Великий Мудрец, Равный Небу и превосходящий Броктон

Сходились облака из разных стран, Мрак наступил, и черный пал туман. Вздымались волны силы несравненной Во всех концах взволнованной вселенной. И эти волны испугать могли б Креветок, крабов и проворных рыб. В лесах деревья, падая, ломались, И волчьи стаи в страхе разбегались. Тигр присмирел и в горы убежал. Чтоб прятаться под выступами скал. И продавцов на улицах не стало, И покупателей осталось мало: Князья в покоях ищут тишины, Военные, гражданские чины, Давно уже вернулись в управленья; Дворец многовековый впал в смятенье, Шатаются высокие дома, И трон свалила эта кутерьма. «Путешествие на Запад», глава 3 Сунь Укун ворочался на толстом матрасе, укрытый тонким одеялом, которое ему дал хозяин. Матрас был очень мягким, что, как он узнал, было обычным делом в этой стране. Он не шёл ни в какое сравнение с весенними облаками или золотыми шёлковыми подушками во Дворце Полярной звезды, но был намного лучше плетёных циновок. Он посмотрел на потрескавшийся потолок с пятнами грязи и голой лампочкой посередине. Простой механизм, включающий и выключающий свет с помощью переключателя, без всякой магии. Однако после пятидесяти или около того включений новизна приелась. — Эта комната вполне могла бы находиться в особняке дворянина, если её немного привести в порядок. Новый слой краски тоже не помешал бы. Несмотря на всю свою изобретательность, эти смертные любят свои унылые здания, даже со стеклянными шпилями. Даже фермеры красят свои стены. — Он вздохнул и усмехнулся. — Посмотрите на меня, я лежу в постели и размышляю о деталях потолка, как больной, который боится уснуть. Мне даже сон не нужен! Хотя это и было правдой — Укун мог обходиться без сна целых три года, — он всё равно любил поспать или хотя бы полежать и расслабиться. Это была привычка, оставшаяся с тех мирных времён, когда он был правителем горы Цветов и Плодов, и он не собирался от неё отказываться. — Если бы я только мог плыть по течению, ни о чём не беспокоясь, но, увы, моё внимание привлекли более тревожные дела. Нефритового императора не существует. Богов не существует. Великий мудрец сел и укутался в одеяло, накинув его на голову и плечи, как сутану. Эти слова, произнесённые как очевидная истина, сильно задели его, и, несмотря на то, что он быстро скрыл своё потрясение от хозяина, заявление Пэйчжи никак не выходило у него из головы. — Полный абсурд этого утверждения… как такое возможно? — подумал Укун, сдерживаясь, чтобы не почесаться о тонкое одеяло. — Каждый смертный знает о богах и их силе. Они — часть мира и порядка мироздания, даже если считают себя выше этого. Даже в самых отдалённых деревнях и сёлах есть свои местные боги и суеверия. Записи о божественных деяниях обширны, а их следы на земле видны всем смертным. Не говоря уже о подвигах и могуществе будд. Хех, несмотря на все их заявления о непричастности к земным делам, они будут рады любой похвале от смертных, и чем щедрее, тем лучше. Он потёр подбородок и посмотрел в окно, где в темноте мерцал слабый свет уличного фонаря. — Не потому ли, что это далёкая страна со странными людьми, находящаяся за великим океаном, Пэйчжи-сяньшэн говорит свои слова с такой уверенностью? Однако для божественных и просветлённых расстояние не имеет значения. В самом деле, сыновья Ао Гуана плавают и прыгают в четырёх сторонах света и без колебаний хвастаются своим нелепым оперением перед всеми смертными и духами, которые их видят. Он сложил когтистые руки, и с его губ сорвалось хриплое рычание. — Нет, дело не в том, что он утверждал, что ничего не знает о богах, иначе как бы он говорил о Нефритовом императоре? Он утверждал, что их не существует. Как будто они были выдуманной басней. Он упал и снова перекатился по матрасу. — Ба, в этой загадке слишком много пропущенных слов! Он продолжал размышлять над этим новым знанием, пытаясь