Тучи в голубом

Арсений удивлённо смотрел на парня с самого его появления. Дерзость и такая свобода с по сути незнакомым человеком этого юнца прямо-таки поразили Арсения. Он невольно сглотнул от неловкости. Солдат опустил глаза, посмотрев на Сморчка, авось, он лучше знает его, что ж это за чудо присело рядом с ними. Василий, было видно, очень хорошо знал его... Мальчик спрятался под скамью, так что лишь шапка одна торчала одним концом, что сразу не заприметишь. Он сжался в комочек, казалось, затаив дыхание, боясь шевелбнуться лишний раз. Арсений лишь ещё больше удивился и посмотрел вновь на юношу. Тот улыбался лучезарной доброй улыбкой, от которой губы становились перевернутый треугольником, а в краях глаз появлялись длинные морщинки, от чего становились глаза, как у лисы. Лицо было какое-то, ну не серое, но бледновато и чуть в копоти, наверное, от поезда и всей его грязи. Парень улыбался так, что были видны зубы, а особенно выделялся левый клык, который был острей второго. Будто сосулька или осколок стекла, наверное такой и острый. Зуб будто просто откололся надвое, одна часть отлетела, а вторая осталась таким кошачьим лезвием, как нож. Арсений вновь сглотнул. — Да так... Слушай, парень... — По виду мальчику было не больше семнадцати, ну может шестнадцать, но это не точно, выглядел все же на первый вариант. А значит... — А ты не в детдоме живёшь? Арсений боялся задать таким образом неловкий вопрос, в конце концов не все же дети по тылам были отправлены в детдома. Но наперекор ожиданиям солдата парень наоборот легко пренебрежительно улыбнулся. — Ну в детдоме, а вам-то чего? Ну, наверное так резко про винтовку спрашивать нельзя, - подумал Арсений, - надо бы издалека с ним начать... — А ты там живёшь или так, случаем оказался? — Именно что случаем! — забавно, но от той гордости, с какой это говорил парень, он даже встал со скамьи, улыбаясь. Впрочем, если не солдату, то другим детям можно было его понять: одно дело когда ты вот уже с рождения ошиваешься в детдоме, а дрегое дело, когда ты там лишь случаем... Во-от! Это совсем другое дело, когда ты не такой как все. Когда ты живёшь надеждой, что ты тут не на совсем, а лишь, как раз, пока не закончиться этот "случай", пока тебя отсюда не заберут... Сморчок из под скамьи это прекрасно понимал. Ему что случай, что не случай, а в детдоме он живёт сколько себя помнит. — Отец-то мой, — продолжал тем временем парень. — кадровый военный! Командир красной армии, он с Буденовым воевал... — как же по лицу мальчишки была видна гордость за его отца... — А мама? — Устраивая такой осторожный опрос, Арсений будто ступал по тонком льду. Один неловкий, неверный, неаккуратный вопрос и весь разговор полетит к черту, а солдату будет стыдно до конца своей жизни. Юнец замолчал, опустив глаза. Всё... Проломился лёд... — Нет. Умерла. — Ответил тот коротко, чётко, ставя точку и дав понять, что продолжать тему не собирается. — Нас с соседнего посёлка эвакуировали, две бомбы упало, ее домом завалило. Арсений замолчал. Тонкая ниточка, которая выстраивалась между ними, оборвалась напрочь. Между двумя опять поступил незнакомый холод и неловко молчание. — Ладно... А ты скажи, у вас в детдоме воруют?.. — Арсений осторожно встал со скамьи и подошёл к тому, все также неловко потупив глаза, после неудачного вопроса. — Конечно, воруют, товарищ боец, это ж детдом! — Парень, на удивление, будто только и был рад, что сменилась пластинка и солдат перевёл тему. — Прямо не знаешь, что у тебя могут спереть... пайку, одежду... Д, подушку из под головы, товарищ боец! — И ты?.. —"...