Партнеры

Пальцы ровной дорожкой спускаются по спине вдоль линии позвоночника. Несравнимо медленно по сравнением с темпом, вбиваюшим его в постель. Из груди вырывается судорожный вздох. Секс, небрежный быстрый, забирает из тела последние силы вместе с усталостью. Мысли. Его вечно полная голова пустеет, скатывается вниз по ступеням эволюции до самого низа, где остается только первобытное желание. Он думает, что ему хорошо, что он хочет разрядки, как до умопомрачения хорошо член попадает по простате. В него снова входят до упора. Виктор падает на простыни, выгибаясь настолько сильно, насколько позволяет корсет. Этот парень, В̶и̶к̶т̶о̶р̶ д̶а̶ж̶е̶ н̶е̶ п̶ы̶т̶а̶л̶с̶я̶ з̶а̶п̶о̶м̶н̶и̶т̶ь̶ е̶г̶о̶ и̶м̶я̶, использует сильные глубокие толчки. Виктору все равно в какой технике, в какой позе. Ему нравится все. Они двигаются в едином движении. Раскачиваются, сильнее и сильнее, до хрипоты, до дрожи в коленях. Его спины касаются губами. Оставляют россыпь влажных мажущих поцелуев. Виктор сжимает простыни, смотрит, как рука скользит в такт толчкам. Член приятно трется о ткань, бедра сводит от отчаянного желания обхватить его рукой, потому что этого невыносимо мало. Хочется толкнуться в сильную широкую ладонь, почувствовать желанное давление, ощутить, как палец гладит головку, размазывая по ней предэкулят. Он не сводит ноги, а раздвигает их шире. Член входит еще глубже с пошлым шлепком. Слух за пеленой возбуждения едва улавливает хлюпающие звуки. Парень над ним издает протяжный стон. - Как же ахуенно ты выглядишь в этом корсете, - хрипит он, водя руками по прохладному железу. Виктор не отвечает, хотя ему приятно, что его особенность считают привлекательной, а не вызывающей жалость. Он научился преподносить это людям как что-то сексуальное. Чтобы его хотели, считали уникальным. Парень говорит что-то еще, неразборчиво и постанывая, но Виктор не слушает, ему глубоко все ровно на то, что до него пытаются донести. Единственное, что сейчас его волнует, это методичное стимулирование простаты и член до боли скользящий по ткани. В него начинают входить быстрее. Шлепки становятся все чаще, стоны громче. Виктор понимает, что больше не может, и, опираясь на здоровое плечо, обхватывает член. В этот момент взгляд у него плывет. Он закрывает глаза. Под веками сильные широкие плечи прижимаются к нему сзади, смыкают большую мазолистую от работы ладонь на члене. Мужчина двигает горячей рукой в такт толчков. Другой берёт его яица, перекатывая их между пальцев и бережно массируя. Выходит жарко, влажно и невыносимо тесно. Парень сзади опять попадает по простате и прижимается до упора. Тело сводит судорогой. Перед глазами плывет и рассыпается. Его стенки сжимаются и он чувствует, как пульсирует член внутри него. Виктор тоже кончает. Белесая жидкость каплями стекает на простыни, оставляя следы. Он падает без сил. Парень выходит из него, снимая презерватив, и падает рядом. Виктор распахивает глаза. Он понимает, чьи руки только что представлял. *** Виктор погружен в работу целиком и полностью. Он уходит так глубоко в свои размышления, что не слышит как открывается дверь и кто-то заходит в лабораторию. Десятки листов разложены перед ним в беспорядке, мужчина просматривает их и словно даже не моргает. Поэтому он крупно вздрагивает, когда Джейс роняет зонт у входа, обозначив свое присутствие. Виктор поднимает взгляд и спешно отводит его обратно на бумаги, словно там написаны секреты мираздания. На самом деле это может быть действительно так, но суть не в этом. Внутри него все замораживается и дрожит. - Привет, - бодро здоровается Джейс и наверное улыбается, но Виктор на него не смотрит, слишком увлеченный своими записями. - Доброе утро. Вышло наверное холодно, но это вполне в его стиле, так что ничего критичного не случилось, Джейс не подумал что нанес ему какую-нибудь смертельную обиду, или что Виктор например в̠ч̠е̠р̠а̠ к̠о̠н̠ч̠и̠л̠ о̠т̠ м̠ы̠с̠л̠е̠й̠ о̠ н̠ё̠м̠. - Ну что, чем вчера занимался? - буднично спрашивает мужчина, пока вешает пальто на вешалку. Сердце Виктора пропускает удар, у него случается маленький сердечный приступ, или что-то на подобии, и Джейс очевидно хочет свести его в могилу, потому что в голове сиреной воет что он в̠с̠е̠ з̠н̠а̠е̠т̠. Не понятно откуда, но знает. Но Виктор ученый, люди говорят что у него хорошие мозги, хотя сейчас они очевидно собрали чемоданы и подали в отставку от слишком сложного запроса. В голове происходит короткое замыкание. - Ничего, - скупо выдает он. - А ты? Джейс останавливается с другой стороны стола и опирается на него руками, нависая над ним. Талис берет его за подбородок, заставляя поднять на себя взгляд. Виктора коротит. Джейс тактилен. Очень тактилен. И для него касания не значит того же, что для Виктора, он просто такой человек, любящий всех и все трогать. И он будет касаться, даже если от этих прикосновений чей-то мыслительный процесс останавливает свою работу и выдает ошибку системы. Джейс тепло ему улыбается. - Я тебе не верю, - хмыкает он. - Выглядишь уставшим, как-будто опять мало спал. Работал до поздна? „Ртом" хочет добавить Виктор, но прикусывает себе язык. Исключительно потому, что выбор вчера пал не в сторону минета. - Не мог уснуть из-за боли в ноге, - говорит он полу правду. Нога со спиной вчера правда ныли. Джеймс сочувственно хлопает его по плечу и как-то опять тепло улыбается. И это именно сочувствие, а не жалость. Одна из причин, почему Виктор считает его потрясающим. Он выворачивается из хватки пальцев и начинает что-то говорить Джейсу по поводу проекта. Кожа горит. Он решает что тот инцидент был оплошностью, допустимой погрешностью и о нём не стоит думать, потому что Виктор не смешивает рабочую и сексуальную жизнь. Никогда. *** Пухлые губы плотно обхватывают ствол. Внутри его рта тепло, влажно и узко. Он выпускает член и начинает покрывать головку поцелуями, заставляя желать большего, распаляться от легких словно перышко касаний. Пусть так, потому что в губы Виктор не дает себя целовать. Это лишнее в случайных одноразовых связях. - Используй язык, - приказывает он строгим тоном. Член мужчины, на этот раз другого, перед ним невольно дергается, и он послушно опускается влажной дорожкой до основания. Водит им вверх-вниз, кружит самым кончиком, выводя круговые движения. Ему нравится, когда над ним доминируют, и Виктор согласен дать ему это. Он откидывается на спинку кресла и, облокотившись на подлокотник, подпирает голову рукой. Казалось бы скучающе смотрит, как мужчина начинает сосать головку, двигая рукой по стволу. Тот поднимает на него темные глаза, не разрывая зрительного контакта. В свете желтых лам в них пляшут медовые прожилки и тень от ресниц. Виктор закидывает ногу ему на спину и начинает надавливать, побуждая взять глубже. Мужчина от этого гулко стонет, отчего приятная вибрация проходит по члену. Виктор выпускает судорожный вздох и запракидывает голову. Дыхание становится чаще. - Давай, возьми глубже, - на выдохе говорит он. Движения учащаются, с каждым разом становятся все глубже и глубже. Хочется толкнуться ему в рот, но Виктор сдерживается, сжимая кулаки на подлокотнике до белых костяшек. Мужчина замечает. Его это, кажется, заводит. Темп ускоряется. Пухлые губы покраснели и увлажнились, ярко контрастируют с загорелым лицом. Он рассматривает человека напротив с почти научным интересом. Мужчина спускается почти до основания, вызывая из груди Виктора стон. Руки сами собой скользят тому на затылок, сжимая темные пряди. Узел скапливается внизу живота. Губы скользят вверх-вниз. Дыхание частое и неровное. Он едва находит в себе силы похлопать мужчину по плечу, чтобы тот отстранился. Пара движений рукой, и все внутри него сжимается, дрожь прокатывается по телу, взрываясь огнями наслаждения