найти ему опровержение. К сожалению, ничего не приходило в голову. В конце концов его размышления прервал тихий стук. — Э-э, Укун? Ты проснулся? Он покачал головой и медленно поднялся, одеяло соскользнуло с него и бесшумно упало на пол. Посмотрев в окно, он заметил, как рассвет окрашивает ночное небо в слабые красные тона. Неужели он так глубоко задумался? С помощью хвоста он открыл дверь и увидел хозяина, который стоял, сложив руки на груди, с едва заметной улыбкой на лице. Укун улыбнулся ещё шире и поклонился. — Доброе утро, Пэйчжи-сяньшэн. Ещё раз благодарю тебя за гостеприимство. — А, и тебе доброе утро. Я тебя разбудил? — Нет-нет, я как раз размышлял о вчерашних событиях, когда ты постучал. Мне понравился матрас, он очень упругий. Взгляд Пэйчжи скользнул по предмету, о котором шла речь. — Я рад это слышать, — ответил он сдержанным голосом, в котором слышалось замешательство, хотя Укун не понимал почему. — Я приготовил чай и завтрак, если ты хочешь есть. — Великолепно! Веди! Хозяин обернулся, и Укун последовал за ним, сразу почувствовав сильный аромат чая и риса. Когда они вошли на кухню, на столе стояли чайник, две миски с рисом и две пустые чашки. — Сегодня у меня нет тушёного мяса, так что, надеюсь, тебе понравится это, — сказал Пэйчжи, указывая на стол. Укун отодвинул стул, сел перед тарелкой и вдохнул. Аромат наполнил его ноздри, и он улыбнулся ещё шире. — Как восхитительно пахнет! Ты отлично готовишь! Пэйчжи моргнул, а затем медленно потёр лоб и отвернулся. — Ничего особенного. Я часто ем это по утрам, чтобы настроиться на день. Мужчина сел перед другой чашей и налил им обоим чаю. Быстро поклонившись, Укун с удовольствием осушил свою чашу. — Ах, как же давно я не ел хорошей каши! — сказал он, ставя на стол опустевшую миску. — У тебя талант к готовке, Пэйчжи-сяньшэн. Гордись этим, ведь это достойно похвалы. Можно мне ещё? Щеки хозяина дома раскраснелись, но Укун ясно видел, как дрожат его губы, даже когда тот накладывал в миску Царя Обезьян еще одну порцию. Они продолжили есть, но на этот раз Укун не торопился и наслаждался простым блюдом. Чай был той же смеси, что и вчера, и на вкус был таким же приятным. Укун заёрзал на своём месте, и стул скрипнул. Ещё одна странная деталь. — Стулья — обычное дело в этой стране? Я не видел ни ковриков для сидения, ни матрасов для сна. Кровати тоже приподняты, почему? Пэйчжи проглотил еду и промычал что-то невнятное. Его лицо приняло неуверенное выражение. — Так принято здесь и в большинстве стран мира. Это гораздо удобнее, чем циновка. Он посмотрел на оба стула и качнул своим, прежде чем ухмыльнуться. — Совершенно верно! Ни крошки, ни пятнышка на твоей одежде! — Пэйчжи лениво кивнул и вернулся к еде, переводя взгляд с миски на Укуна. Тем временем Царь Обезьян сделал ещё один глоток чая, и напиток, стекая по его горлу, успокаивая разум. — Хм, простая еда и чай в начале дня… какие приятные воспоминания. Песчаный монах был лучшим поваром в нашей маленькой компании. Его улыбка на мгновение померкла, когда проблема, не дававшая ему уснуть, снова всплыла в его сознании, едва не сведя на нет действие чая. — Чёрт, неужели я не могу насладиться едой, не провалившись в эту бездонную яму?! Он поставил чашку на стол и жестом остановил хозяина, который хотел подняться. — Пэйчжи-сяньшэн, еда была восхитительной, спасибо. Я прогуляюсь по вашему необычному району и больше не буду утруждать тебя этим утром. Он уже собирался встать со стула, когда заметил, как с лица хозяина схлынули все краски. Странно, он не сделал ничего (пока что), что мо гло бы вызвать такую реакцию. — Я тебя чем-то обидел? Пэйчжи быстро покачал головой. — Н-нет, всё не так! Просто, э-э-э… — он указал на Царя Обезьян, размахивая руками, как будто пытался схватить какой-то предмет. — Ты очень, как бы это сказать, выделяешься. Я боюсь, что люди запомнят тебя и