Великий Мудрец, Равный Небу и превосходящий Броктон

— Вот уж никак мы не думали, что, пройдя учение, вы овладеете столь замечательным волшебством! — восклицали они радостно. — В тот год, когда мы расстались, — продолжал Сунь Укун, — я доверился волнам, и меня прибило к берегу в стране Джамбудвипа. Я проезжал Восточное море и страну Сишохэчжоу. Там я изучил обычаи и нравы людей. Научился носить их одежду и обувь. Затем в течение восьми-девяти лет я скитался по свету, но никак не мог познать истину. Мне пришлось пересечь еще один, Западный, океан, и тогда я очутился в стране Синюхэчжоу. Прошло много времени пока, наконец, мне посчастливилось найти одного старца. Он стал моим учителем и открыл мне тайну вечной жизни. — Какое редкое счастье обрести бессмертие! — радостно восклицали обезьяны, поздравляя своего повелителя. — Дорогие мои дети! — продолжал Сунь Укун. — У меня есть еще одна приятная новость для вас. Все мы отныне будем носить фамилию! — Как же вас зовут? — поинтересовались обезьяны. — Фамилия моя Сунь, а имя Укун. «Путешествие на Запад», глава 2 Пока Сунь Укун смотрел на худенькую девочку, уносившуюся прочь в грохочущей металлической повозке, он не мог вымолвить ни слова. Даже мысленно. Лишаться дара речи — удел низших существ. Во всяком случае, он был тем, кто лишал других дара речи, когда они видели его великолепие и доблесть. Он лишался дара речи только один раз… и больше никогда. А теперь дважды за один день? Абсурд! Но то, что он увидел, не могло быть ошибкой. — Как такое может быть? Он не сводил глаз с духа девушки, даже когда она начала удаляться. Её сияние было таким же, как и раньше, лишь немного ярче, чем у других духов, которых он видел. Он подлетел к ближайшему дереву с голыми ветвями и уселся на него, пытаясь разглядеть золотистую фигуру. — Это не было галлюцинацией или игрой воображения. Сила, скрывающаяся за этой формой, не была ложью. Но как? Золотая Цикада… здесь?! Он переключил внимание на девушку. Её верхняя одежда была мешковатой и выцветшей, с едва заметными следами первоначального цвета. Её карие глаза смотрели вниз, время от времени бегая по сторонам, как будто она высматривала какого-то невидимого врага, который только и ждал, чтобы наброситься на неё, стоит ей отвлечься. Странные кусочки стекла, соединённые проволочной оправой и лежащие на переносице, были необычным украшением, но он предположил, что это местная женская забава. На ней не было платья, только тёмные брюки. В сочетании с опущенными плечами и втянутой головой они создавали образ уставшей и напуганной девушки, которой жизнь не благоволила. Однако для Укуна всё это было второстепенным, ведь он по-прежнему был сосредоточен на линии анафемы, прикреплённой к голове девушки, и пытался разглядеть золотое насекомое, которое мерцало, меняя форму. — Золотая Цикада был учеником Будды и перевоплощался в течение десяти поколений, пока не переродился в мастера Тана. Нет ничего необычного в том, что мужчина перевоплощается в женщину, хотя некоторые считают это результатом плохой кармы. Хех. Плохая карма? У мастера Тана? После того, как он достиг нирваны?! Я бы сейчас катался по полу от смеха, если бы не пытался разобраться в ситуации! Укун продолжал смотреть на духа, и хотя он видел щупальца, крылья и даже мух, цикада так и не появилась. — Когда Мастеру было даровано Состояние Будды, он был освобожден из цикла сансары… Это знак? Будда говорит мне, что он еще не закончил со мной? Работа какого-то бога, которого я оскорбил, решившего напакостить мне, используя воспоминания о моем мастере? Или это какая-то космическая шутка, потому что если это так, то она перешла границы юмора в тот момент, когда была произнесена! Он чирикнул и взъерошил перья. — Ба! Сосредоточься, Укун! Не теряй голову и не кудахчи, как какая-нибудь фермерская курица после забоя! — Он снова посмотрел на девушку, которая отдалялась. — Хм. Она совсем не похожа на монахиню или жрицу. Почему она? Он следовал за девушкой по улице, не сводя глаз с её духа. Огонёк не обращал на него внимания, спокойно паря над её головой. На самом деле Укун сомневался, что огонёк вообще что-то замечает, кроме девушки. — Могут ли эти духи видеть меня, даже если смертные их не видят? — подумал Укун, вспомнив искажённый фантом, похожий на бодхисаттву, у девушки, с которой он сражался ранее. — Такие духи могут легко скрываться от людей. Слава определённо не упоминала о своем, а тот факт, что для того, чтобы увидеть его, мне понадобились мои Золотые Глаза, только подтверждает эту теорию. Он быстро огляделся по сторонам и внутренне нахмурился. Несмотря на то, что фантом Славы был в разы сильнее, на него отреагировало только этот, более слабый, дух. Почему? — Как будто этого недостаточно, скверна