где-то в голове. Виктор открывает глаза и проводит рукой по смуглому лицу, размазывая сперму большим пальцем. Его резко окунает в холодную воду осознания. Темные глаза и волосы, загорелая кожа, такое же телосложение. Он неосознанно выбрал человека с похожей внешностью. Осознание того, что его заводит типаж его коллеги и лучшего друга, получился почти болезненным. Хотя если присмотреться, то мужчина не дотягивает - плечи не столь широкие, черты лица не такие, волосы длинные и часть собрана в пучок на макушке. Виктору хочется себя ударить. Он не понимает зачем вообще их сравнивает. Должно быть это эксперимент. Не что-то серьезное и скоро пройдет. В любом случае он не позволит сексуальной жизни влиять на его работу. *** Рядом с лабораторией есть маленькая кухонька, которую оборудовали чтобы будущее Пилтовера не померло с голоду, потому что двое ученых слишком заняты наукой для каких-то там базовых человеческих потребностей, таких как сон и еда. Посидеть в ней после семи часов непрерывной работы истинное наслаждение. Джейс готовит им кофе, пока Виктор полулежит на небольшом диване. Вытянуть ноги после расчетов стоя у доски, что-то сродни оргазму. Виктор размышляет. Вот он стоит перед ним, далёкий, что не дотянуться, и одновременно такой близкий. Словно супруг варит им кофе. Какие бы у них были отношения? Каков Джейс как партнер? Должно быть заботливый и тактильный, громкий, страстный, с пышущей жаром кожей. Может быть эгоистичный, самовлюбленный или слишком опекающий. Принес бы он ему этот кофе в постель, помог бы с ноющей ногой или защемившей спиной? Как отнесся бы к такому здоровью? Какие у него привычки, языки любви, любит ли он поговорить перед сном? Виктору интересно это узнать. Ему больно даже задумываться, почему такие мысли лезут в голову. Он бежит от разговора с самим собой, заплетаясь в ногах. А с другой стороны почему бы и нет. Ведь между ними целая пропасть, так почему бы и не дать себе поразмышлять. - О чем задумался? - спрашивает Джеймс, направляясь к нему с двумя кружками кофе. Виктор медлит. - Мы в последнее время безвылазно на работе, советница не против такого? Джейс пару секунду смотрит на него, словно не улавливает причинно следственную связь. - А, ты про это, - он пожимает плечами. - Мы с Мэл решили закончить отношения. Слишком разные ценности и взгляды на жизнь, ритм жизни, да и нам нравятся совсем другие люди. Мы растались друзьями. О, супер, теперь между ними нет советницы Медали. То есть черт как же так. У Виктора получается сделать что-то, напоминающее грустное лицо. - Извини, я не хотел поднимать больную тему. Сочувствую что так получилось. - Это не больная тема. Наши отношения даже отношениями назвать сложно, - Джейс неопределенно машет рукой. - Просто секс, не более. Он поднимает на него глаза и Виктор не знает что ответить. Класс, я занимаюсь похожей практикой, не хочешь поэкспериментировать? А то у меня почему-то на тебя встает. Его молчание почему-то веселит Талиса. - Извини, я понимаю что ты слишком возвышен умом для слабостей простых смертных, - в лице Джейса мелькает что-то не читаемое. - Тебя же не интересует всякая чушь по типу секса и отношений. - Почему? - не понимающе хмурится Виктор. - Ты часто уходишь от моих прикосновений, а от остальных людей вообще ощетиниваешься.- Он хочет возразить, что это просто разделение на работу и личные отношения, но в слух этого не произносит. - Разве не так? - Так, но.. Виктор болезненно морщится. - В смысле мне не неприятны твои прикосновения, просто я не привык, что меня касаются, когда я этого не ожидаю, - поясняет он, и поднимает глаза на Джейса, который выглядит абсолютно довольным. - То есть тебе приятно? - он берет его руку в свои, и они кажутся такими большими и надежными, а потом одна из них ползет вверх по локтю, и даже через ткань он чувствуется какая она теплая. Они смотрят друг другу в глаза, всего долю секунду молчания и немого разговора. Виктор убирает руку с подлокотника. Им незачем ставить проект под угрозу, и скорее всего это заигрывание было им надуманно. - Джейс. - Я знаю, что могу переборщить. Ты только скажи, я перестану тебя постоянно трогать без всяких вопросов, - говорит тот, заглядывая ему в глаза. Виктор переодически не может избавится от мысли, что его партнер похож на щенка. Огромного щенка. Он не отвечает. Джейс сияет ярче солнца. - Принеси сахар, пожалуйста, - неловко кашляет Виктор, чтобы хоть как-то перевести тему. Мужчина улыбается, когда направляется к шкафчиком. Он знает, что его партнер не добавляет сахар, но решает не смущать того ещё больше. Мышцы рук напрягаются под рубашкой, когда он достаёт сахарницу с верхних полок, и почему-то это выглядит так восхитительно, настолько эстетически приятно. Ему не стоит об этом думать. В отличии от него, Джейс пышет здоровьем и силой. Если он встанет у него за спиной, то Виктора даже не будет видно. Его это отчего-то манит. Джейс что-то ворчит про то, что не может найти ни одной ложки, открывает нижний шкафчик и о̶б̶о̶ж̶е̶з̶а̶ч̶е̶м̶о̶н̶э̶т̶о̶с̶д̶е̶л̶а̶л̶, брюки т̠а̠к̠ великолепно подчеркивают его задницу, когда он нагибается, что это просто незаконно, и Виктор осознает, что наглым образом пялится на нее, но не может с собой ничего поделать. Мужчина непозволительно быстро выпрямляется. Ему следовало бы постоять так еще несколько часов, пока Виктор не выжжет себе эту картину на сетчатке. Талис с видом охотника идет к нему, показывая добытую ложку, и озадаченно складывает брови. - Вик, ты покраснел, у тебя нет температуры? - озабоченно спрашивает он и прикладывает ладонь ко лбу. Теплая рука следом трогает щеки, шею, наконец сжимает плечи, и от этого румянец расползается еще сильнее. Виктор отводит взгляд и невнятно говорит что-то про жару. *** Все люди расслабляются по разному, Виктор вот например делает это с помощью секса. В этом нет чего-то необычного, но многих людей почему-то удивляет, что такие ученые как он, предпочитают вот так вот снимать стресс. У него не какая-то мания, он может без труда обходиться без половых отношений, если того требуют обстоятельства. Только калека и секс не состыковываются у общества в головах. Спал мужчина исключительно с людьми из Зауна, предпочтительно в тех же районах Нижнего города. Все таки он заботится о рисках. Страшным сном Виктора было то, как кто-то из его партнеров окажется на улицах Пилтовера и растреплет его неприятный секрет. Помимо этого у него имелся ряд требований, например не целовать в губы, не спать второй раз с тем же человеком, понятно что не использовать позы, от которых ему станет больно, не оставаться после секса на ночь. После долгих лет взгляд приобрел наметанность. В клубах Зауна( Виктор не всегда ходил в специализированные, куда люди целенаправленно шли за тем же, что и он), сразу было видно потенциальных партнеров. Самое сложное было найти человека своей ориентации, а остальное уже получалось легко. С одного взгляда он выцеплял тех, кто не хочет чего-то серьёзного, и тех, кто привяжется к нему после одной связи, людей в отношениях и свободных, личностей что-то употребивших, тех, кто пришел с целью напиться и забыться в слезах за барной стойкой, а также таких же ястребов в ожидании жертвы. С такими легче всего. Они по одному взгляду все понимают и идут к выходу. Некоторые даже не тратят время на стандартное приветствие-знакомство. Во время секса он совсем другой. В Зауне у людей нет каких-то ожиданий, найдется с горсть людей знающих его еще со времен раннего детства. Для них он никто. У Виктора появляется широкий простор для того, кем себя представить. И никто не разочаруется. Он становится искреннее. Открыто говорит о своих и чужих желаниях, не смущается, ведет себя раскрепащенно. Но то, что произошло в Зауне, остается