вернутся сюда за тобой, — закончил он, поморщившись. — Ах, но я же взял этот магазин под свою защиту, разве ты не помнишь? Ни ему, ни тебе ничего не угрожает, что бы кто ни делал. Мужчина нерешительно взглянул в сторону окна. — Да… но я не всегда здесь. — Ох? И это всё? Укун усмехнулся и легонько махнул рукой хозяину. — Твоё беспокойство понятно, Пэйчжи-сяньшэн, но ты можешь не волноваться. Если я привлеку внимание толпы, я сделаю всё возможное, чтобы за мной не последовали. Хозяин дома, не в силах вымолвить ни слова от изумления, вздохнул и опустил голову, едва заметно кивнув. — …если ты так говоришь. Укун снова широко улыбнулся и открыл окно, чтобы утренний ветерок ласкал его шкуру. Он выпрыгнул из окна и приземлился за пределами круга. Отряхнув свою синюю мантию, он обернулся и увидел, как Пэйчжи с обеспокоенным видом высовывает голову из окна. Он быстро поклонился торговцу и, сделав сальто, пролетел в воздухе чуть больше секунды, прежде чем приземлиться на крышу. Быстро перепрыгнув ещё через несколько крыш, он приземлился на плоскую крышу, увенчанную белыми канистрами и массивными декоративны ми элементами. Были ли они частью какого-то механизма, призванного помогать обитателям этого дома? Он смотрел на поле из серого камня и чёрной черепицы, отбрасывающее тени на улицы, пока солнце посылало свои первые лучи с моря. Из домов начали доноситься скрипы и бормотание — жители, без сомнения, начинали свой день. Укун глубоко вдохнул и позволил запаху моря и доносящимся издалека ароматам еды наполнить себя. — Не так уж сильно отличается от того, что было дома. Крестьяне и лорды просыпаются, чтобы приступить к работе, и каждый идёт своим путём в жизни. — Он поморщился и недовольно проворчал: — Эмитуофо, насколько этот город вонюч? Нет, мне придётся к этому привыкнуть, по крайней мере, пока я не найду решение. Укун сел на карниз крыши и лениво пнул воздух. Напевая себе под нос, он посмотрел на небо и почувствовал, как его улыбка становится всё более натянутой, пока не осталась лишь в уголках рта. Несмотря на сытный завтрак Пэйчжи, в его каменной голове всё ещё крутилась мысль, возникшая ранее. — Мост слишком разрушен, чтобы перейти эту реку, — тихо сказал он себе. — Почему реальность здесь — сказка? Он посмотрел на небо и прищурился. Он увидел то, что было за морем облаков и за пеленой тумана, пропитанного грязью и пылью. Небеса погрузились в чернильную тьму, и перед ним развернулась завеса из бесконечных звёзд. Мимо его глаз проносились парящие объекты, усеянные мерцающими огоньками. Он едва не моргнул и почувствовал, как у него изо рта высунулся язык. — Это не небесные творения. Смертные создали машины, которые достигли самых небес? Он попытался сосредоточиться на одном из таких устройств, но громкий шум позади него отвлёк его. Он оторвал взгляд от неба и увидел позади себя металлический вентилятор, вращающийся внутри одного из выпирающих украшений. Воздух, обдувающий вентилятор, попал ему в нос, и он поморщился. — Так вот почему воздух такой зловонный? — Он подошел ближе и поднял руку, намереваясь вырвать отвратительное приспособление из камня, когда увидел, что оно не единственное; их было по меньшей мере несколько на каждой крыше! — Какой цели они могут служить? Разве эти смертные не знают, что чистый воздух обеспечивает чистоту разума и тела? Ради чего стоит так загрязнять воздух? Укун фыркнул и снова огляделся. — Есть ли здесь место, достойное для медитации? Я не хочу беспокоить Пэйчжи-сяньшэна так скоро после своего ухода… — он замолчал и продолжил осматриваться, пока не заметил проблеск зелени в нескольких зданиях от него. Он снова улыбнулся и запрыгал по крышам, пока не добрался до своей цели: небольшого участка травы, испещрённого каменными дорожками, который резко контрастировал с серыми зданиями вокруг. По краям стояли скамейки и столы, и по меньшей мере