этого города вообще не влияет на этих существ. Тьфу, называть их "духами" уже само по себе сбивает с толку… и зачем этому превращаться в Золотую Цикаду? Вскоре девушка остановилась перед обветшалым домом. Он был двухэтажным и построен из того странного камня, который так любили использовать местные жители. Этот камень был потрескавшимся, и по его поверхности расползлись пятна плесени. Красная черепичная крыша почти полностью обвалилась, а деревянная крыша над крыльцом вот-вот должна была сгнить. Она сделала несколько глубоких вдохов и пошла по каменной дорожке, пока не добралась до облупившейся деревянной двери. Девушка достала из кармана ключ и вошла в дом, закрыв за собой скрипучую дверь. Прислушиваясь к глухим стукам изнутри дома, Укун взлетел на второй этаж и уселся возле грязного стеклянного окна. Заглянув внутрь, он вскоре увидел, как скрипнула дверь и в комнату вошла девушка. Внутри было множество странных предметов, но большую часть пространства занимали большая кровать, накрытая простыней, и письменный стол. Она сняла сумку и плюхнулась на кровать, сдавленный всхлип сорвался с ее губ. — Так вот как спят смертные в эти дни? Она не дворянка, это точно. По крайней мере, это удобнее, чем на этих унылых циновках. Но когда девушка свернулась калачиком, Укун заметил, как дух… расцвел, за неимением лучшего слова. На мгновение оно увеличилось в размерах и стало ярче, а его форма стала более чёткой. — Вот оно! Он поклялся, что увидел это: крылья, лапы. Но золота не было. К сожалению, в мгновение ока на его месте появилось другое существо. Затем появилось ещё одно, и оно двигалось ещё быстрее, чем предыдущее. Спокойное, но стремительное. При виде него его перья встали дыбом. — Всё не так, как раньше. Мне показалось? — обезьяна, ставшая ласточкой, попыталась вспомнить тот момент и снова покачала головой. — Восемнадцать кругов ада, ну и денёк выдался. Дух вернулся к своему обычному радужному свечению. — Значит, негатив подпитывает эти сгустки или, по крайней мере, заставляет их реагировать… в каком-то смысле как у эгуй. — Укун уставился в сумеречное небо. Нити его мыслей сплетались в запутанную паутину, но ему никак не удавалось ухватиться за верную. — Тот факт, что эти отклонения вообще существуют, приводит в замешательство. Эти чопорные глупцы из Небесного двора никогда бы не допустили существования подобных вещей. — Если бы он мог, он бы нахмурился. — Всё, что выходит за рамки их драгоценного порядка, должно быть подчинено или уничтожено. Так почему же? Затем он перевёл взгляд на жалко выглядящую девушку за окном. — Возможно, мы скоро снова встретимся, сяо мими. С этими словами он взмыл в небо. Залив был окрашен в багровые тона, и он уже мог разглядеть надвигающуюся тьму, которая вскоре окутает город. Как ни странно, лишь немногие звёзды начали свой ночной путь, и только Вечерняя звезда — сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз разговаривал с этим хитрым старым духом? — заняла своё законное место на небесах. Из бесконечных окон стеклянных шпилей, вплоть до их металлических остроконечных крыш, лился голубой, жёлтый и белый свет. Укун вспомнил, как люди разбежались от него и Славы, когда он швырнул её в один из шпилей. Были ли эти башни жилищами местной знати, а люди — их слугами? Он заметил светящийся остров с куполом в море на Востоке и смог рассмотреть его во всей его странной красе: металлическая крепость, укрытая мерцающей голубой полусферой. Она была похожа на некоторые из виденных им замков, окружённых магическими барьерами. — Там собралось множество могущественных духов, — подумал он. — Это замок правителя города? Была ли Слава его наследницей или одной из его волшебниц? Её корона говорила о королевском происхождении. Он на мгновение задумался, а затем мысленно пожал плечами. — Ну и ладно. Вряд ли она первая аристократка, которую я разозлил. Хотя, если она и была волшебницей, её методы всё равно остаются для меня загадкой, как и вся эта история с духами. Но она не была бессмертной. На улицах было много смертных, и Укун на несколько мгновений застыл, поражённый их необычностью. Проснувшись, он заметил лишь самые явные отличия этих новых смертных, но теперь, под градом света и звуков, он мог разглядеть все цвета и детали. Их одежда была такой разной — как у мужчин, так и у женщин. Юбки, рубашки и пальто всех цветов и фасонов украшали их тела, даже жалкие пучки волос были уложены по-разному. А их лица! Их позы! Их кожа! Все смертные в его стране были похожи друг на друга, с небольшими различиями. Но здесь были и усы, и локоны, и лысые головы, и знакомые раскосые глаза смертных с его родины, соседствующие с длинными носами и квадратными челюстями. Языки тоже были разными. Когда