазны и опасности. Лес, окружающий посёлок, был здесь задолго до нас, и именно он стал тем фактором, с которым рано или поздно пришлось считаться. Ты, вероятно, уже слышал местные сказки. Истории о Егере, о пропавших людях, о зверях, что ведут себя слишком разумно, и о музыке, доносящейся из ниоткуда. Для Непросвещённых это всего лишь страшилки. Для Практика же это искажённые отражения реальности. У леса есть Хозяин. Это не дух в привычном понимании и не зверь, каким бы он ни казался. Он воплощённое право этой территории на существование по собственным законам. Он не нуждается в поклонении и не заключает договоров в человеческом смысле. Он признаёт границы и карает их нарушение. С ним невозможно договориться так, как это делают с демонами, но возможно сосуществовать, если понимать что и как делать. Наш род сумел добиться именно этого. Не союза, не соглашения, а хрупкого, негласного баланса. Он держался десятилетиями, и я не могу с уверенностью сказать, что именно стало причиной его разрушения. Возможно, мы ослабли. Возможно, окружающий мир слишком изменился. А возможно, кармический долг нашей семьи слишком вырос. Если ты читаешь эту записку, значит меня уже нет и события уже вышли из-под контроля, и Хозяин леса вновь обратил внимание на наш род. Вмешиваться или нет - решать тебе. Но знай: незнание больше не является защитой. Ты уже вовлечён, даже если пока этого не осознаёшь. В этом кабинете ты найдёшь всё необходимое, что может тебе пригодится в будущем. Настоятельно советую тебе прочитать мои дневники, чтобы пролить свет на часть возникших у тебя вопросов. Надеюсь, мои умозаключения помогут тебе составить свои собственные. А ещё советую ознакомиться с теми томами, которые ты найдёшь в первом от лестницы шкафу, на средней полке. Среди них есть важная информация о ритуалах пробуждения, «Фамулус», «Имплементум» и «Владение». Это первое, на что тебе стоит обратить внимание и желательно не откладывать их исполнение в долгий ящик, ведь это вопрос жизни и смерти. И запомни: будь внимателен к формулировкам и избегай прямой лжи. Береги себя. Искренне твоя, П.В.Т. — ...тон! Антон! — А? — он встрепенулся, отрываясь от письма. — Зарина? Осторожно, чтобы снова не порезаться, вытащив осколок, о котором за чтением успел позабыть, из кармана, Антон положил его на стол рядом с дневником, оперев на одну из подставок с ручками. Из отражения на него смотрели знакомые, в подозрительном прищуре, зелёные глаза. — Наконец-то соизволил отреагировать? — фыркнула она недовольно. — Мило с твоей стороны. — Прости... — вздох сам собой слетел с губ и Антон неловко почесал затылок. — Нашёл тут письмо от бабушки, вот и решил прочитать его. — Вот как? Тогда так уж и быть, прощаю тебя. И что, нашёл что-нибудь интересное? —полюбопытствовала Зарина, изящно выгнув бровь. — Как тебе сказать. — сняв и положив на стол очки, Антон устало начал массировать переносицу круговыми движениями. — Если честно, то да, нашёл. И того, что успел прочитать уже достаточно чтобы сделать некоторые, не самые весёлые, выводы... — Поделишься ими? — А я могу тебе доверять? — Сам то как думаешь? — выразительный взгляд девушки так и говорил ему, какой идиотский вопрос он задал. — Кто, по-твоему, предупредил тебя об опасности и сказал куда идти? Думаю, мои действия говорят громче любых слов. — Хмм... может ты и... права. В голосе Антона не было твёрдой уверенности, скорее он звучал как человек, который сильно устал и был готов на всё, лишь бы от него наконец отстали и оставили в покое. Он посмотрел на письмо, затем на осколок, в котором отражалась Зарина, а потом снова на письмо. Как будто пытался сопоставить два источника информации и понять, где между ними проходит граница между правдой и ложью. И если в письме, оставленном бабушкой он ещё мог быть хоть сколько то уверенным, то вот насчёт Зарины такого же