половина площади находилась в тени. — Ивовое дерево, — Царь Обезьян покачал головой, не переставая улыбаться. — О, как восхитительно! Он подошёл к дереву и провёл одной рукой по коре, а другой осторожно взял золотой лист и погладил его между пальцами. — Ах, если бы госпожа Гуаньинь могла видеть это, она бы заплакала от горя. Ни одно дерево не должно быть так окружено грязью и камнями, — он поднёс лист к носу и понюхал его. — И всё же я чувствую в нём заботу и стойкость. То, что оно растёт и процветает в таких условиях, говорит о его выносливости и доброте его садовника. Он сел у подножия ивы и принял позу лотоса. Глубоко вздохнув, он взял лист обеими руками и снова посмотрел на небо. — Если смертные действительно покорили небеса с помощью этих машин…почему Небеса не вмешались? Они завистливы, я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Смертные остаются внизу, а боги и будды — наверху. Они бы приняли одного-двух просветлённых смертных, но не это. — Не сводя глаз с облаков, плывущих под морем звёзд, он заметил ещё несколько объектов, пролетевших мимо него на головокружительной скорости. — Их довольно много… как давно эти смертные их строят? И что они там делают, паря над миром? Он перевёл взгляд с неба на юг и замурлыкал, когда лёгкий ветерок зашелестел в ветвях ивы. На мгновение, длившееся удар сердца, он увидел размытые силуэты, выглядывающие из-за зданий, меняющиеся и мерцающие на фоне золотого неба. — Эти призраки — и так называемые «герои» — ещё одна загадка», — подумал он. — Пэйчжи-сяньшэн говорил о них как о чём-то обыденном. Мне ещё предстоит спросить его, относится ли это только к этому городу или ко всему королевству Мэйго, но даже если нет, то они далеко не безобидны. Можно было бы подумать, что Небесные Армии уже уничтожили бы их, и я не сомневаюсь, что они это наверняка сделали бы. Тогда почему они этого не сделали? Солнце начало свой путь по лазурному небу. Несколько листьев заплясали, срываясь с ветвей ивы под дуновением осеннего ветра. — Я мог бы просто спросить о ситуации у местных туди; они всегда готовы помочь. Только я с трудом могу представить себе туди, который стал бы жить в этом болоте с грязной ци. Или… Когда Укун подумал о Небесах и их обитателях, его настроение испортилось, а хватка на листе стала крепче. Он не испытывал неприязни к странной мрачности, которая охватывала его всякий раз, когда он думал о Небесах. Он в полной мере ощутил их неприязнь к нему, и, несмотря на дружбу, которую он завёл за время своего пребывания там, он ни в малейшей степени не закрывал глаза на их недостатки. Можно было бы подумать, что его великое путешествие заставило его забыть о старых обидах, но… — Было одно дело… и один спор. Я помню деревья и реки моего родного края, помню, как мои дети с восторгом встречали меня. А потом… Слова. Гром. Лезвия. Крики. Тишина. Он с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Дальше были только тьма и камень, пока он не очнулся под лунным светом рядом с лавкой. — Ещё одна загадка. С тех пор как я прибыл в этот город, я помню только эти ощущения. Что со мной случилось, что я оказался так далеко от своей горы? Он чувствовал, как всё глубже и глубже погружается в своё сознание, пытаясь рассеять туман, и вдруг почувствовал, как что-то стукнуло его по ноге. Укун резко открыл глаза и увидел в нескольких шагах от себя маленького мальчика в синей рубашке с белыми буквами. Ему едва ли было больше трёх лет. Ребёнок посмотрел на него, и на его лице застыло выражение шока. Укун опустил взгляд и увидел оранжевый мяч рядом со своим коленом. Подняв глаза, он взял мяч и поднял его над головой. — Привет, малыш. Это твой мячик? Мальчик перевёл взгляд с него на мяч и обратно и медленно кивнул. — Ты хочешь его вернуть? — спросил он. Бедный ребёнок на мгновение отвлёкся от мысли о побеге. Укун мягко подкатил мяч к ребёнку и