воруешь", хотел спросить товарищ боец, но парень это быстро считал и моментально перебил того. Лицо его изменилось, стало удивлённый, будто так и кричало, мол, "да как ты мог такое подумать?!". — Не, я пока, вот, держусь... Ну ведь вы знаете, что дурной пример заразителен... Арсений недоверчиво смотрел на парня, что-то вызвало в его словах сомнение, пока только тот не знал, что именно. — Что, не верите?.. — Юноша посмотрел на того как бы с укором, с обидой. — А я ведь правду, я ж от того и страдаю, что всегда правду говорю! А хотите докажу??! Парня ж это и впрямь как будто задело, всем сердцем желая доказать свою невинность, тот вскочил на скамью так, что стал почти в два раза выше, ценично топнул своим каблуком сапог по дереву с такой силой, что Сморчку отдало в затылок прогнушейся доской и тот тихо запищал. Раньше, чем Арсений успел хоть что-то сказать, крикнуть "не надо!" или "верю", юнец уже заорал во все горло на всю станцию. — ЭЙ ШАКАЛЫ-Ы!!! ВСЕ СЮДА!!! Вновь тот вопль и крик, который послышался из-за будки-кассы и серого двухэтажного дома за ней. Из-за угла послышался топот, казалось, платформа под всеми тремя дрожала. Выбежали те самые дети, они летели чётко к скамье, а точнее к тому, кто там стоял, словно вождь краснокожих. Глаза у детей горели сквозь их серость, все, наверное, думали, что парень хочет что-то дать им, во всяком случае так подумал Арсений, потому что дети тут же потянулись свои руки к тому, хотев первыми ухватить подачку от того. Визг, шум, гам, Арсений даже закрыл уши. Вдруг, все в секунду прекратилось, когда парень спрыгнул со скамьи грузно хлопнув каблуками по бетону платформы. Толпа притихла, мгновенно рассевшись вокруг того, как в цирке ребята вокруг арены. Сейчас тот юноша был фокусник на этой сцене, который вот уже с готовностью потирал ладони, в предвкушении чего-то. Кто-то из детей сел на лавочку, кто-то на ближние ящики, закрытые грязными тряпками, а кто-то вовсе на бетон. — Перед вами коллектив детдомовцев! — Окинул руками, распростертыми за своей спиной, юноша, толпу, смотря на солдата. Арсений же, что ему оставалось делать, сел в смятении на скамью, ожидая, что будет дальше. — У них нет родителей, но вы посмотрите, какие они весёлые и жизнерадостные! — Юноша рапартовал о детях так, будто лошадей на базаре продавал, а не ребят знакомил с солдатом. И лишь он сказал эти слова, как вдруг рывком схватил за шкирку двух ребят из толпы, это были два мальчика, один в горчичной телогрейке, а второй в драной серой куртке. На лицах ребят застыл такой ужас, что парень в плаще не выдержал и тряхнул их хорошенько, поднимая над землёй. — Улыбнитесь!. Он оскалил зубы, что сверкнул клык на солнце. Дети заулыбались. Получив такой итог, юноша улыбнулся, довольно смотря на солдата, швырнув детей обратно в детскую кучу. Арсений смотрел пораженно на того парня. Господи, ведь никто ничего не скажет, никто не заступится. Все попрятались и лишь ждут, когда будет подачка, сидят и думают, мол, "меня не коснулось, не задело, мне и дела нет..." — Я прошу познакомится с ними поближе... — Продолжал тем временем парень и стало дико, ну как зверь все равно, искать кого-то глазами в толпе. Вдруг глаза остановились на ком-то, Арсений не понял на ком, пока парень не переступил через детей, предварительно, будто бы нечаянно, наступив кому-то на руку, и не вытянул из толпы девочку в длинном пальто серо-зелёного цвета в бежевой кепочке и двумя тугими косичками, в которые были вплетены две белые атласные ленточки. Парень схватил девочку, запрокинув свою руку ей вокруг шеи, будто хотев её задушить. Рука обвилась кольцом вокруг шеи той, упираясь внутренней стороной локтя ей в самое горло. Парень вытянул девочку вперёд на центр этой недо-арены. — Это у нас Боня! Бонифация. Скромная, а всегда голодная. — Парень будто специально мотылял ту в своей хватке, что Боня аж летала у него в руке. —Ааай! Тоша-а! ... — Жалобно заскулила девочка, схватив себя за кепку и