он подлетел ближе, то понял, что вывесках написано тем же языком, на котором он говорил со Славой: Инвэнь, — подсказала ему мантра. Но он также слышал обрывки фраз на других языках, даже несколько случайных слов и фраз на ханьюй, хотя они звучали немного иначе, чем он помнил. Многие люди держали в руках странные металлические коробочки или подносили их к ушам. Взглянув на одну из них, он увидел светящуюся панель с изображениями и словами, которые менялись, когда человек, державший коробочку, прикасался к ним. У некоторых даже были странные шнурки, соединявшие коробочки с ушами, и они время от времени покачивали головой. Странный модный аксессуар, вроде карманных зеркалец? Он пролетел мимо одной из них и услышал голос, доносившийся из коробочки. Женщина, державшая коробочку, заговорила с ней, и когда коробочка ответила, его глаза расширились. — Невероятно! Что бы ни было в коробке, она разговаривает с этим — нет, с ним! Это машины… или в коробке дух? Но она так беспокоится — значит, это смертный? Она общается с другим смертным? Он говорит как молодой — любовник? Удивительно! — из его клюва вырвалось чириканье. — Вот вам и почтовые голуби! Двору не понравилось бы, что у простых смертных есть такие божественные средства связи! Как они устроены? Как они работают? Я должен узнать больше — что это за запах? Его окутал пряный аромат, доносившийся из яркого пакета, который нёс чернокожий ребёнок, держась за руку матери. — Ах, новая еда этой страны. Выглядит аппетитно! Хм, может, мне…? Он на секунду задумался, а затем спикировал вниз и выхватил пакет из рук ребёнка. Усмехнувшись в ответ на удивлённый возглас ребёнка, он взлетел вверх, приземлился на ближайшую крышу и засунул голову в пакет, откусывая кусочек странного жёлтого нечто. Его тут же окатило волной вкусов, и он снова стал самим собой. — Как пикантно! Специи — это… какое странное сочетание. Это что, перец? — Он сморщил губы и облизал зубы, внимательно разглядывая хлопья. — И кислинка тоже, всё в одном! Что за неестественность?.. Я хочу ещё! Он поднял пакет над головой и высыпал всё его содержимое себе в рот. С наслаждением жуя закуску, он смотрел на возвышающиеся вокруг него здания, на их огни, цвета и звуки. Он даже видел, как у одного из шпилей в высоких окнах мерцают красные и синие огоньки. Этот город не был похож ни на один из тех, что он видел раньше. Еда была такой восхитительной, а люди — такими непохожими на других, что они дважды застали его врасплох, причём по-разному. Царь Обезьян, великий путешественник, почувствовал, как в животе у него всё переворачивается, а улыбка на его лице становится всё шире и шире. Он едва заметил, как выронил пакет. В конце концов, он уже не мог сдерживаться, поэтому запрокинул голову и дал волю чувствам. — ХАХАХАХАХА! Воистину, я благословлён свыше, ступая по земле и сталкиваясь с такими чудесами! Если бы только эти глупцы на небесах могли меня сейчас увидеть! Если все мои путешествия привели меня к этому, значит, все трудности и испытания стоили каждой капли страданий! ХАХАХАХАХААА! В конце концов его смех стих, и он стал отряхиваться от крошек. — Я должен узнать больше об этой земле и всех её чудесах! О еде, одежде, устройствах, колдунах — обо всём! — Затем он посмотрел на север, в сторону побережья. — Пора отправляться на поиски сокровищ, ведь здесь их бесконечное множество!

***

— Ты в порядке? Пэйчжи моргнул и повернулся к другу. Оцепенение быстро прошло. — Д-да, я в порядке. Просто слишком жарко. Небритый мужчина косо посмотрел на него, но принял его оправдание и отхлебнул пива. Бармен поставил перед ним небольшую тарелку с арахисом, и тот пробормотал короткое «спасибо». — Ты немного нервничаешь с тех пор, как пришёл сюда. Что-то беспокоит тебя в магазине? Владелец китайского магазина покачал головой и взглянул на свою полупустую кружку, но в конце концов поставил её на стол. Он окинул взглядом бар, прислушиваясь к звону бокалов и приглушённому бормотанию посетителей. Этот бар был излюбленным местом местных рабочих из азиатского квартала, и хотя Пэйчжи захаживал сюда нечасто, иногда он встречался и болтал здесь со своими товарищами по торговому бизнесу. — Не совсем. В основном переживаю после последней атаки. Его друг хмыкнул. — Я слышал. Я загружал товар, когда всё рухнуло. Кто-нибудь из наших пострадал? — Сестра мистера Ву. Не то место, не то время. Я видел её на прошлой неделе; она сказала, что хочет купить одну из этих кошачьих статуэток для своего брата. Его друг язвительно усмехнулся. — Много ли ей от этого пользы? Я почти уверен, что в этом городе такие штуки не работают. Хотя его слова были резкими, Пэйчжи знал, что он не хотел ничего плохого. — Это всё равно хорошая мысль. Цзюньцзе, твой