наблюдал, как тот осторожно берёт его, не сводя глаз с мяча. Царь Обезьян мысленно покачал головой. Он мог многое, но никогда бы не заставил ребёнка плакать. Осторожно подняв руку, он выдернул у себя из головы волос. Увидев недоумение на лице ребёнка, он подул на волос, и тот превратился в деревянную погремушку. Мальчик уставился на его волшебство, и Укун громко расхохотался. Он потряс погремушкой, прежде чем протянуть её мальчику. Мальчик прикусил губу, крепко сжимая мяч, а затем осторожно начал приближаться к Укуну. Пока он медленно шёл к нему, Укун старался не двигаться. Наконец, когда мальчик оказался на расстоянии вытянутой руки, Укун положил игрушку в его раскрытую ладошку. Мальчик быстро отступил назад, всё ещё с подозрением глядя на Укуна, а затем посмотрел на погремушку и встряхнул её. Два привязанных шарика ударились о кожаный барабан и зазвенели. Он ещё несколько раз встряхнул игрушку, и она снова зазвенела. — Как тебя зовут, дитя? — спросил Укун на родном языке. Мальчик на мгновение замер, а затем прикусил губу. — Тао, — ответил он. — Тао, — повторил Укун, пробуя имя на вкус. — Сильное имя. Мальчик — Тао — уставился на Укуна, скользя взглядом по его телу. — Ты правда обезьяна? Укун надулся. — Ну конечно, я обезьяна! — Он схватил себя за хвост и помахал им перед лицом. — Если бы я не был обезьяной, у меня бы не было этого хвоста, верно? Тао в изумлении смотрел на хвост, не сводя с него своих маленьких глазок. — Что ты за обезьяна? Мама купила мне книжку с обезьянами. Там была одна с большой красной задницей, другая со смешным лицом, но я не помню, чтобы там была говорящая обезьяна. Укун опустил хвост и схватил ещё один лист, который затем покрутил между пальцами. — Я волшебная обезьяна! — Он подул на лист, и тот превратился в маленькую кисточку. — Круто! Как ты это сделал? — Магия! — воскликнул он, протягивая кисть. Тао взял кисть и осмотрел её. — Что привело тебя в этот прекрасный сад, Тао? Играешь со своим мячом? — Д-да, — кивнул Тао. — Мама спит, и она сказала, что я могу поиграть, если останусь в парке. Я пнул мяч, и он попал в тебя… — он смущённо опустил глаза. — Прости. Он отмахнулся от него. — Всё в порядке, Тао. — Он указал на мяч. — В какую игру ты играл? — Эм, я просто пинал его. Мои друзья не смогли прийти поиграть. — Он нахмурился. — Сестре не нравится играть с мячом. — Хм, большинству женщин не нравятся мужские игры, — Укун потёр подбородок, а затем щёлкнул пальцами, комично расширив глаза. — Вот что! Я мог бы поиграть с тобой! — Серьёзно? — спросил Тао, и в его глазах мелькнула надежда. — Конечно! Я уже сто лет ни во что не играл! Раньше я постоянно играл с друзьями, — сказал Укун, вставая и отряхивая свою мантию. — Во что будем играть? Малыш улыбнулся и уже собирался ответить, но остановился и посмотрел на свои новые игрушки. Увидев выражение его лица, Укун рассмеялся. — Ты можешь положить свои подарки прямо на землю, малыш. Никто их у тебя не украдёт. — Ну ладно! — он положил погремушку и кисть рядом с собой и передвинул мяч к ногам. — Я бью по мячу, и ты тоже бей. Если я промахнусь, я проиграю, если ты промахнёшься, ты проиграешь. — Тогда начнём! — воскликнул Царь Обезьян, пританцовывая. Тао отпрянул, сморщив своё пухленькое личико, и пнул мяч в сторону Укуна. Обезьяна посмотрела на катящийся к ней мяч и отбила его хвостом. Глаза Тао расширились от удивления, когда мяч подкатился к нему. — Круто! — Мне тепло, но спасибо за заботу. А тебе не нужна куртка? — Э-э, нет, — ответил Тао, странно глядя на него. — Ты крутой, значит, ты… — он задумался и прищурился. — Потрясающий! Ты потрясающий! Теперь это было слово, которое Укун понял. — Спасибо, маленький Тао. Тао продолжает смотреть на него, все чаще поглядывая на его хвост. — Ты супергерой? Как те, другие? Укун наклонил голову. — Супергерой? Забавный титул. Меня называли примерно так же… — Видя, что