в Зауне. Ну, Виктор так думал до этого момента. *** Он шел по тенистой улочке между зданиями академии. Солнечные блики пробивались изумрудными стеклышками витража на каменные арки. Виктор взглядом обвел их контур и поежился. Вокруг гулял прохладный ветер. Вот Джейс всегда теплый, с ним не замерзнешь. Он словно большая грелка для вечно мерзнущего Виктора. Только встретятся они еще не скоро, потому что, как бы ему не хотелось навечно запереться с Талисом в лаборатории, общество обязывает хотя бы изредко из нее выпалзать и подавать признаки жизни окружающим. Виктор не понимает, как Джеймс находит в себе силы и желание ходить по всем светским приемам, из него одна встреча с Хемердингером выпила все силы. Придется запереться дома в одиночестве, чтобы отдохнуть за формулами и вычислениями. Даже звук чужих шагов за спиной напрягает и отдается раздражением внутри. Сразу кажется, будто чей-то взгляд изучающе впивается в спину. Виктор ежится. Слух улавливает как кто-то ускоряется и бежит к нему. Он разворачивается, и когда человек опускает руку ему на плечо, его глаза уже наполнились ужасом. Алые прядки падают на его ухмыляющиеся лицо. Ветер треплет их, два перышка на кожанных жгутиках колышутся от малейшего дуновения. Он совсем немного крупнее Виктора, но под взглядом лиловых глаз мужчина почему-то чувствует себя маленьким и уязвимым. В ушах звенит от напряжения. Мозг упрямо выдает ошибку. Его здесь быть не должно. Кто угодно, но только не он. Момент становится каким-то странно сюриалистичным, Виктор надеется что вот-вот проснется, но все вокруг: мурашки от холода, твердая гладкая трость под пальцами, перышки, кончиком коснувшиеся его щеки, звон пары бирюзовых бусин на жгутиках, намекают что он просто сошел с ума. - Привет, дорогуша. Выглядишь так, будто не рад меня видеть, - говорит Мюрис, и его слова эхом проносятся в голове. - Ты что здесь забыл? - грубо спрашивает Виктор. Голос у него тихий и холодный, едва ли он когда-нибудь говорил что-то с подобной интонацией. - Тебя здесь быть не должно. - Потому что мое место там внизу, в Зауне? - мужчина наклоняется к нему, так, что он может чувствовать чужое дыхание на коже. - Не только тебе позволено выползать на поверхность, Вик, каким бы п̠и̠л̠т̠о̠в̠е̠р̠ц̠о̠м̠ ты там себя не вообразил. У остальной грязи тоже есть такая привилегия. - Что ты забыл на территории академии? Виктор кидает взгляд на неаккуратную, где-то специально порванную одежду, что так далека от отглаженной лаконичной униформы. Взгляд Мюриса перестает сквозить опасностью, как у каждого выходца из Зауна, и становится прежним. От такого контраста хочется закатить глаза. - Так ты про это, - он по прежнему улыбается и воодушевленно берет его за плечи. Тактильный, как Джейс. Только бесит. - Ты не поверишь что случилось. - Я уже не верю. - Что ж, так даже лучше. Я влюбился, - счастливо говорит Мюрис. Виктор только спустя несколько секунд вспоминает, что воспитанные люди не стоят с раскрытым ртом. Его гениальный мозг отказывается воспринимать ,,Мюрис" и „ влюбленность" в одном предложении. - Врешь. - Не вру. Она прекрасна, как роза в момент цветения. Если бы ты только её видел, Вик! Я никогда не встречал таких нежных маленьких рук, без единой царапины или шрама. Если бы мог, я бы поцеловал кончики ее пальцев, но боюсь даже смотреть на нее дольше позволенного. Только и вижу перед глазами ее лицо. Даже сейчас. Думаю только о ней. Когда засыпаю, представляю как мы сидим где-нибудь в саду, рядом, и она говорит со мной своим голосом певчей птицы, и смотрит так ласково золотистыми глазами. Или я показываю ей свою мастерскую. Рассказываю как работают механизмы, мастерю какое-нибудь кольцо или подвеску из деталей. Я уже сделал пару вариантов. Чтобы подобрать идеальное, если вдруг появится случай его подарить, - говорит Мюрис и кажется даже не думает останавливаться. Он, ужас какой, выглядит на самом деле влюбленным. У Виктора галлюцинации. Хемердингер подсыпал ему в чай тяжелые наркотики, потому что такое невозможно представить даже в самой смелой фантазии. Мюрис не может так разговаривать. Целовать кончики пальцев? В прошлую их встречу он предложил Виктору позу шестьдесят девять. Мюрис в первый раз занялся сексом в тринадцать. Легче назвать что он н̠е̠ попробывал за свою недолгую жизнь. Виктор по сравнением с ним был непорочным агнецом. - Сколько раз вы спали?- недоверчиво спрашивает он и заслуживает возмущенный взгляд. - Ты меня совсем не слушаешь. У нас платоническая любовь, никакой физической близости. То есть, я пока что не знаю, что она обо мне думает, на самом деле быть может она даже не помнит меня, но мои чувства исключительно возвышенные и не порочные, - прижимает руку к груди Мюрис в заверительном жесте. - Не смотри на меня как на умственно отсталого. - Это просто смешно. Ты не можешь кого-то так любить, - Виктор сжимает пальцами переносицу. - Я изменился. Все люди меняются, иногда самым непредсказуемым образом. Сам не ожидал от себя такого, она свалилась на меня, как снег на голову. - И как же вы познакомились? - устало спрашивает Виктор. -О, - Мюрис выглядит развеселившимся, - я пытался ее обократь. С его лица можно писать картину. Удивительное сочетание эмоций. Он не бьет себя по лицу исключительно из-за хороших манер. Да, вот это определенно похоже на Мариса. - Мы выбрались за наживой на пилтоверскую ярмарку, и все шло как по маслу, я уже обчистил пару сумок, пригнулся чтобы вспороть дно, и тут она повернулась. У нее были такие светящиеся глаза, в них отражалось и солнце, и палатки, и мое лицо. Я сразу забыл зачем пришёл. Стоял и смотрел на нее. Очнулся только когда меня зашкирку уводили мои ребята, потому что кто-то позвал миротворцев, - Мюрис счастливо улыбнулся. - А потом ты уже понял. Я тут пораспрашивал, она кажется была в форме академии, поэтому слоняюсь тут уже несколько дней, чтобы как-бы случайно увидеться. О боже, это еще и любовь с первого взгляда. - Виктор? - раздается чей-то голос. А у Виктора белеют щеки от ужаса, и сердце кажется перестает биться. Он стоит в оцепенение, боясь повернуться. К̶а̶з̶а̶л̶о̶с̶ь̶ б̶ы̶ с̶и̶т̶у̶а̶ц̶и̶я̶ н̶е̶ м̶о̶ж̶е̶т̶ с̶т̶а̶т̶ь̶ е̶щ̶е̶ х̶у̶ж̶е̶. Ему хочется провалиться сквозь землю, засунуть голову в песок, как страус. Только под ногами мощеный булыжник, и опекающий Джейс Талис остановит его раньше, чем он об него убьется. У него присыхает язык к небу. - А кто это с тобой? - весело спрашивает подошедший и застывает со странным выражением лица. Их положение действительно странное. Мюрис держит его за плечи и стоит непозволительно близко, так, что Виктор может разглядеть несколько бледный веснушек у него на щеках. И что Виктору ответить? Это Мюрис, мое единственное исключение из правил, с которым я спал больше одного раза. Не то, чтобы он в моем вкусе, но ему не нужно обьяснять мои правила, и есть гарантия, что между нами никогда не возникнет чувств. Мы знакомы много лет, но так и не стали друзьями, потому что поддерживать с ним какие-то контакты кроме секса невозможно, да и я не подарок. Кстати он тоже из Зауна, и спал с половиной Нижнего города, потому что все время, когда не работает в своем гараже, Мюрис посвящает совокуплению. - А ты сам кем будешь? - ощетинивается мужчина, будучи очевидно не в восторге от разговора с пилтоверцом. - Я - Джейс Талис, партнер Виктора по иследованиям. - Оу, - задумчиво тянет Мюрис. Его губы складываются в ухмылку. - Я тоже своего рода его партнер. Лицо Джейса застывает, словно он не может осознать сказанное, а потом странно темнеет. Он выглядит оскорбленным и к̶а̶к̶и̶м̶-т̶о̶ р̶а̶з̶б̶и̶т̶ы̶м̶. Смотрит на руки Мюриса на его плечах, а потом на самого Виктора. У него потрясающие, светящиеся глаза, и ему невыносимо больно его разочаровывать. - Он