арахис. — Хм? О, прости. — Цзюньцзе отодвинул блюдо от края стола. — Я не это имел в виду, — продолжил он, беря арахис и разгрызая его. — Но это заставляет тебя мечтать о том, чтобы хоть раз случилось то, что они должны приносить, понимаешь? Иначе какой в этом смысл? — Наверное, прожить жизнь целым и невредимым, — ответил Пэйчжи. Он окинул взглядом выцветшие надписи на бумажных фонариках и пыльные старые бутылки, украшавшие полки, напротив. Кто-нибудь в последнее время открывал одну из них, тех, что стоят на верхних полках? — Ладно, в чём дело, Пэйчжи? — грубый мандаринский акцент Цзюньцзе прервал его размышления. — Это не просто новости о жертвах. Я уже насмотрелся на это, и это не то, что я думаю. Пэйчжи почувствовал, как у него пересохло во рту, пока он пытался подобрать слова, чтобы рассказать обо всём другу. Часть его хотела рассказать Цзюньцзе о том безумии, которое творилось утром, но другая, меньшая часть, нашептывала ему, что это был всего лишь очень яркий сон, вызванный стрессом и несвежей говядиной. Может быть, если он будет думать так и дальше, то так оно и окажется. — Просто… сегодня утром я увидел, как над моим магазином пролетел Плащ, который чуть не задел крышу. Я всё ещё пытаюсь выбросить это из головы. Глаза его друга расширились, и он замер, не успев откусить ещё один кусочек арахиса. Испугавшись такой бурной реакции, Пэйчжи быстро продолжил. — Ничего не случилось! Он улетел раньше, чем я успел его разглядеть! Цзюньцзе ещё несколько секунд смотрел на него, а затем фыркнул, и складки под его щеками зашевелились, как бумага. — Аламак, не расстраивайся, это могло бы любого напугать. Как он выглядел? — Э-э, он был слишком быстрым, но выглядел довольно старым, — ответил Пэйчжи, потирая затылок. Хотя он почти не говорил на хоккиенском диалекте, даже он знал эти ругательства, в которых сквозило беспокойство. — Не думаю, что я его раньше видел. — Старый, да? — Цзюньцзе прищурился, а затем покачал головой. — Нет, я никого такого не знаю. Не думаю, что я видел его в новостях. — Он медленно, почти ритмично постучал по стойке. — Ты думаешь, он из банды? Теперь Пэйчжи приходилось сдерживать любые проявления эмоций на своём лице. — Не знаю. Его друг снова хмыкнул. Посмотрев на тарелку с арахисом, а затем на пустую кружку, Цзюньцзе вздохнул и подался вперёд, заставив грязный табурет под собой заскрипеть. Его улыбка была блеклой и презрительной. Мешки под его суровыми глазами стали ещё заметнее, а седые пряди делали его старше, чем он был на самом деле. — Что это за город такой, где нам приходится беспокоиться о том, что утром какой-нибудь псих не разнесёт нас в клочья? Иногда Пэйчжи тоже задавался этим вопросом. Он несколько раз задавал его отцу, когда тот был жив. Бизнес и вознаграждение за приложенные усилия мало что значили, когда твой магазин могли сжечь или сравнять с землёй. Но его папа всегда посмеивался и легонько стукал его по голове, говоря, чтобы он не задавал риторических вопросов. Пэйчжи не понимал, какой ответ, по мнению отца, он уже знал. Наверное, это был один из тех ответов в духе «это мой дом, так что я должен остаться», которые он почерпнул из старой книги. Хотя…он сказал ещё кое-что: "Когда ты строишь дом своими руками, ты не просто защищаешь его, ты стремишься сделать его лучше. Иначе какой смысл вообще его строить?" …он так и не понял, даже спустя столько лет. Какой смысл был строить дом в городе, который мог разрушить его в любой момент? — Дерьмовая дыра? Цзюньцзе расхохотался. — Ты прав! — В его улыбке снова появилось тепло, от которого в уголках глаз появились морщинки. — Ну что, произошло ещё что-нибудь интересное или это было главным событием месяца? Они болтали, потягивая пиво и закусывая арахисом. Несмотря на то, что ранее он хотел напиться до беспамятства, он воздержался от заказа крепких напитков и ограничился пивом. Другие посетители не были столь сдержанными: он заметил, как бутылку дорогого саке, стоимость которой равнялась его месячной зарплате, принесли к шумному столу. Приходили и уходили знакомые, и они махали им на прощание. Время шло, и в окнах зажегся свет уличных фонарей. — Что ж, мне пора возвращаться, иначе кто-то из нас окажется под столом, — сказал Пэйчжи. — Ха! Как бы не так! — ответил Цзюньцзе, отсалютовав ему одним пальцем. Пэйчжи ответил ему тем же и вышел из бара. На улицах было тихо, лишь несколько человек прогуливались по ним. Пэйчжи поплотнее закутался в пальто и быстро зашагал обратно в свой магазин. Уличные фонари почти не освещали тёмные улицы и затхлые переулки, половина из них мигала. Владелец магазина не обращал внимания на тени, в которых мог притаиться бандит или наркоман. От одной этой мысли он съёжился, как черепаха в панцире, и всю дорогу шёл быстрым