Тао продолжает пялиться, он одарил его усмешкой. — Давай заключим небольшое пари. Если ты выиграешь, я скажу тебе, герой ли я. Тао решительно кивнул. — Хорошо! Я выиграю, вот увидишь! — Ха! Вот это дух! Так эти двое, обезьяна и мальчик, начали свою маленькую игру. Мяч летал туда-сюда: Тао пинал его, а Укун подбрасывал хвостом, прыгая с одной ноги на другую. Пока мальчик был увлечён игрой и улыбался во весь рот, Укун заметил, что за ними через окна и из-за дверей наблюдают взрослые. Никто не подошел к ним — на самом деле, те немногие, кто проходил поблизости, казались напуганными, но он заметил пару, достающую свои… телефоны … и держащую их высоко. — Как странно, — подумал он. — Пэйчжи-сяньшэн сказал, что их использовали для общения друг с другом, и вчера я видел, как люди подносили их к ушам. С какой целью они это делают? Он мысленно пожал плечами. — Я спрошу его позже. А пока, думаю, малыш заслуживает награды. Когда Тао с криком ударил по мячу, Укун опустил хвост ровно настолько, чтобы мяч пролетел мимо него и отскочил от дерева. Мальчик на мгновение замер, а затем на его лице расплылась торжествующая улыбка. — О, горе мне! — воскликнул Укун, задыхаясь и прижимая руку к груди. — Меня победил могучий воин! Я думал, у меня есть шанс, но, увы, мои старые кости слишком слабы! Он взмахнул рукой и низко поклонился. — Ты честно выиграл эту игру, Тао. Пусть никто не скажет, что я не держу слово. Выпрямившись, он улыбнулся, глядя на то, как Тао размахивает кулаками, с нетерпением ожидая ответа. — Ты хотел знать, герой ли я? — спросил он в ответ на быстрый кивок. — Мои путешествия привели меня в самые разные уголки мира, через множество земель и океанов. Я убил сотни яогуай и злодеев и спасал как крестьян, так и принцев. Меня называют героем, но я гораздо больше, чем просто герой! Он поднял руку и вдохнул, а ребёнок заворожённо наблюдал за ним. — Я — — МЭЙ! Укун и Тао тут же повернулись на крик. На краю парка двое мужчин в масках удерживали женщину. Третий мужчина стоял рядом с ними, уперев руки в бока, а четвёртый держал за руку девочку и тащил её к большой чёрной машине. — Это моя сестра! — воскликнул Тао, и в его голосе прозвучала тревога. Он лихорадочно огляделся по сторонам, прежде чем повернуться к Укуну. — Ты должен спасти её! Укун подошёл и осторожно положил руку мальчику на плечо. — Не волнуйся, Тао, я как раз собирался это сделать. Только не подходи, я обещаю, что с твоей сестрой всё будет в порядке. С этими словами он бросился через парк и подпрыгнул в воздух. Крутанувшись в прыжке, он опустил ногу на голову третьего бандита, приземлившись. Все сразу же повернулись к нему. Бандит под ним застонал, и Укун ударил его ногой в спину, заставив замолчать. — Доброе утро, джентльмены, — сказал Укун своим хриплым голосом, полным веселья. — Я бы спросил, как у вас дела в этот прекрасный день, но, видя, как вы отчаянно нуждаетесь в компании и хватаете женщин прямо на улице, я бы сказал, что вы в глубокой печали. Бандиты напряглись, их неуверенность была очевидна даже сквозь демонические маски. Мать смотрела на него в шоке и отчаянии, по её щекам текли слёзы. — Я, например, никогда бы не стал стыдить мужчину за то, что он ищет женского общества, — продолжил он и указал на пленную семью. — Так почему бы вам не отпустить этих прекрасных дам, а я с радостью помогу вам приударить за женщинами вашей мечты. Бандит, державший девочку, нарушил молчание в группе. — Думаешь, ты нас напугаешь, Плащ? — сказал он, крепче сжимая девочку, отчего та захныкала. — Если ты нас тронешь, тебе конец. Эта сучка, — он кивнул в сторону матери, — не заплатила, так что её дочь будет служить АПП. Дракон требует свою дань, и никто не освобождён от неё. Мать сдавленно всхлипнула, а Укун замычал: — Дракон? О, расскажи. Я уже давно не видел великого Луна Востока. Один из головорезов резко выдохнул. — Он