правда твой партнер? Его жизнь закончилась на этом моменте. Прервалась на такой смешной до слез ноте, потому что от мгновенного стресса его мозг подумал, что боль исходит из-за повреждения какого-то внутреннего органа, и сердце тут же проткнуло болезненной иглой. Виктор долго закрывал себе уши и думал, что две жизни никак на друг друга не повлияют. Этот день от начала и до конца был для него испытанием, он его провалил и без зазрения совести капитулирует. То есть просто разворачивается и уходит. Внезапно всего становится слишком много. Заявление Мюриса становится апофеозом, последним камушком на крышку гроба его нервной системы. Поэтому, понимая, что тошнота вполне не двусмысленно подступает к горлу, Виктор гордо бежит от проблем. - Дайте мне побыть одному, - говорит он и уходит так быстро, как только может. Лучше всего у него выходило врать самому себе, но и это стало получаться плохо. *** Простыни приятно пахнут солнцем и едва уловимой отдушкой от кондиционера. Виктор делает вдох. Запах забивается в голову. Он залез в кровать, накрылся с головой и уткнулся лицом в подушку. Перед глазами темнота. Ему дышится с трудом, но видеть свет нет никакого желания. Выдох. В открытое настежь окно заползает свежий ветер, поднимая легкие занавески. Дом у него пустой и необжитый, но сейчас для Виктора это настоящая крепость, его двухкомнатная броня. Хотя раньше он так не считал. Квартира была местом, куда он приходил ночевать( по возможности), принимать душ и есть( если очень повезет). Он не из тех, кто тащит в дом море безделушек, вешает картины и плакаты, заставляет полки статуэтками и покупает бердикель в виде мухомора. Это не аскетизм, просто едва ли когда-то он интересовался чем-то кроме запчастей и книг, коих у него навалом. Сейчас не хочется видеть даже их. Рунические справочники и словари напоминают о Джейсе, а это последние, о чем он хочет сейчас думать. В лабораторию Виктор не вернулся. Он выбрал спрятаться под одеялом и медленно сжигать себя собственными мыслям. Ему не стоило уходить. Узнал Джейс что он предпочитает парней, даже из Зауна, и разве что-то поменялось? Мужчина так разочаровался, что прервал бы их работу над хекстеком? Джейс не такой человек, что отказался бы от их дела, от будущего Пилтовера и Зауна из-за гомофобии. И все ровно навязчивый страх, что он опротивит напарнику, грызет где-то внутри, заставляя мысли метаться по замкнутому кругу. Почему? Ему не стоило оставлять их одних только потому, что Мюрис может рассказать намного больше, чем его ориентация. И вот тогда хекстек будет на самом деле под угрозой. Виктор посильнее обнял себя за плечи. Неудобных вопросов не избежать. Хотелось нырнуть поглубже и потеряться навсегда под пологом одеяла. Попытки утопить себя в мягкой подушке прерывает стук в дверь. Черт. Виктор раздражается абсолютно всегда, когда его отвлекают от того, чем он занимается, даже если это что-то - мысленное самобичивание. Однако почти сразу приходит страх. Что, если это Джейс? Что Виктор ему скажет? Мужчина тихо, насколько это возможно, встает и подходит к входной двери. Он думает прильнуть к глазку, но вовремя отшатывается, потому что кто-то открывает квартиру снаружи. Мюрис достает отмычку из замочной скважины и по-хозяйски проходит в коридор. - Ужас, что за замок, я уже думал через окно залазить. Вечно с вами, изобретателями, проблемы. Нет, чтобы как нормальные люди поставить обычный звонок, вы выдумываете черт знает что, - ворчит он под нос. Мужчина уходит в его спальню и садится в кресло, закинув ноги на подлокотник, пока Виктор недоуменно застывает возле двери. Ну конечно это не Джейс. Почему он вообще чувствует разочарование. - Тебе не кажется, что ты позволяешь себе лишнего? - холодно спрашивает Виктор. Он знает Мюриса много лет, такая выходка его не удивляет от слова совсем. - Мне кажется ты хочешь заварить нам кофе. - Тебе кажется. Зачем пришел? Мюрис смотрит на него со странными выражением лица. Мужчина о чем-то думает, но Виктор даже приблизительно не может предположить о чем. - Опять очень грубо. Вик, ты такой холодный! - Мюрис капризно поджимает губы и поднимается на ноги. Он подходит опять непозволительно близко, так, что его дыхание можно ощутить на губах. От мужчины пахнет специфичными духами, смазкой для запчастей и настороженостью. Так пахнет воздух, когда подходишь к агрессивному животному, не зная укусят тебя или нет. Виктору не особо нравится, но он втягивает полные легкие. - Зачем же еще я обычно прихожу к тебе? Пальцы незаметно проходятся по коже живота и забираются под резинку. Мюрис идет назад, в сторону кровати, и тянет его за собой. Садится сам, потом садит на себя Виктора, не разрывая зрительного контакта. - А как же твоя возлюбленная? - спрашивает он все тем же равнодушным прохладным тоном. Мюрис морщится. - Секс - это не выражение любви. Секс - это секс. Люди вольны выдумывать всякую романтическую чушь, но что до меня, то я считаю, что высшая форма любви есть платоническая. Любимый человек должен вызывать восхищение. Любовная связь возвышает, а пятнать ее физической близостью - пошлость, - говорит он шепотом и начинает водить языком по шее. На коже остаются мокрые петляющие дорожки, на которые Мюрис тут же дует, покрывая тело Виктора мурашками. Чужие руки блуждают по его спине и корсету, не спускаясь под резинку штанов. Спустя многие годы Виктор научился улавливать его желание, видеть, что Мюрис ждет, пока он начнет просить чтобы к нему прикоснулись. Пальцы поднимаются до сосков. Кружатся вокруг, потом легко дразняще касаются, наконец зажимают между пальцев. Мужчина делает что-то странное с его грудью. Скручивает и трет, выводит круговые движения, нажимает на какие-то особенно чувствительные точки. Он играет на нём, словно на инструменте, задевая исключительно чистые резанирующие созвучия, без грамма фальши. Мюрис знает как доставлять людям удовольствие. А еще он знает тело Виктора. В других обстоятельствах, он бы попросил его закусить подол рубашки зубами, чтобы доступ к груди был обширней, а ткань мешала застонать, но они все еще разговаривают. Зная Мюриса, он не в восторге. - Сейчас не лучший момент для секса, - бросает Виктор. - Я планировал провести остаток дня с собой, анализируя случившееся. Мужчина убирает руки. Одна из немногих его замечательных черт - отказы он принимает без вопросов. - Почему ты так переживаешь из-за случившегося? Это из-за моего происхождения, или в чем дело? - Нет конечно. Но то, что ты сказал, было лишним. - Что плохого в партнерстве? Гипотетическая возможность твоих отношений не должна волновать пилтошек, - говорит Мюрис с озадаченным видом. Виктор с его помощью слезает с коленей и садится рядом. - Это сложно объяснить, - не смотря на то, что он бы предпочёл не рассказывать об этом, чувствуется, что это не та ситуация. - Я не хочу смешивать рабочие и сексуальных отношения, а Джейс думал, что меня все это не интересует, что мне неприятны прикосновения людей, и я не стал его разуверять. Получается, что я ему врал. Да и если ты расскажешь хоть кому-то, этот слух поползет в Зауне, охватит его как лесной пожар, пойдет дальше. Это плохо скажется на моей карьере. - Ты учёный, а не монахиня, давшая обет безбрачия, - фыркает Мюрис. - В головах людей уже сложился мой образ, как только я начну в него не вписываться, они разозляться и станут агресировать. Мне такого не нужно. - Если тебя это успокоит, все в Зауне знают кто ты, - Виктор поднимает на него круглые глаза, застывая и кажется забыв как дышать. - А что ты так смотришь? Пилтоверская знаменитость, ученый Виктор, прогрыз себе путь в Академию. Так сказать из грязи в князи. Знаешь ли, такое случается редко, чтобы люди не знали. Все в курсе много лет, и твоя карьера не пострадала. - Все