шагом, не останавливаясь ни на секунду. Он не бежал, потому что это привлекло бы внимание, а это было последнее, чего хотел любой здравомыслящий человек в Броктон-Бей. Наконец он добрался до знакомых стен своего магазина. Закрыв за собой дверь и тщательно её заперев, он застонал и прислонился к ней. Невидимые тонны стресса, накопившиеся за весь день, исчезли за считаные секунды. — Нет смысла убираться сейчас, — пробормотал он. — А вот подмести будет в самый раз. Поэтому он достал из шкафа метлу и совок для мусора и начал подметать. Он лениво напевал себе под нос, убирая в проходах и поправляя статуэтки на полках. Утро казалось далёким сном… а может, так оно и было. — Должно быть, это была говядина. Мне показалось, что срок годности подозрительный. Завтра рано утром мне нужно будет купить свежую упаковку на рынке. Закончив, Пэйчжи убрал инструменты и поднялся по лестнице в свою комнату. Глянув на часы на прикроватной тумбочке, он удивился, насколько было ещё рано. — 19:30? Ого, казалось, что прошло больше времени. Он бросил пальто на кровать и уже собирался принять душ, но остановился. — Может, чай поможет завершить этот день на более приятной ноте. Кивнув самому себе, он направился в маленькую кухоньку и налил в кастрюлю воды. Включив плиту, он сел в кресло и вздохнул, а на его лице расцвела довольная улыбка. — Ха, может, это действительно был дурной сон. Что ж, ничего не поделаешь. Когда его внутренний таймер сработал, он взял чайник и медленно налил в него кипяток. Используя специальную смесь, которую миссис Бао дала ему в магазине специй, он заварил чай и налил себе чашку. Пэйчжи поднял чашку и глубоко вдохнул землистый аромат чая… В окно постучали. — Пэйчжи-сяньшэн! …и застыл как вкопанный. — Нет… нет, пожалуйста, нет… Он медленно повернулся к окну, и на его лице застыло выражение удивления, ужаса и отчаяния. И тут же перед его мысленным взором пронеслось всё утро. Вот он, сидит, скрестив ноги, на своём посохе, с пластиковым пакетом и зубастой улыбкой, прямо под его окном. Обезьяномордый плащ, который съел его рагу и чуть не довёл его до пьяного угара, — самопровозглашённый Сунь Укун. — Как приятно снова тебя видеть! У меня был потрясающий день, и я полон вопросов! Можно мне войти? У Пэйчжи дёрнулся глаз, когда обезьяна уставилась на него, не сводя со своего лица улыбки. Должно быть, это кошмар или дело в пиве, потому что ему просто не могло так не повезти — Укун постучал в окно. — Пэйчжи-сяньшэн? Эй? Ты меня слышишь? — Это не кошмар… — подумал Пэйчжи, чувствуя, как его охватывает отчаяние. — Почему… почему я? Может, он мог бы сбежать? Шансов мало. Придумать отговорку? И рискнуть разозлить сумасшедшего человека-обезьяну? — Конечно! Просто поставьте свою подпись на пунктирной линии, чтобы вас быстро доставили в морг, и всё будет готово! …тут и спрашивать нечего, верно? Он медленно поставил чашку на стол и подошёл к окну. Медленно открыв задвижку, он поднял раму и встретился взглядом с обезьяной. — А, У-Укун, я тоже рад тебя видеть, — сказал он с улыбкой, которая, вот точно, не дрожала. Краем глаза он поблагодарил своих предков за то, что на улице больше никого не было. Если бы кто-нибудь это увидел… Он отступил назад и жестом пригласил его в свою комнату. — М-может, войдёшь? Я как раз приготовил ч-чай. Укун кивнул, не переставая улыбаться. — Для меня будет честью присоединиться к тебе. Прошу прощения за вторжение! Он запрыгнул в окно и вытянулся в струнку. Затем он высунулся из окна и постучал по посоху, и тот стал уменьшаться, пока не исчез в его руке. Обезьяна засунула теперь уже крошечный посох за ухо и поклонилась, сложив руки перед собой. Пэйчжи ошеломлённо уставился на этот жест, который он видел только в старых китайских драмах, и сам неуклюже поклонился. — Т-тебе следовало сказать, что ты п-придёшь, — сказал продавец, подходя к шкафу и доставая ещё одну чашку, стараясь, чтобы его руки не дрожали. К сожалению, его заикание не прошло бесследно. — Я бы приготовил что-нибудь по-настоящему вкусное, а не т-только ч-чай. Укун махнул рукой. — Эх, это моя вина. Я был так занят своими делами, что забыл предупредить тебя. В другой раз я обязательно еще попробую твоего рагу. Пэйчжи поставил новую чашку на стол и потянулся за чайником, но тут его глаза расширились. Он быстро указал на стул, и Укун сел, опустив хвост между деревянными ножками. Хозяин наконец взял чайник и, собравшись с духом, аккуратно налил своему… гостю… чаю. Он налил чай до краёв, как делал его отец, когда принимал гостей. Жидкость стекала со звуком, похожим на падение песчинок в песочных часах, где каждая капля символизировала песчинку. А что, если ему не понравится чай? Пэйчжи попытался отогнать от себя мысли о худшем исходе, закончил