натягивая её себе на лицо, как шлем. — Она возглавляет хор мальчиков-туберкулёзников! — злорадствовал голос "Тоши". Он оскалился в насмешливой улыбке, бросив, толкнув в плечо Боню. Та упала у его ног. — Слышь, Бонь, а исполни-ка ты нам арию голодного гостя... — Антон заулыбался, смотря тем временем на толпу, как та отреагирует... Показушность, высокомерие и лицемерие сочили из него сейчас, как сок из берёзы по весне, аж из ушей и носа течёт. — Тош, может не надо, ну Тош... — Боня уж и сама поглядывала на толпу, но не с таким гордым и непоколебимым видом. Наоборот, она сейчас собиралась петь на коленях при всех этих мальчках и туберкулёзниках, которых возглавляет. Уши у неё и щеки стали красными от стыда и смятения. — Чего?! — Антон топнул ногой, поддав хорошенько Боне мыском сапога в колено той. — А ну пой! — Он замахнулся на ту рукой, но Боня быстро пискнула: — Ладно! — Боня скоропостижно выдохнула, взглянула удрученно на толпу, которая заулыбалась во все тридцать два, и стала тихо завывать, — Дайте, дайте ка-аши... Жрать хотят все на-аши... Тоша вдруг достал из кармана сухарик, который легко умещался в его ладони. Вот тут толпа ожила... Значит подачка и впрямь будет, вот она перед тобой, на ладони во всех смыслах. Боня аж рот раскрыла. — Громче! — Улыбался довольный Тоша, увидевший лицо Бони. Боня его уж будто не слышала, она заорала, что есть мочи. — ДАЙТЕ, ДАЙТЕ КА-А-АШИ!! ЖРАТЬ ХОТЯТ ВСЕ НА-А-АШИ!!! — Он стала подползать к парню на коленях, все тянулись к сухарю руками, который Тоша взял большим и указательным пальцем и дразнил им Боню, виляя подачкой перед самым носом. Вскоре Тоша захохотал кинув в руки Боне сухарь и отстал от той. Боня ринулась в толпу скорее подальше от сюда, некоторые дети, что поближе, бросились к ней, хватая её за руки, пытаясь выдрать сухарь из её цепких пальцев, но Боня в один присест запихнула сухарь в рот и довольная села за скамьей. Тоша вновь завертел своей кудрявой головой по сторонам, выискивая новую, видимо, жертву. Секунда и вот Арсений видит, как за хвостик, завязанный на дранную ленточку, юнец вытягивает из толпы девчонку, которая была одета в лёгкую черную фуфайку и серую водолазку. Арсений аж подскочил от такого маразма, но, хотев шагнуть, он почувствовал, как его кто-то схватил за гимнастерку. Арсений опустил глаза, увидев Сморчка, который замотался головой из стороны в сторону, мол, "не иди". Арсений выдохнул, зло смотря на Тошу, но, как и сказал Вася своими серыми глазами, сел. — Это у нас Грачева, по кличке Грач... Девочка вроде и пыталась вырваться, а вроде и от страха у неё ноги аж свело. — Подобно одноимённой птичке, — Тоша отпустил девочку, которая скукожившись и сжавшись, поджав к груди руки, все равно что крылья, с дикими глазами смотрела на насмешника. Он стал прохаживаться вокруг неё вальяжной походкой, сложив ладони в замок. — она любит покопаться в земле, а ещё в дерьме и навозе... Да Грач?! — Девочка замотала головой из стороны в сторону, жалобно смотря на того. Тоша же в ответ лишь больше ощетинился, в один прыжок настиг ту, ноги у Грачевой со страху аж подкосились и тот стал что есть мочи бить её самой головой, держа за ворот, об твёрдый холодный острый бетон платформы. Девочка вскрикнула, стала закрываться руками, прятать лицо, но с какой силой она билась лбом о земь, такие жалкие попытки уберечься лишь оставляли ещё больше синяков, кроме как на лбу, так ещё и на руках. Раз, два, три, четыре, пять ударов головой под звенящий хохот ребят... Арсений видел их лица, которые смеялись, а сами со страхом смотрели на этого, недавно названного "фокусником". Как будто бы они ржали над его издевками не из чистого низкого смеха, а из ужаса к Тоше. Арсений не знал так ли это, но он тут же вскочил со скамьи и что есть сил