в курсе? - зачем-то переспрашивает он. - Ну многие точно, - Мюрис раздраженно поджимает губы. - Возможно ты забыл, но мы друг друга не сдаем. Виктор чувствует странную гамму эмоций, страх и облегчение сливаются воедино. Он боится и одновременно понимает, что все закончилось, не начавшись. Все страхи испаряются водой на солнце, лопаются мыльными пузырем в его груди, и приятная легкость окутывает голову. И все таки случившееся не дает покоя и никак не разрешается. Мюрис резко к нему наклоняется, что Виктор едва ли замечает его движение, и заглядывает в душу прямиком через глаза. На тонких губах играет ухмылка. - Ты не выглядишь обрадованым, - говорит он, растягивая слова. - Так дело не в этом. - Я просто устал, - врет Виктор. Должно быть это не самая сильная его сторона, потому что Мюрис только шире улыбается. - Дело в том парне, Джейсе? Виктор коченеет. Его кости и суставы обращаются камнем, и повернуть лицо, чтобы посмотреть в глаза собеседнику, он сможет, только если сломает шею. - Нет, конечно нет. - Ты влюбился, - говорит мужчина, проводя по своим своим сухим губам языком. Виктор мотает головой и сердито смотрит на него, рассердившись больше, чем стоило бы. - Разве ты не чувствуешь, что он тебя восхищает? Тебе не обязательно отвечать правду мне, но с самим собой стоило бы быть честным. Восхищает ли его Джейс? Безусловно. Такой человек стал бы путиводной звездой для любого, дело вовсе не в личных вкусах Виктора. Он гениален как никто другой, имеет абсолютно свежий новаторский взгляд на науку, ведомый чутьем и блестящим умом. Его идеи потрясают. Его взгляд видет то, что Виктор в упор не замечает. Он весь потрясает каждого, с кем встретится. Джейс Талис невероятно красив. Искрящийся взгляд, лучезарная улыбка, атлетичное телосложение - это стандарт, идеальное сочетание, принятое обществом. У него прекрасный характер, хоть и не без изъянов, но от чего-то даже они кажутся Виктору притягательными. Он в состоянии уживаться с ним на одной территории сутками, выдерживать одержимый натиск над проектом, сносить вечный сарказм и эмоциональный интелект на нуле, при этом даже ни разу не пожаловавшись. Джеймс уважителен, со всеми может найти общий язык, и имеет некий шарм, который он не может описать словами. Виктор понимает, что слишком долго молчит, упав в себя. Чтож, если любовь это восхищение, то он определенно... - Я не влюблен в Джейса, что за бред, - фыркает мужчина. - Он восхищает меня, ибо в другом случае я не стал бы с ним работать, но в этом нет никакого романтического подтекста. Только уважение. - Тогда почему ты так испугался того, что я назвал нас партнерами? - не унимаеся Мюрис. - Не нужно вводить людей в заблуждение, я разделяю секс и работу. Если этого не делать, то все по итогу плохо кончится, и внятно не получится ни то, ни другое. - Брось, Вик, я видел как вы на друг друга смотрели, - он неопределённо машет рукой. - Между вами есть какая-то искра. Напряжение. - Что-то раньше не замечал за тобой богатого романтического опыта, - хмыкает мужчина. - Его отсутствие не делает меня слепым. Моя любовь к н̠е̠й̠ открыла мне глаза, я словно прозрел, проспав всю жизнь до этого, и теперь я вижу любовь везде, - он упал на кровать, одухотворенно смотря в потолок. Виктора чуть не вырвало. Возможно все не так просто и на тяжелых наркотиках сидит Мюрис. По-другому эту перемену объяснить никак нельзя. - И между вами она точно, безусловно есть. С обоих сторон. Сердце больно дергается. - С обоих? - слетает с губ прежде, чем Виктор успевает осознать, не то что остановить себя. Это полупрозрачный шепот, прикосновение птичьего крыла к коже, но оно прибивает его кувалдой прямиком в земную кору. Вышло так, будто он надеется. Мужчина закрывет лицо руками, не в силах смотреть на ухмыляющее лицо гостя. - Он смотрит на тебя как на сокровище, а это любовь безусловная. А на меня так, будто я лично оскорбил всю его семью. - Это ревность к нашему проекту. Мы договаривались никого не брать в команду, и отдать жизнь, душу и здоровый сон хекстеку, - говорит Виктор, не найдя лучшего объяснения. - Ревность к коллеге? Только если у него на тебя встает, - фыркает Мюрис. Он перекатывается на бок, чтобы посмотреть ему в глаза. - Послушай, любовь к нему не преступление, и не обязательно разрушит ваши отношения. Тем более, что тебе не обязательно признаваться ему в чувствах. Но врать себе плохая идея. Какая бы страшная правда не была, решить проблему ты сможешь только признав, что она есть. Нет смысла бегать от самого себя. Просто будь с Джейсом честным, потому что ложь разрушит ваши отношения и работу намного быстрее, чем любое признание. Виктор испуганно сжимает кулаки. Он не готов его потерять, даже гипотетическая возможность причиняет почти физическую боль. От чего? Возможно ему взаправду не стоит лгать самому себе. Ведь он понял все очень давно. Джейс - вечный посетитель его головы. Образ приходит в нему в сознание как к себе домой, и это так привычно, так правильно, потому что он вломился туда с ноги буквально в первую же их встречу. Мужчина с Виктором всегда, даже когда физически находится где-то в другом месте. Даже когда не знает об этом. И может это началось еще тогда. Первые семена упали ему в душу, а дальше с каждым днем, с каждым новым прорывом пускали корни и расцветали бутонами в голове. От слепой всеобъемлющей любви к их делу он долго не замечал, как тесно она переплелась с чувствами к Джейсу. Теперь же они стали видны так отчётливо и ярко, что Виктор удивился сам себе. Ему простительно, когда разум весь ушел в рациональный интеллект, эмоциональному перепали лишь крошки от того, что осталось. Его накрывает страх, потому что открыть в себе любовь страшно, хоть и волнующе. Но он берет себя в руки и не позволяет убежать. Слишком мало места в голове, чтобы бегать от самого себя кругами. Мюрис, которому очевидно наскучило смотреть на закрывшегося руками Виктора, встает и идет к входной двери. - Ну давай, бывай,- машет он ему, но застывает, слыша стук трости по полу. - Я тебя провожу. Они останавливаются возле выхода на достаточном расстоянии друг от друга. Такое прощание не типично, обычно кто-то из них уходил первым, часто не предупредив. Даже не привычно вот так вот раставаться. - Думаю, больше не увидимся, - пожимает плечами Мюрис. - Пожалуйста, не плачь, но я с влюбленными не сплю. У меня принципы. Виктор закатывает глаза. - Не представляю как я переживу такую потерю, - говорит он. Ему совсем немного грустно, но все таки они не друзья, поэтому прощаться не в тягость. Возможно их даже можно назвать хорошими знакомыми, поговорить иногда приятно, помочь чем придется, неважно в понимании своих чувств, или чего-то еще. - Если тебе нужна помощь с твоей девушкой, в теории я мог бы чем-нибудь помочь. Мюрис удивленно поворачивается, но в ответ только кивает. - Я зайду на днях, - бросает он и распахивает дверь, так и застывая в проходе. Ненадолго, в отличии от Виктора. - Не знал, что ты здесь, - неловко кашляет Джейс. - Я к Виктору. Мюрис поворачивается к нему и одними глазами говорит:„ Не тупи”, кивает и уходит в неизвестном направлении. Они же остаются одни. Какое-то время воздух полнится неловким молчанием. Никто не решается заговорить первый, вмиг лешившись всякой уверенности, что разбавляют только беглые взгляды глаза в глаза. - Проходи, раз пришел, - говорит он, за сухостью пряча внутренне волнение. За последние три минуты он получает уже вторую затрещину от внутреннего Мюриса. Джейс садится в кресло, он на кровать. Воздух раскален и звенит от напряжения. У Виктора есть отличная возможность на него посмотреть. Отдергивая себя от очевидного разглядывания, он замечает следы волнения на чужом лице. - Необычная домашняя одежда, - сглатывает