наливать чай и обеими руками протянул чашку Укуну. Обезьяна так же взяла чашку и, понюхав её, сделала глоток. К огромному облегчению Пэйчжи, его гость причмокнул губами и улыбнулся ещё шире. — О, как давно я не пил освежающего чая? Это твоя собственная смесь? Пэйчжи покачал головой, и напряжение в его теле немного спало. Укун в ответ пожал плечами и, сделав ещё пару глотков, отставил чашку в сторону. — Итак, я исследовал этот великолепный город и увидел много интересного! Ничего похожего на то, что я видел дома. Осмелюсь сказать, что любой лорд, поглядев на местные чудеса, рыдал бы кровавыми слезами от горя! — Он поднял с пола пластиковый пакет, который держал в руках. — Я наткнулся на кое-какие товары и вещицы из этого прекрасного города, но, признаюсь, понятия не имею, что это такое и для чего нужно. Когда я подумал, у кого бы спросить об этом, я вспомнил о тебе и твоём вкуснейшем рагу. Итак, как жителя этого города, я смиренно прошу тебя рассказать мне всё о нём и его тайнах. На мгновение воцарилась тишина. Мысли лавочника замерли, пока он переваривал эти невероятные слова. — Ты… хочешь, чтобы я… научил тебя? Рассказал о Броктон-Бэй? Увидев, что Укун кивнул, Пэйчжи тихонько забарабанил пальцами по ножке стула. Если честно, это было… совершенно неожиданно. — Ч-что именно ты хочешь узнать? Укун достал из сумки и положил перед собой небольшой чёрный предмет. — Я видел, как другие смертные разговаривали с помощью этих маленьких чёрных коробочек. Что это такое? Пэйчжи моргнул и посмотрел на предмет. — Эм… это телефон. — Может, он действительно был «Делом № 53»? Тогда почему он называл себя Сунь Укуном? — Люди используют их, чтобы разговаривать друг с другом? — Как это делается? Мужчина взял телефон и слегка поморщился. Это была старая модель, покрытая коричневыми пятнами. Не было никаких сомнений в том, откуда у его гостя этот телефон. Пэйчжи положил телефон и достал из кармана свой. Он включил устройство и показал экран Укуну, который наклонился поближе. — У каждого телефона есть номер. Если ты хочешь кому-то позвонить, просто введи его номер вот так, — продемонстрировал он. — Затем ты можешь сохранить его под именем человека, чтобы позвонить ему снова. Укун погладил подбородок и кивнул. — Понятно… да, я так и подозревал, когда увидел их, но теперь… и кому ты можешь позвонить с этого «телефона»? — Любому человеку в мире, если у меня будет его номер. — Любой человек в мире… — прошептал Укун, и в его красных глазах вспыхнул огонёк. — Ты ведь не шутишь, верно? — Увидев, что Пэйчжи кивает, он весело рассмеялся. — О, как чудесно! Чтобы поговорить с другом, находящимся за океаном или горой… — он замолчал и хихикнул, — если бы посланники небесного двора увидели это, я готов поспорить, что они бы либо упали в обморок, либо пали ниц перед этим устройством! И они ведь обыденны, да? Я не видел никого без такого устройства. Пэйчжи кивнул и увидел, как хвост обезьяны слегка завилял. Почему он вёл себя как щенок? — Значит, любой может заговорить с любым… как они делаются? — Они сделаны на… фабриках? — Что такое фабрика? — Гигантский дом, где люди могут очень быстро производить множество вещей. То есть менее чем за день они могут собрать сотни телефонов. — Действительно ли он не знал об этом, как утверждал? Укун рассматривал грязный телефон с осторожностью ювелира. — У меня ещё столько вопросов… но позже! Можешь сделать так, чтобы он работал, как твой? — спросил он, указывая на треснувший экран. — Эм, извини. Этот не работает. — Сломан? — он осмотрел телефон со всех сторон. — Хм, да, в этом есть смысл, иначе кто бы стал выбрасывать такое сокровище? Вытащив телефон, он достал из сумки следующий предмет. — Что это? — Эм, это боксеры. Нижнее бельё. Укун посмотрел на грязную тряпку и принюхался. Его глаза расширились, он отпрянул и выбросил тряпку в открытое окно. Пейчжи надеялся, что никто этого не видел, и не сводил глаз с сумки. — Я попробовал это, и мой язык влюбился! Как оно называется и из чего сделано?! — Это чипсы начос, и я думаю, что они сделаны из муки и сыра… — и химикатов, но Пэйчжи понятия не имел, как ему это объяснить. Он в замешательстве наблюдал, как Укун разрывает пакет и запихивает его содержимое себе в рот. Постойте, откуда у него вообще пакет с чипсами? — Благословенны будьте создатели этого лакомства! — он кинул пакет через плечо. — Где их продают? — Э-э, в продуктовых, супермаркетах. — Заметив его вопросительный взгляд, Пэйчжи добавил: — В лавках еды. Там есть много разных. — Тогда я попробую их все! — Укун наклонился вперёд и забарабанил руками по столу. — Металлические повозки снаружи — это повозки с яогуай, которых поработили смертные? — Что — нет! — в панике ответил Пэйчжи. — Это машины! Они