знает Луна? — прошептал один из них. — Чёрт, может быть… — Заткнись! — крикнул явный лидер, прежде чем повернуться к Укуну. — Вот моё предложение. Ты уйдёшь, и Лун не повесит твой обгоревший труп посреди улицы. — Как заманчиво, мне нравится, когда моя шкура цела, — протянул Царь обезьян и погладил свой мохнатый подбородок. — Но, учитывая, что я дал обещание своему маленькому товарищу по играм, — он опустил руку, и его улыбка превратилась в оскал, обнажив клыки на всеобщее обозрение. — Боюсь, мне придётся отказаться. В мгновение ока Укун оказался рядом с матерью и двумя головорезами. Он схватил их за руки, которыми они удерживали женщину, и оторвал их от неё, вызвав у них крики боли. Он оттолкнул их, и мать смогла освободиться. Двумя быстрыми движениями он схватил их за головы. Даже не взглянув, он ударил их головами друг о друга, разбив их маски. — Хм, мне показалось, или я услышал глухой звук? — спросил он, бросив на землю бандитов, которые теперь были без сознания. — Должно быть, это объясняет их бестактность. — Мэй! Снова раздался болезненный крик матери, и он увидел, как последний бандит приставил нож к горлу девочки. Мать подняла руки и заговорила с дочерью спокойным, но дрожащим голосом. — Всё в порядке, милая, мама здесь… — ЗАТКНИСЬ, СУКА! — заорал главарь и придвинул нож ближе. Он повернулся к Укуну и зарычал. — Сделаешь ещё шаг, и я перережу ей горло! Мэй захныкала, и её глаза наполнились слезами, готовыми вот-вот хлынуть наружу. Мать снова выкрикнула имя дочери, и бандит медленно отступил назад, в открытую машину. А что же Укун? — Твоя самооценка ниже, чем я думал. Мужчина, чья единственная сила заключается в том, что он угрожает маленьким девочкам, определённо не подходит на роль мужа. Бандит замер, и Укуну показалось, что у него дернулся глаз. Укун продолжал ухмыляться и медленно шагнул вперёд. — Ну же, разве ты не хочешь доказать, что я не прав? Показать, что выбранная тобой дхарма принесёт тебе славу? — его голос понизился на октаву и стал похож на рычание. Бандит напрягся, и лезвие вжалось глубже, едва не порезав нежную кожу девочки. — Или ты понял, что всё это пустое и ложное… как и пространство внутри твоего черепа? Царь обезьян развернулся, и его хвост отбросил нож в сторону. Бандит выругался и ослабил бдительность, что позволило Укуну снова развернуться, и на этот раз его хвост обхватил девочку за талию и оттащил её в сторону, прямо в руки матери. Бандит резко повернулся к нему и потянулся к куртке, но Укуну удалось вытащить свой посох из уха и метнуть его в бандита. Оружие размером с волосок увеличилось до обычных размеров и ударило бандита прямо в лоб, отбросив его к машине. Машина заурчала, и Укун увидел лицо в окне. Не теряя времени, он бросился к бордюру, подобрал свой посох и заставил его пробить салон машины и выйти через дверь, проделав дыру. Схватив посох обеими руками, он поднял его, а вместе с ним и машину с двумя пассажирами, а затем швырнул ее обратно на землю. От силы удара улица содрогнулась, и из машины в сторону полетели металлические обломки. Не останавливаясь ни на секунду, Укун убрал свой посох и подошёл к разбитой машине. Он распахнул переднюю дверь и вышвырнул водителя наружу. Затем он подошёл к большой двери и поднял за полы куртки лидера, который был весь в синяках и ссадинах. — Жаль, — притворно сокрушался он. — Если бы ты принял моё предложение, твоя карма могла бы измениться. Он повернулся и посмотрел на улицу, где из ближайших зданий начали выходить люди с ошеломлённым и в то же время испуганным видом. Воздух наполнился шёпотом и бормотанием, всё больше людей доставали свои телефоны и поднимали их вверх. Оглядевшись, он заметил в нескольких шагах от себя металлический цилиндр с открытым верхом. Прочитав надпись на его боку, он оживился и хмыкнул. — Тебе нужно время, чтобы обдумать свои действия, и я знаю, куда тебя