мужчина, смотря ему исключительно в глаза. Виктор растерянно оглядывает большие мягкие штаны, смотрящиеся на нем как мешок, и такой же растегнутый халат. Он любит вещи, которые ощущается как одеяло. Куда больше формы академии. - Почему? Я всегда так хожу, - мужчина хмыкает. - Или ты ожидал, что я нашу сорочку и ночной колпак? - Если честно предполагал, - смеется Джейс и наконец-то становится похожим на себя обычного. В комнате будто даже дышать становится легче. - Я застегнусь, если тебя смущает моя грудь, - наконец соображает Виктор и запахивает халат. Действительно, стоило бы раньше догадаться. - Да нет, нет, если тебе так удобней. Лучше оставь, - Джейс как-то неловко трет глаза, пряча их в руке, - как было. - Хорошо. Они опять недолго молчат. Джейс смотрит перед собой, теребя большие пальцы. - Я пришел извиниться, - наконец начинает он. - За свою реакцию. Просто не хочу, чтобы ты думал, что я осуждаю тебя за твою любовь. Это было удивление, хотя наверное оно выглядело странно. Ты не бери в голову. Мужчина опускает голову, словно собираясь с силами, потом поднимает глаза на него и улыбается какой-то болезненной улыбкой. - Ты должен знать, что я никогда ни за что тебя не осужу. В том числе за чувства. Если этот человек спокособен сделать тебя счастливым, то я буду рад и поддержу вас, - говорит Джейс, и Виктор читает в его глазах настоящую заботу. Он хочет начать говорить, но решает не перебивать напарника. - Для меня самое главное, чтобы ты был счастлив. Остальное не важно. Мужчина наконец вздыхает и отрицательно качает головой. - Я очень ценю то, что ты сейчас сказал, но, - Виктор делает паузу на долю секунды. Он должен быть честным. Он должен быть сильнее собственного страха и перестать убегать от проблем. Тем более, что Джейс сам сказал, что не осудит его. - Между нами с Мюрисом нет никакой любви. - Что? - хлопает глазами Джейс. Виктора это даже немного веселит. - Но он же сказал, что вы партнеры. - Мюрис плохо шутит, - мужчина делает нервный жест рукой. - Между нами был только секс. Ну все, Джейса Талиса перемкнуло. Произошло короткое замыкание, мозг вышел из строя на не определенное время, пожалуйста, дождетесь прибытия специалистов. Он буквально видит, как на его лице не состыковываются понятия „Виктор” и „секс”. - Да, Джейс, я тоже им занимаюсь, - хмыкает мужчина. - Но ты же сам говорил... - Я никогда не отрицал, только спрашивал почему ты так думаешь. Не то, чтобы мы часто касались этой темы, - тихо смеется Виктор. - В моей жизни его намного больше чем ты думаешь. - Почему ты никогда об этом не упоминал? - Я думал, что ты меня осудишь, - пожимает плечами мужчина. - Я бы никогда так не поступил, - хмурится Джейс. Что ж, если играть, так по крупному. - Понимаешь ли, моя сексуальная жизнь довольно не типична. Для ученого. Мы ведь должны думать только о науке и возвышенном, тем более я к тому же инвалид. Но для меня это способ снять напряжение, разгрузить голову, - поясняет Виктор. На лице Джейса он читает непонятную гамму эмоций. Это и анализ, и интерес, и даже некоторая радость. Свой вопрос он задает осторожно, наклоняясь к нему поближе. - И в чем заключается нетипичность? - У меня беспорядочная половая жизнь. Я обычно не встречаюсь с кем-то больше одного раза, - признается он. - Кроме Мюриса. Я с ним сплю, когда не хочется обьяснять что мне нужно и как. Проверенный вариант, в том числе потому, что между нами нет никакого риска романтики. - А ты не хочешь отношений? - спрашивает Джейс. Виктор кожей чувствует его внимательный взгляд. - Смотря с кем, - уклончиво отвечает он, пожимая плечами. - Сейчас может быть и хотел бы. Главное чтобы это не повлияло на мой брак с хекстеком. Джейс тихо н̶а̶с̶к̶о̶л̶ь̶к̶о̶ м̶о̶ж̶е̶т̶ Д̶ж̶е̶й̶с̶ Т̶а̶л̶и̶с̶ смеется. - Это все так, - мужчина медово улыбается, вызывая у него подозрительный трепет в груди, - необычно. - А что, осуждаешь? - ощетинивается Виктор. - Нет конечно, я же говорил, что никогда ни за что это не сделаю. Просто не ожидал от тебя. Не в плохом смысле. Это очень обаятельно. - Джейс заставляет его хрупкое сердце сделать акробатический кульбит и щеки запунцеветь предательским румянцем. - Да и с чего бы, я сам всегда обходился недолгими связями. Никогда не встречал тебя в клубах, возможно ещё и поэтому подумал, что ты асексуал. - Я предпочитаю мужчин, - признается Виктор. Джейс прячет улыбку в руке, безуспешно, потому что она читается в его сияющих глазах. Он чувствует себя обнаженным от правды, но халат не застегивает. - Мы не пересекались, потому что я ходил в клубы Зауна. Чтобы не портить репутацию. - Не думаю, что парни и девушки, с которыми я спал, могли как-то повлиять на мою научную деятельность, - усмехается Джейс, выгибая бровь. Теперь очередь Виктора удивляться приятным сюрпризам. - Не ожидал от тебя. Не в плохой смысле. Это очень обаятельно, - передразнивает он Джейса, вызывая у того смех, однако в воздухе вместе с этим начинает витать что-то странное. - И какой у тебя типаж в партнерах? Мне просто интересно, - с интересом спрашивает тот, пододвигаясь еще ближе и смотря с еще большим вниманием. - Хм, должно быть высокие мужчины со смуглой кожей, карими глазами и гибким новаторским умом, - задумчиво тянет Виктор. - А если ты про секс, то мне без разницы. Главное чтобы он был сильным и находил привлекательным мои особенности. А ты? Он замечает на щеках Джейса тень румянца, но сейчас воздух в комнате ему кажется горячим и густым, обжигающим все тело жаром. - Бледных людей с родинками, тростью, и таким же гибким новаторским умом, - улыбается мужчина. Виктор тоже еле заметно улыбается себе куда-то в колени, будучи восприимчивым к похвале, не ведая, что это не остается без внимания. - Что же до секса, то мне нравятся хрупкие партнеры. Возможно властные, но не всегда, такие, чтобы можно было меняться ведением. - Ого, Джейс Талис любит когда над ним берут верх? - Ты удивлен? - Немного. Я думал ты предпочитаешь самый классический секс с стандартными ролями, - пожимает плечам Виктор, надеясь м̶о̶л̶я̶с̶ь̶ чтобы Джейс не задался вопросом:„ И часто ты размышляешь об этом? ” - Вик, мы же с тобой ученые, нам ли не знать как занимательны эксперименты. Виктор делает еще глоток виски, когда Джеймс произносит следующую фразу. - Нам, должно быть, было предначертано судьбой стать партнерами. Мы подходим друг другу даже в сексе, правда? Он так сильно давится, что весь только что выпитый виски, оказывается разбрызган на его штаны. Джеймс встает и подходит, чтобы заботливо похлопать его по спине. В данный момент такое близкое присутствует заставляет волосы у него на руках встать дыбом. Воздух наэлектризован. Ему кажется что вот-вот, и вокруг заискрится хекстек. По телу начинает разливаться жар, и Виктор не знает, от алкоголя это или от большой широкой ладони у него на спине. - Что? - растеряно переспрашивает мужчина и втягивает воздух сквозь зубы, когда пальцы Джеймса скользят сначала ему на загривок, а потом под ворот халата. Тот явно замечает небольшую дрожь, которая проходит по нему от этого маленького действия. - Ведь это просто неудобно, Виктор, - мужчина говорит спокойным голосом диктора, словно предлагает ему деловой контракт. От этого маленького издевательства искра внутри него раздувается в костер. Бархатный голос словно звучит внутри его головы, и весь мир вдруг концентрируется на нём и его пальцах, выводящих узоры на спине. Джеймс говорит так, будто контролирует ситуацию. У него по рукам бегут мурашки. - Когда ты с ними встречаешься? - После работы, если есть время, - отвечает не своим голосом Виктор. Отчего-то он звучит ломко и рассеянно. - Я об этом и говорю. У нас ведь такая тяжелая работа, мы по шестнадцать часов в день сидим в офисе. Найти человека с таким же расписанием