работают на бензине, а не на растительном масле, и мы производим их на фабриках! — Что за черт? Яогуай? Как из старых историй? Откуда, черт возьми, он это взял?! — А, то место, о котором ты говорил… у тебя есть такая? Пэйчжи покачал головой. — Нет, мне она не нужна. А хорошие стоят дорого. Сначала обезьяна надула губы (надула?!), но потом кивнула. — Понятно, что за такие чудеса приходится платить, даже если всего лишь и материальным богатством. Мужчина посмотрел на Укуна, который хмыкнул и почесал себя за ухом. Он вёл себя не как человек, страдающий амнезией. Он был слишком уверен в себе, слишком расслаблен, как будто делал все это уже очень давно. — Он как будто действительно верит, что он Сунь Укун. Пэйчжи расслабился и наклонился вперёд. Напряжение спало, и теперь это было больше похоже не на визит банды, а на случайную встречу… старых друзей. — Я только утром познакомился с ним и минуту назад из-за его появления чуть не обделался. Его гость игриво усмехнулся и откинулся на спинку стула. — О, как весело! Старина Сунь так много узнал за столь короткое время! — он улыбнулся ещё шире, глядя на лампочку над ними. — Даже солнце приручили и поместили в маленькие бутылочки… лорд вашего города щедр. — Э-э, у нас нет лорда. Городом управляет мэр, которого избирает народ. — «Мэр»? Странное звание. Это что-то вроде губернатора? — спросил он. — Хм. Какая необычная мысль. Мои сородичи короновали меня примерно так же. Ваш лидер сразился с демоном и показал его труп людям, чтобы завоевать их расположение? — Что-о-о, нет, он этого не делал! — ответил Пэйчжи, хотя эта мысль заставила его усмехнуться про себя. Политик, который действительно спустился со своей трибуны, да ещё и в Броктоне? С таким же успехом можно было бы попросить, чтобы с небес посыпались свиные отбивные. — Тогда как же он добился их расположения? — Он произносил речи и давал обещания, и в конце концов ему поверило больше людей, чем остальным. — Выполнил ли он хоть одно из этих обещаний? — Это… — Пэйчжи замялся. — Это другое дело. Укун усмехнулся. — Приятно видеть, что чиновники остаются прежними, из каких бы земель они ни были родом. И всё же он, должно быть, очень влиятельный смертный, раз живёт в такой великолепной волшебной крепости. Владелец магазина моргнул. — Крепости? — Да, той, что на воде. Я никогда не видел такого очевидного барьера. Разве у ваших колдунов нет более тонких средств защиты? О чем же он, чёрт возьми… о. Страх, который он испытывал раньше, снова начал нарастать. — Это не его… крепость. Это место, где… — он прикусил губу. Как объяснить, что такое СКП, учитывая все? — Работают герои. Укун склонил голову набок, а затем его глаза расширились. — Ах да, именно так она себя назвала. Так называют колдунов в этой стране? Её обучал Небесный посланник? Последний вопрос озадачил хозяина магазина. — Небесный посланник? Что ты имеешь в виду? — Знаешь, могущественные существа спускающиеся с небес. Их много, но некоторые из них наверняка побывали в этом городе. Я почувствовал множество колдунов в том магическом куполе. Судя по тому, как мало здесь ци, какой-то Небожитель, должно быть, обучил их какой-то тайной технике. Это ужасно великодушно с его стороны. Пэйчжи попытался сформулировать ответ. В этом предложении было так много странностей, что он не знал, с чего начать. — Укун… когда ты говоришь «Небожитель», ты имеешь в виду, — он ненадолго замялся, — Нефритового императора? Глаза обезьяны расширились. — Этот ленивый алчный выскочка был здесь?! Он действительно соизволил избавиться от своего лишнего веса и спуститься на Землю?! Что ж, это многое объясняет… — Нет! Нет, его здесь не было, — вмешался Пейджи, обеспокоенно облизывая губы. — Ни один Небесный Дух никогда не посещал этот город или что-либо еще в стране. — Или во всем мире. — Не думаю, что кто-то верит в их существование. Он знал, что в округе есть люди, которые до сих пор молятся. У них есть небольшие алтари с благовониями, и они проводят ритуалы во время китайского Нового года. Но это всего лишь традиция, не более того. Как можно верить в подобные истории, учитывая состояние мира? — …их существование? Теперь Укун действительно замолчал. Он некоторое время смотрел на Пэйчжи таким взглядом, что тому захотелось попятиться. Затем Укун прикрыл рот рукой и замычал — или забормотал — что-то неразборчивое, а другой рукой постукивал по столу когтями. Пэйчжи хотел расспросить его подробнее, но узнал этот сердитый взгляд — никто не хотел, чтобы его перебивали, когда он так размышлял. Поэтому он промолчал. Наконец обезьяна убрала руку ото рта и глубоко выдохнула. Затем она понюхала чайную чашку и всё вокруг, прежде чем снова встретиться взглядом с взволнованным Пэйчжи. — Прошу прощения, Пэйчжи-сяньшэн. Я