отправить, — сказал он лидеру, который был не в состоянии произнести что-то членораздельное. Он подошёл к цилиндру, поднял мужчину и окунул его головой вниз. Он сделал шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой, и отряхнул руки. — Так-то лучше! По крайней мере, эти смертные пытаются убирать за собой. Сделав это, он повернулся к семье, которая теперь была в сборе и обнималась изо всех сил. Он подошёл к ним, вращая своим посохом, и они сразу обратили на это внимание. — Ты был таким классным! — воскликнул Тао, подбегая к нему и подпрыгивая на месте. — Ты просто прыгнул и БАЦ! А потом СВИСТ! А потом ты сделал это, как в «Стрит Файтере», и… Укун от души рассмеялся и погладил мальчика по голове. — Мне приятно знать, что ты восхищаешься моими поступками. Это меньшее, что я мог сделать за то, что ты подарил мне такую увлекательную игру! Тао продолжал бегать вокруг него и выражать своё восхищение. Укун продолжал улыбаться, а затем повернулся к двум спасённым им женщинам. Он подошёл к ним размеренным шагом, заставив их оторваться друг от друга. Мать посмотрела на него полными слёз глазами, и он увидел, как она напряглась и крепче обняла дочь. — Спасибо, — прошептала она. — Большое вам спасибо. Я пропустила всего лишь одну выплату. Они собирались забрать мою маленькую девочку к тем… — Это было несложно; я не мог стоять в стороне и смотреть, как происходит такая трагедия, — ответил он, успокаивающе махнув рукой. Затем он посмотрел на девочку и опустился перед ней на одно колено. — Ты, должно быть, Мэй. Ты в порядке? — мягко спросил он. Мэй кивнула и шмыгнула носом. Присмотревшись, он увидел, что она старше Тао. На ней была бело-зелёная рубашка, а волосы были заплетены в две маленькие косички. Он медленно потянулся к её лицу и замер, увидев, что мать напряглась. Затем она кивнула, и он осторожно погладил её по шее, где был приставлен нож бандита. — Она не пострадала, не волнуйся, — сказал он матери. Он снова посмотрел на Мэй и провёл костяшками пальцев по её щеке. — Ты сильная, Мэй. Ты не заплакала перед этим негодяем. Гордись своей силой и любовью своей семьи. Она кивнула и шёпотом поблагодарила его. Тао подошёл к сестре сзади и крепко обнял её, на что она ответила не менее крепким объятием. Он отступил назад и стукнул посохом о землю, привлекая внимание всех на улице. — Слушайте меня здесь и сейчас! — провозгласил он могучим голосом, оглядываясь вокруг. — Любой, кто поднимет руку на детей в этой земле, понесет те же последствия, что и эти негодяи! — Он указал на разбитую машину и разбросанные тела. — Они утверждают, что их ведет дракон, и на это я отвечаю: я его не боюсь! Я уже сталкивался с такими, как он, и с радостью сделаю это снова! Если он хочет сразиться, ему нужно только попросить, и Старый Сунь с радостью укажет ему его место! Он перевёл взгляд на семью, которая смотрела на него с отвисшими челюстями и широко раскрытыми глазами, полными слёз и надежды. — Ты спросил меня, герой ли я, Тао? Теперь не бойся, ведь я Сунь Укун! Яогуай бежали от меня, и небеса содрогались от моей мощи! Пока я здесь, никто из вас больше не столкнётся с такой трагедией. Воцарилась тишина, и Укун почувствовал на себе их взгляды и шёпот в ушах. В его груди разгорелся огонь, и он мысленно кивнул сам себе. — Небеса, несомненно, обратят внимание на мои действия в свое время. Если они захотят сделать мне выговор, то пусть сами спустятся сюда! Мне больше не нужно потворствовать их прихотям. И когда они это сделают, я потребую от них ответов о состоянии этой земли! Приняв это решение, он улыбнулся семье и протянул руку. — Теперь, когда все неприятности позади, не подскажете, где я могу найти начос?

***

В другом месте, в магазине с китчевой обстановкой, продавец изо всех сил изображал из себя придушенную курицу, развалившись на прилавке и уставившись на заголовок статьи в своём телефоне.