практически невозможно, не так ли? Да и дорога до Зауна не близкая, а ты и без этого устаешь. Разве тебе удобно мотаться туда-сюда каждый раз? Ведь я переживаю за тебя, Виктор, - Джеймс нежно касается его щеки второй рукой. У него заботливый взгляд, но он слишком хорошо того знает, чтобы не заметить довольство на дне медовых радужек. - Я бы мог тебе помочь, - говорит мужчина, смотря ему прямо в глаза. Что. - Что? - спрашивает Виктор. - Мы могли бы стать партнерами, - невозмутимо разъясняет Джейс. В его голове чёрный экран. Ни единой мысли. Только чужие слова эхом падают в колодец сознания, как заевшая кассета крутятся на повторе. М̠ы̠ м̠о̠г̠л̠и̠ б̠ы̠ с̠т̠а̠т̠ь̠ п̠а̠р̠т̠н̠е̠р̠а̠м̠и̠. - Мы уже партнеры, - возражает он. Мюрис кажется что-то ему советовал? Виктор даже не старался запомнить. - Парнерами в сексе, - поясняет Джейс. Когда он говорит это прямо, его словно препечатывает кувалдой. - Сам посуди, это наилучший вариант, - продолжает Джейс. - Тебе не придется ездить в Заун, тратить тонну сил и времени на дорогу, искать подходящего человека. Не нужно будет договариваться с партнером и подстраиваться под его рассписание, потому что у нас одинаковый график. К тому же ты можешь мне доверять. Есть гарантия, что я не маньяк, который затащит тебя в подвал. - А наша работа? - растерянно говорит Виктор каким-то задушенным голосом. - Это может негативно повлиять на хекстек. - Риск есть, - задумчиво кивает Джейс. - Но для нас обоих он важнее всего, наша главная цель в жизни. И я уверен, что мы оба всегда и при любых обстоятельствах будем ставить его выше всего остального. Выше любых чувств. Виктор замирает в нерешительности, теребя конец пояса на халате. Джейс обладает одним надоедливым качеством - умением убеждать. Он колеблется, словно балансирует на канате, между чувствами и разумом. Поставить под риск хекстек? Это серьезное решение, от которого зависит буквально вся его жизнь. Хекстек принес в нее смысл в ту ночь, когда он остановил Джейса, когда поверил в эту идею, рискнув всем, чего до этого добился. Готов ли он рискнуть ею опять? Джейс аккуратно берет его руку в свою. Кожа горячая и твердая из-за ручной работы. Он касается Виктора не сильно, словно спрашивая разрешения. - Мы можем ввести правила. Например никаких связей в рабочее время, - предлагает Джейс. Он подталкивает его в сторону нужной стороны. Трос под ним неустойчив и шатается, а Виктор будто даже не против. - Никаких взглядов, двусмысленных прикосновений и флирта, - строго говорит мужчина, словно уже согласившись. - Ничего подобного в рабочее время, - кивает Джейс. - Ну так что? Он падает, но чувство полета в животе и под ногами почему-то волнует больше, чем пугает. Виктор отнимает руки и берет чужой галстук, гладит ткань большим пальцем, словно в раздумьях, хотя для себя уже все решил. Мужчина наматывает его на кулак и тянет вниз, заставляя Джейса наклониться. Узел наверняка ощутимо сжимает тому горло. Горячие руки в тот же момент сжимают его талию. - Давай попробуем. Джейс обхватывает тонкое запястье, кладет палец на пульс. Наверное чувствует, как бьется его сумасшедшее сердце, в порыве проломить грудную клетку. Наклоняется и прикасается к этому месту губами, не разрывая зрительного контакта, очевидно желая как можно лучше почувствовать, как доведет Виктора до сердечного приступа. - Можно? - спрашивает Джейс, смотря на его губы. Виктор останавливается. Вообще-то он никому и никогда этого не разрешает. Вообще-то это слишком личное и интимное. Вообще-то позволить такое - почти признание, но почему-то впервые соблазн так велик, что он первый наклоняется вперед. Поцелуй ощущается необычно и приятно. Свежо, ново. Это ощущение волнует и плещется у него на кончиках пальцев. После пары движений на пробу Джейс перехватывает инициативу и целует его с таким напором, будто пытается съесть. Виктор улыбается, чувствуя как покалывает губы. Джейс спускается вниз, поворачивает его голову, чтобы прикоснуться к шее губами. Виктора коротит. Он резко сжимает ткань на спине и шумно выдыхает. Мужчина, прислушиваясь к реакции, поднимает его подбородок и отводит в сторону, чтобы получить больше пространства. Поцелуи словно покрывают каждый миллиметр кожи. Каждый из них отзывается маленьким электрическим разрядом. Виктор на пробу проводит вверх по спине подушечками пальцев, а вниз скользит линиями от ногтей, заставляя Джеймса уткнуться себе куда-то в плечо. Он отзывается мычанием и тем, что прихватывает кожу губами. Это вызывает у него довольную улыбку. Он запускает руки под рубашку. Мужчина нажимает ему на плечи, побуждая откинуться на кровать. Он выдыхает ему в сгиб шеи, когда залазит рукой под халат и ведет по талии. Карсет холодит кожу. Джейс гладит метал, щупает каждую деталь и ребристый каркас, изучает его коньчиками пальцев. - Не больно? - спрашивает он. Виктор мотает головой. На самом деле он очень удивлен. Мало того, что в целом происходящее напоминает сон при температуре, так еще и приобретает все новые и новые нереалистичные подробности. Джейс Талис не может так завараженно трогать его корсет. Это не вписывается в картину мира Виктора. Подобное невозможно. Он знает, что многих заводит эта деталь его тела. Но Джейс? Он создан для невероятно красивых женщин и классического секса, без всяких экспериментов. Почему мужчина водит по металу так, будто это его тайный фетиш, и опаляет ему кожу горячим дыханием, непонятно. Виктор чувствует каждый громкий вдох. - Это просто потрясающе, Вик, - восхищенно говорит он, проводя по металичиским звеньям позвоночника. - Что? - непонимающе спрашивает мужчина. Сейчас слова в принципе не лучшее, что он воспринимает. - Карсет. Ты сам его сделал? - поясняет Джейс, говоря сбивчиво, словно запыхавшись. Виктор только кивает. - Это просто великолепно. Твоя работа с материалом и прилегание идеально, под одеждой совсем ничего не заметно, и нет никаких покраснений. - Спасибо, таких комплиментов во время секса мне еще не делали, - хмыкает Виктор. - Я экспериментирую над ним всю свою жизнь. - Он идеален, - Джейс с обожанием проводит по его талии. - Для полного совершенства ему не хватает только встроеной системы обдува. - Отличная идея, давай обсудим ее после этого, - Виктор щурится, когда он начинает оттягивать ему резинку штанов. - Что ты делаешь? - Разве не очевидно? - мужчина как-то по лисьи улыбается, с лёгкостью стаскивая с него пижамные штаны. - Собираюсь прикоснуться к прекрасному. - Джейс. Тот опускается перед ним и проводит по длине пару раз на пробу. - Если бы я мог, я бы облизал тебя с головы до ног. - Джейс! - выдыхает Виктор. Мужчина перед ним не знаком с чувством смущения. Он останавливается, подняв на него пытливые, такие удивительно красивые глаза. - Мне остановится? - Не вздумай. Виктор наклоняет голову вбок, изучая его лицо. Тонкая улыбка трогает губы. - Побудь для меня хорошим мальчиком, - говорит он, и видит, как меняется взгляд Джейса. Его зрачки расширяются, а взгляд темнеет. Ему действительно нравится власть. Виктор учтет это. Джейс смотрит ему в глаза, когда облизывает губы и на пробу ведет языком. Это выглядит так невероятно развратно, и так невозможно горячо, что внутри его живота словно пылает огонь. Ему кажется, что все это нереально. Он наблюдает слишком реалистичную фантазию, одну из тех, которые посещали его сознание намного чаще, чем ему было позволено. Джейс следует язык по венам вверх-вниз, обводит головку и слизывает предьэкулят. Возможно это самое возбуждающее что он видел в своей жизни. Когда мужчина берет головку в рот и втягивает щеки, Виктор откидывает голову назад с тихим стоном. Пристальный взгляд Джейса он чувствует даже сквозь искры, летающие перед глазами. Мужчина начинает двигать головой, с каждым разом