просто задумался. Тебе не стоит беспокоиться. На чём мы остановились? Он улыбнулся, и Пэйчжи сразу понял, что улыбка была натянутой, по крайней мере отчасти. Приходится учится распознавать такое, чтобы вести себя вежливо с людьми Луна, дабы не пострадать. Но он не хотел злить своего гостя, особенно когда тот, казалось, успокоился. — Мы говорили о героях… — Да-да, конечно. Довольно претенциозно, не так ли? Особенно с таким именем, как у неё. — Но они такие и есть: люди, которые используют свои способности, чтобы… — он сделал паузу, потому что часть этого предложения эхом зазвучала у него в ушах. — Подожди, нее? Укун кивнул. — Да, девочки. Я считал её просто избалованной, несмотря на её способности, но теперь вижу, что в её словах есть доля правды. Нет. О нет. Пожалуйста… — Ей ещё многому предстоит научиться, если она хочет соответствовать своему титулу. «Слава» — это немного самонадеянно, не так ли? У Пэйчжи отвисла челюсть, а в горле пересохло. — Т-ты в-встречался со Славой? Обезьяна не заметила его огорчения и ответила утвердительно. — Я вызвал её на спарринг, чтобы проверить, так ли она хороша, как говорит. Разумеется, я победил, хотя и обнаружил кое-что неприятное. После того, что ты мне сейчас сказал, у меня возникло ещё больше вопросов… Если Укун и продолжил говорить, Пэйчжи его не услышал, потому что в ушах у него звенело от звука бьющегося стекла. Он услышал новости о драке с участием героя-подростка и о том, что в результате было повреждено несколько зданий. Пострадавших и раненых не было, но репортёр утверждал, что «очевидцы видели, как члена «Новой волны» швыряли, как тряпичную куклу. — Это был он?! Отлично. Теперь он укрывал преступника. Стук чашки о стол вывел его из оцепенения, и он увидел, как Укун ставит свою чашку. — Мне ещё многое предстоит узнать об этой земле, Пэйчжи-сяньшэн. Я могу отдохнуть где угодно, но, боюсь, мне придётся и дальше привыкать к зловонному воздуху этого города. Несмотря на все его чудеса, вы, смертные, действительно переборщили с этим. В конце концов, дурной воздух порождает дурные мысли. Не мог бы ты приютить меня на какое-то время? Пэйчжи не мог поверить своим ушам. Должно быть, он снова спит, просто не может быть иначе. — П-приютить? То есть ты будешь спать здесь? — Да. Я довольно привязался к твоему обществу и хотел бы, чтобы наши уроки продолжались как можно дольше. Я обещаю не мешать тебе заниматься делами настолько, насколько это возможно. … … Он не знал, как долго смотрел на Укуна, главным образом потому, что пытался придумать предлог, любой предлог, чтобы не пускать обезьяну к себе. — А-а, для меня было бы честью принять тебя, Укун, но я боюсь, что… — он сглотнул. — Помнишь м-магическую крепость? Т-там живут колдуны, которых называют Героями, потому что они б-борются со Злыми духами в этом городе, а з-здесь, по соседству, их много. Он набрал воздуха, чтобы продолжить, но тут вмешался Укун. — Ты боишься последствий, если меня застанут с тобой? Хм. — Он снова откинулся на спинку стула и покачался на нём, балансируя на одной ножке. — Я не удивлён. Всегда найдутся негодяи, которые будут использовать магию во зло. Это свойственно людям и неизбежно. Я, конечно, нанесу им положенные визиты, но не хотел бы утруждать вас их банальными угрозами… Он погладил свой мохнатый подбородок, как мастер кунг-фу из старого фильма. Через несколько секунд он повернулся и посмотрел на Пэйчжи. — Весь этот дом принадлежит тебе? Владелец магазина моргнул, а затем кивнул. — Д-да. Мой отец купил всё здание вместе с квартирой. — Твой отец, да? Очень хорошо. Укун встал и выпрыгнул в окно. Высунув голову, Пэйчжи увидел, как в руке обезьяны оказался посох, которая затем повела им по земле, обходя дом. Выскочив из комнаты, Пэйчжи спустился вниз и вышел через дверь как раз в тот момент, когда Укун обошёл дом с другой стороны, всё ещё волоча посох. Но в тот момент, когда Укун встал у него на пути, воздух окрасился в красный цвет. Пэйчжи отпрыгнул назад, уставившись в землю. Там, под кончиком посоха Укуна, виднелась длинная чёрная отметина, отливавшая красным. Он поднял глаза и увидел, что обезьяна довольно смотрит на него. — Вот! Пока я этого хочу, ни один хулиган или смутьян не сможет причинить вред этой скромной лавке или кому-либо в круге. Он взмахнул посохом и перекинул его через плечо. — Это развеет твои тревоги, Пэйчжи-сяньшэн? Бедный лавочник переводил взгляд с черты на Укуна и обратно, пытаясь что-то сказать, но у него ничего не получалось. — Скажи «нет», скажи «нет», ни в коем случае! У тебя ещё есть шанс, Пэйчжи Ло. Ты ещё можешь избежать того, что банды будут охотиться за твоей жалкой маленькой головой, если просто скажешь самопровозглашённому Сунь Укуну «нет»! … — …спасибо?