чувства он не испытывал. Антон точно был благодарен ей, что она направила его сюда, но её манера уклоняться от прямых ответов, пока на неё не надавишь... напрягала его. — Но есть одна маленькая проблема. — медленно произнёс он наконец, когда пауза уже начинала затягиваться. — Я не знаю тебя. — Мы же через это уже проходили, Антон! — девушка недовольно всплеснула руками, повысив голос. — То, что ты назвала мне своё имя, ещё не делает нас хорошими знакомыми. — невозмутимо ответил он. — Или, если уж на то пошло, не говорит о том, что я могу безоговорочно доверять тебе. Ты появляешься из ниоткуда, заявляешь мне, что я в опасности и говоришь бежать сюда. При этом мне ещё и приходится выуживать из тебя ответы насилу, ведь сама ты как-то не спешишь делиться со мной информацией. Зарина не ответила сразу. Вместо этого она долго и пристально рассматривала его. — Я знала, что здесь тебя не смогут достать. — сказала она спустя минуту молчания. — И что здесь есть что-то, что поможет тебе выжить, когда ты наконец выйдешь обратно. Никакой конкретики у меня не было. — Допустим. А куда подевались родители и Оля, ты можешь сказать? — Они сейчас в куда большей безопасности чем ты сам. — Это не ответ. — сухо подметил он, даже бровью не поведя. — Это самый честный ответ, который ты сейчас получишь. Антон стиснул челюсти. Раздражение, перерастающее в злость, подняло свою уродливую голову. — Ты понимаешь, как это звучит? — шёпотом, на грани шипения, спросил он, оттолкнувшись от спинки стула и наклонившись вперёд, и уперевшись локтями в колени. — Что поделать. Не на всякий вопрос есть немедленный ответ, и порой он приходит лишь через время. Слова повисли между ними тяжёлым грузом. Антон медленно выдохнул и потёр лицо ладонями, вздыхая. Краем сознания он подметил, что делает это чересчур часто в последнее время. — Почему то я уверен, что ты знаешь больше, чем говоришь. — буркнул он, разом обмякнув на стуле. Руки устало опустились. — Всё возможно... — И не собираешься делиться доступной тебе информацией, хоть от этого и зависит моя жизнь. — Антон усмехнулся, коротко и безрадостно. — Прекрасно. Просто замечательно... «У меня от неё скоро изжога начнётся, ей богу». — Я ничего не могу поделать с этим, Антон. — теперь и Зарина дала волю раздражению, ощетинившись словно кошка. — Думаешь мне самой нравится всё скрывать? — Я не знаю о чём думать, Зарина, и сужу по тому, что вижу. — Что-то не похоже. — хмыкнула, скривив губы и нахмурив брови, девушка. — Если так ты вновь возвращаешься к тому, что поступки говорят громче любых слов... то я благодарен тому, что ты предупредила об опасности и привела меня сюда. Правда благодарен! Но ты и сама должна понимать, что в сложившейся ситуации у меня так или иначе возникнут вопросы. И вместо того, чтобы ответить на них, ты постоянно увиливаешь от внятного ответа! — Я уже сказала, что не могу с этим ничего поделать! Таковы правила. — Правила? — невесело усмехнулся Антон. — А может... дело в том, что ты просто не можешь врать, а? — С чего ты взял? Оставив удивлённую Зарину без ответа, Антон встал со стула и, потянувшись, промычал. Немного размяв затёкшие конечности, он забрал со стола очки, но оставил на нём осколок и пошёл прогуляться до шкафов. «Бабушка писала чтобы я ознакомился с несколькими ритуалами и желательно как можно скорее выполнил их. Значит не буду медлить и начну их изучение прямо сейчас, пока ещё относительно спокойно и тихо». — Ты куда? — донёсся до него голос Зарины со спины. — Антон! — Ноги размять схожу. — махнул он рукой, не оборачиваясь. «Не одной же тебе сбегать, когда вздумается». Промелькнула шальная мысль и, против воли, на лице Антона впервые за последнее время появилась довольная улыбка. Больше не обращая внимания на пытающуюся привлечь его внимание Зарину, он подошёл к шкафам и начал разглядывать толстые корешки книг.