толкнул двумя руками Антона в плечо так, что тот, навернув кувырок через бок, упал в двух метрах от Грача. Грачева не сразу поняла, что случилось, она лишь услышала ужасающий выдох толпы, которая замерла. Грач обернулся, увидел что Тоша сидит на заднем месте поодаль от неё, а солдат с морщинами на лбу, от сдвинувшихся бровей к середине и с набухшими венами на висках, стоит рядом с ней и смотрит с укоризной и злобой на упавшего. — Ты идиот? — резонный задал вопрос Арсений Тоше, который тут же оскалился в ответ. Волосы у него будто бы стали дыбом и стали ещё более безобразный и грязные. — "Тоша", ты идиот? — Я Антон! — Рявкнул Тоша злобно в ответ, пошатываясь вставая с бетона. — Антон! Ты придурок?! — Крик сорвался строгим рявком из уст Арсения, он подошёл к Антону, строго смотря ему прямо в глаза. Брови сошлись уголком вниз. Антон в ответ на такую наглость даже онемел поначалу, ещё никто его не то что на станции, в жизни так не называл. Чуть ли не с рождения Антон привык, что от одного его озверевщего вида уже шарахается все население, а этот гаденыш, лишь приехал сюда на станцию, как уже осмелел пасть в его сторону открывать. Антон ему сейчас этот концерт на кой хрен устраивал?! Чтоб потом солдат ещё смелее стал или все же чтоб тоже знал, что тут важной шишкой быть не ему и место свое понять?! — Ты раньше страха чтоли родился? — Антон стал наступать на Арсения, который поневоле стал отходить назад, лишь бы Антон не налетел на него. — Да я тебе, паразит,.. — Антон рванул рукой уже напрягши её, как выпущенные когти у кошки и стал открывать пошире пасть, видимо готовясь в любой момент кусать, как Арсений мгновенно отбил руку, с такой силой, что Антон аж отшатнулся. Пока он соображал, пока попытался второй раз набросился на солдата, Арсений уж схватил того за одну руку, рванув на себя и перевернул того через голову на другую сторону от себя. Антон навернув в воздухе кульбит, упал на четвереньки. Он повернул лицо в сторону солдата, будучи спиной к Арсению, скалясь, он был похож сейчас на беспризорную собаку, озверевшую и озлобленную, которая вот уже начинала рычать на него. Антон вскочил на ноги и вцепился в гиманстерку и шею солдата, начав рвать ткань и сжимать пальцы так, что Арсений почувствовал, как его шея немеет. Арсений, плюнув на все самообороны и уроки в армии, вцепился по старинке в волосы Антона, став их драть. Антон, несовладав с ногами упал, Арсений же повалился на того, намертво прижимая к земле так, что Антон завопил, как больно бетон впился в его лопатки. Он скинул с себя солдата, ударив каблуком ему прямо в поддых, у Арсения перехватило дыхание. Двое скатались в один ревущий, рычащиц, кричащий ком, который пылился, поднимал вокруг грязь. Где-то на фоне были слышны крики детей, которые улюлюкали. Все стояли во все глаза смотря на драку. Это какая ж неведаль! Антона, которого все село, комендатура и прилежащее к ней население боится, какой-то солдат кулаками мутузит! Арсений почувствовал дикую, ну просто невыносимо боль в руке, чуть ниже локтя. Он увидел, что ему прямо в кисть вцепился Антон своим клыком. Когда Арсений предполагал в начале их встречи, что левый клык Антона, наверняка, очень острый, он не ошибся. Клык, как жало змеи, впился в руку, из которой тут же потекли и посочилист капли крови. С какой уверенностью Антон вцепился своим клыком в руку, с какой точностью давил челюсть именно там где растёт острый отколотый левый клык, можно было подумать, что этот укус уже был не просто спонтанным нападением, а какая-то своя отработанная тактика у парня. Арсений что есть силы замахнулся кулаком, чтоб сшибить Антон с его руки, но вдруг из далека послышался звонкий, рассекающий пространство, свисток. К сцепипившимся и толпе приближалась фигура в военной форме....