Загадочней только Тайга

— Костя, ты это-то… к новой нашей жительнице домой уже заходил? Кто она такая-то?  Тяжелым взглядом пробегая по строчкам, он услышал слова Доронина, его напарника.  Лейтенант Тихонов сидел в участке, занимаясь бумажками и отчетами, которые всегда так неприятно ложились на его ответственные плечи. В числе этих замудренных отчетов были и сведения о каждом жителе поселка, которые неожиданно пополнились еще одним человеком.  — Ещё нет. Я завтра собирался, сегодня уже поздно, — Тихонов недовольно пробурчал эти слова, ведь у него и так была куча работы, так еще и эта непонятная новая жительница.  — Как знаешь. Я пошел. До завтра. Доронин вышел из кабинета участкового, а тот, отодвинув бумаги на край стола, взял пачку сигарет из маленького выдвижного шкафчика и с облегчением закурил. Прикрыв глаза на пару секунд, он слышал ритмичное тиканье настенных часов и то, как с треском тлел табак, когда он делал долгие затяжки.  В спокойной тишине и приглушенном свете от настольной лампы, его начало клонить в сон. Веки становились тяжелыми, а о бумагах он и совсем забыл, хотя к тому времени заполнил уже большую часть, и оставалось совсем немного. Воющая вьюга за окном почти пела ему колыбельную, но вдруг он вспомнил о своей сегодня купленной бутылке водки.  Она лежала в том же выдвижном ящичке стола, маня своей прозрачной и терпкой жидкостью, которая за столько лет была единственным, что приносило хоть какое-то удовольствие, разбавляла скучные будни и согревала, даже если только желудок и горло, а не сердце… Лейтенант даже не удосужился найти какой-нибудь стакан или кружку, взяв бутылку за горлышко и без труда открыв незамысловатую крышку. Он потушил сигарету о пепельницу, а потом выпил первый глоток, получившийся уж слишком большим. Даже не поморщившись из-за привыкания, он откинулся на спинку стула.  И воспоминания нахлынули моментально. Увидев Пятифанова, бегущего к нему, Тихонов сразу же поднял брови, которые, обычно, он хмурил в строгом взгляде. А когда он закричал, что у школы курит старшеклассница, так лейтенант совсем опешил. «Так я ж всех старшиков ловил уже с сигаретами от дворника. Или это отличница Машка курить вдруг начала?» — тогда подумал он, идя за Ромой, который с ухмылкой теперь смотрел на совершенно незнакомую им обоим девушку. Новое лицо в поселке было редкостью, именно поэтому мужчина с подозрением, но интересом разглядывал неизвестную личность. Он пытался сравнить её со всеми жителями посёлка: вдруг чья-то внучка, дочь, сестра или дальняя родственница. Но на ум не приходило никого похожего, а, значит, с огромной вероятностью, она совершенно не местная. Потом девушка показала ему свой паспорт, держа его открытым одной рукой и случайно прикрывая пальцем свою фамилию. Тихонов лишь увидел фотографию, сделанную совсем недавно — в феврале этого года после двадцатого дня рождения, а также имя, отчество и дату рождения, для чего она и показывала свой документ.  Александра Федоровна. Тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения.  «Двадцать лет… Она ж девчонка еще, — прищурился Тихонов, переводя глаза на Пятифанова, который, получается, обманул его. А вскоре и сказал, что Александра уже старая. У Тихонова аж челюсть напряглась. — Вот пиздюк малолетний. Двадцать для него уже старость! А я кто тогда, уже песок усопший?» По правде говоря, милиционера это задело очень сильно. Он и так начал ощущать тяжесть своего возраста еще лет пять назад, а тут еще и Пятифанов ткнул его прямо в лужу неприятного осознания, хотя говорил про Сашу. Неприятные мысли сразу начали лезть в голову лейтенанта, залазя в самые гадкие уголки его мнения о себе и своей жизни.  Но непонятно откуда взявшийся стыд за себя вдруг начал терзать его сильнее, когда он забыл про Ромку и снова обратил свой взор к скрытой за шубой хрупкой фигуре новой в поселке девушки. Тонкие, нежные руки, покрывшиеся красными пятнами от мороза, румяные щеки и кончик носа, а глаза…  Глаза, серые и блестящие, но вместе с блеском в них искрилось что-то, что ему сложно было мысленно описать. Опыт? Или осознанность? Нет. Это словно многообразие мыслей, чувств и тонкое видение мира, которое присуще только избранным самой природой. Тихая чуткость и тонкая тоска, не уходящая никуда даже на улыбающемся и смеющемся лице. И это сильно контрастировало с её убывающей нежной юностью, превращающуюся в уверенную молодость.  Но его мысленные терзания по поводу собственного возраста прервали ее слова: — Мда… то школьники сиги стреляют у прохожих, то местные милиционеры идут с литровой бутылкой водки. Ну и пиз… Тихонов выпил еще пару глотков с горла и, не в силах сопротивляться, задремал прямо в участке…