заглатывая все больше. Он двигается в издевательски медленном темпе, словно проверяя его нервы на прочность. Улавливая улыбку в карих глазах, Виктор понимает, с ним хотят сыграть. - Ускорься, будь добр, - холодно говорит он. В глубине души закладывается страх, не перегибает ли он палку, все таки подобное не всем приходится по вкусу. Джеймс на это умудряется невинно похлопать ресницами и продолжить в том же темпе, подольше останавливаясь у основания. Хлюпающие звуки ласкают ему слух. Ясно, он хочет большего. - Талис, твою мать, - рычит Виктор, дергая того за галстук, словно за поводок. Джейс выпускает член изо рта со стоном, улыбаясь ему губами, измазанными в белесой жидкости, и явно наслаждается ситуацией. Возможно у него новый фетиш. Эта картина будет преследовать его во снах и фантазиях до конца жизни. - Я не понимаю чего ты хочешь, обьясни мне, пожалуйста, - очаровательно улыбается ему Джейс той улыбкой, что освещает билборды. Виктор тоже улыбается. Он немного наклоняется к нему и с силой нажимает на нижнюю губу. Мужчина с энтузиазмом заглатывает его большой палец. - Соси нормально, милый, - с предупреждением в голосе говорит он, забираясь пальцами в тёмные волосы. - Я же знаю, что тебе нравится ощущение члена в горле. Джейс отзывается гортаным стоном. Его горло при этом вибрирует так приятно, что у него чуть ли не закатываются глаза. Движения становятся быстрее, размашистее. С губ начинают срываться стоны, хлюпающие звуки слышны все чаще и чаще. У него поджимаются пальцы на ногах, и жар течет по венам. Когда он чувствует, что скоро кончит, Виктор с силой сжимает жесткие пряди. Но вопреки ожиданиям, Джеймс вместо того, чтобы довести его до иступления, с пошлый звуком выпускает член изо рта и поднимается. Он на это отзывается разочарованным стоном. - У тебя есть смазка? - В тумбочке справа, - как-то задушенно отвечает Виктор, у которого будто вышибло весь воздух из лёгких. Джеймс запечатляет быстрый поцелуй на губах и принимается выдавливать себе лубрикант на палец. Он неторопливо вводит его, но все ровно чувствуется дискомфорт. В ответ на недовольное шипение мужчина снова обхватывает член, и со временем Виктор забывает об этом. Он толкается Джеймсу в руку, и в этот момент ощущается самой правильной вещью на свете. Еще пара движений и оргазм накрывает его приятной негой. Виктор, расфокусировано глядя на окружение, скорее понаитью притягивает Джеймса к себе для поцелуя. Его движения смазаны, но прямо сейчас он хочет съесть его всего полностью, без остатка. - Ты самый потрясающий человек, которого я встречал, Джеймс Талис, - сбито говорит мужчина, переводя дыхание. На себе он ловит обжигающий взгляд. - Чего? - Я так много раз представлял этот момент. Представлял тебя вот такого: вспотевшего и разморенного, - отвечая тот, не моргая. - И часто ты себе такое представляешь? - улыбнулся Виктор, откидываясь на спину с закрытыми глазами. - Чаще, чем ты думаешь, - щелкает его по носу Джейс. Он ложится рядом и улыбается так тепло, как может только он. Кожа рук загорелая и теплая. Виктор прислоняется в чужому плечу холодной щекой. Он бы отдал все, чтобы пролежать так вечность. - Почему? - у него совсем нет сил удивляться. И чтобы держать глаза открытыми тоже. Рядом прогибается матрас от того, что Джейс оперся на локоть и навис над ним. - Я же сказал что в моем вкусе бледные люди с родинками, тростью и гибким новаторским умом. Не знаю как у тебя, но полное понимание очень привлекает. А понимаешь меня только ты, - его голос звучит серьезно. - Люди в академии не такие, они не видят новые пути, а только идут по старым. И я думал что не найду себе равного. А потом появился ты, и целиком заполнил все мои слабые стороны, дал вторую половину моим полупустующим проектам. - Ого, Джейс Талис рассуждает так, как-будто он н̠е̠м̠н̠о̠г̠о̠ сомовлюблен, - хмыкает Виктор. - Как-будто ты раньше этого не знал, - скалится, обножая улыбку Джейс. Мужчина касается его щеки и пальцами ведет вдоль острой скулы. - Наша встреча была настоящим сокровищем. Когда ты запустил хекстек, я думал что раздену тебя прямо там в воздухе. Подобное высказывание вызывает у него неудержимый смех. - Звучит как признание. - А если это оно и есть? - Виктор открывает глаза и сталкивается с внимательным взглядом. Они открыто разглядывают друг друга, считывая малейшую реакцию. - Ты сейчас серьезно? - слабое сердце в его груди словно останавливается в ожидании ответа, и получив кивок, падает куда-то вниз прямиком в безну. - Ты станешь моим партнером? Джейс мягко ему улыбается. Он не торопит его с ответом, только терпеливо ждет. - Если нам было предначертано судьбой стать партнерами, то, - мужчина растворяется в глазах напротив, как кубик сахара в черном чае, - положительно. Джейс сковывает его в объятья, смеется куда-то в поцелуй. Он прикусывает нижнюю губу, проводит по ней языком. Мужчина целуется так, будто пытается его сьесть, не оставляя воздуха, беря инициативу. Джейс кусает щеку, целует каждую его родинку. Виктор плавится под скользящими по телу руками. Вечно холодная кожа теплеет, согревается. Ему хочется большего. Ему хочется полностью получить Джейса Талиса. Раньше Виктор не признавался в собственной жадности, но теперь может насладиться ей сполна. Он запрокидывает голову, когда мужчина закидывает его бедра себе на талию, притягивает ближе, для новых укусов и отметин. Джейс хочет покрыть каждый сантиметр его кожи. Засосы на шее расцветают алыми бутонами. Возможно не он один здесь страдает жадностью. Джейс входит в него медленно, чтобы было время приспособиться. У Виктора кружится голова. Нестерпимый жар проносится по телу. Когда член входит до упора, они останавливаются, тяжело дыша. У них один воздух на двоих. Они - пазл из двух частей, слишком сложный, чтобы подошла какая-то другая фигура. Виктор ведет по широкой груди и плечам, едва задевает соски, царапает спину, и задыхается от того, что теперь у него есть право на этого человека и что он выбран им. Виктор оставляет невинный поцелуй в уголке его губ. Первые толчки медленные, тягучие. В руках Джейса, он чувствует себя в безопасности, и тот это чувствует. Мужчина постепенно увеличивает темп. Проезжается по простате не торопясь, заставляя прочувствовать все ощущения, от которых поджимаются пальцы на ногах. В какой момент ему кажется что Джейс издевается, вынуждая его просить ускорится и поддаваться на встречу бедрами. В медовых глазах он читает преданность. В его глазах написано тоже самое. Волосы прилипли к лицу от пота. Пальцы сжимают простыни от быстрых толчков. Из груди вырываются стоны. Губы покраснели от поцелуев и укусов. Джейс выглядит потрясающе таким разгоряченным и не контролирующим себя. Он обнажает что-то уязвимое, сторону, которую не показывает никому. Мужчина говорит ему какие-то сладкие глупости, но он перестает слышить, отлавшись ощущениям. Они кончают почти одновременно. Виктор надолго выпадает из реальности, обмякнув на простынях. Он полностью выдохся, у него хрипит горло и загнанно дыхание, но от этого хочется только счастливо зажмурится. Рядом также загнанно дышит Джейс. Мужчина притягивает его в объятья, положив голову Виктора себе на грудь. - Завтра с утра начинаем работать над системой обдува, - он оставляет у него на лбу поцелуй, вызывав усталый смех. - Завтра с утра ты будешь растирать мне спину, - хмыкает Виктор. - Ты буквально описываешь мой идеальный день. Он чувствует как сознание начинает ускользать. - Я рад что ты мой партнер, Джейс. - Я тоже, Вик, - теплое дыхание щекочет ему лоб. - Я стану для тебя партнером во всем, чего ты захочешь. - Даже если это будет убийство? - В первую очередь если это будет убийство. Никогда еще ему не спалось так спокойно. В руках Джейса он наконец-то был дома.