***

Её первый рабочий день выдался насыщенным: первое знакомство с учениками и учителями, попытки найти общий язык с детьми и коллегами, которые, на ее удивление, прошли вполне успешно, составление плана на эту неделю для всех классов, а также шокированное лицо Ромки Пятифанова, который до конца не верил, что она теперь правда его учительница по английскому. Всё это отняло у нее много сил, но в множестве эмоций, смешавшихся между собой, не было ни капли скуки, которая преследовала её раньше, до переезда. Саша слишком увлеклась работой и мыслями о ней, что даже не заметила, как пробило шесть часов вечера.  Уроки у нее длились до четырех, а остальные эти два часа она сидела над учебниками по английскому разных классов и думала, как с наибольшей вероятностью заинтересовать школьников своей подачей и вызвать у них тягу к изучению нового для них языка. Она не хотела быть злостной училкой, которая ставит всем повсеместно двойки и ничего толком не объясняет. Откуда то в ней проснулись энтузиазм и мотивация к новой работе.  «Когда берешься за новое дело, всегда хочется в нём преуспеть. Надеюсь, я с этой задачей справлюсь» — подумала Александра, закрывая учебник одиннадцатого класса и кладя его в сумку. Она собиралась закончить составление плана уже дома, на уютном, хоть и скрипящем диване. По пути домой она вспоминала лицо Ромки, когда он увидел, кто сидит за учительским столом. Ей было весело наблюдать потом за тем, как он пытался представиться на английском — это было её первое задание для учеников. Ромка не знал почти никаких слов, только «hello» и «money». Саша помогла ему в составлении предложений, следя, чтоб никто над ним не насмехался из-за его незнания и протяжных пауз, сопровождавшихся невнятным мычанием. Но, как оказалось, Пятифанов был уважаем даже среди старшеклассников, поэтому волноваться за него было нечего.  После уроков он подошел к ней и даже извинился: стыдно стало из-за вчерашнего, ведь, по его словам, она все-таки хорошая, хотя сигарет в итоге и не дала. Он оправдался, мол, вы понимаете, Александра Федоровна, это же Marlboro. Мальчик давно мечтал их попробовать, а в поселке таких не продавали. Её сильно расстроило, что мечта подростка — это покурить каких-то «особенных» сигарет. Но не стала читать ему нотаций и отпустила, уверив его, что она всё понимает. И на прощание Ромка сказал ей: «После того, как вы ушли, меня Тихонов чуть ли в участок не затащил и собирался маме пожаловаться, что я хотел накуриться. Но я удрал». Это её позабавило. Прийдя в квартиру, девушка сразу же разулась, сняла шубу, повесив на крючок в прихожей, и направилась на кухню. Вчера после инцидента с Ромкой и лейтенантом она зашла в магазин, в котором мужчина и купил бутылку водки до этого, и набрала немного продуктов, чтоб сегодня сварить суп и поесть как нормальный человек.  Она поставила разогреваться воду на плиту и ушла переодеваться в спальню. Сняв с себя узкую юбку, рубашку и колготки, она натянула на себя старую пижаму и поплелась обратно на кухню босиком.

***

Суп почти доварился, и вдруг Саша услышала тяжелый стук в дверь. Она вздрогнула, выронив из рук полотенце, которым вытирала руки от воды. Осторожно подойдя к входной двери, она заглянула в глазок. Лейтенант.  Опять. «Да бляха муха, че он тут забыл. Без пяти минут девять.» — недовольно про себя промычала Александра, но все же открыла ему дверь. — Старший лейтенант Тихонов, — сказал он быстрее, чем увидел, кто перед ним.  Она. Та загадочно курящая девушка, на которую наговорил вчера Пятифанов.  — Так это вы — наша новая приезжая?  — Ага. А вы вчера думали, что я просто проездом тут? Или была вашей сексуальной фантазией от водки? — девушка скрестила руки на груди, смотря ему прямо в глаза и говоря без капли стеснения. — Гражданка, вы не забывайте, что разговариваете с представителем правоохранительных органов, — его взгляд из нейтрально-тяжелого стал шокированым от таких слов. — А вы, видимо, позабыли о времени. Уже девять, приличные люди даже не звонят в такое время, не говоря уже о том, чтобы явиться на порог чужого дома, — с недовольным лицом она читала ему нравоучения о приличиях.  Тихонов протяжно выдохнул, облокачиваясь о косяк. Он еле выдержал сегодняшний рабочий день, ведь после вчерашней потери себя в спиртном у него было жуткое похмелье, которое он чувствовал до сих пор. Голова трещала хуже лесных веток под ногами в лесу, а сознание было туманным.  Единственным его желанием было прийти скорее домой и поесть чего-нибудь горячего и сытного. И с этой мыслью он вдруг почувствовал запах еды. Нет, не этих полуфабрикатов, не сухой выпечки и даже не гречки с сосисками. Запах куриного бульона и приправ. Он такой живой запах чувствовал последний раз лет пять назад, если не считать тех случаев, когда он приходил к Доронину домой, а его жена готовила. Обычно, он питался либо тем, что приносил Доронин с собой из дома, любезно угощая его, либо соседская бабка жалела его и приносила горячих пирожков: ей некуда было девать остатки выпечки, ведь внуки приезжали только на каникулах.  А отношения с женщиной у него последний раз были… «Тьфу ты, блядь, — раздраженно подумал Тихонов, — пришел в самое неподходящее время. Я с похмелья, а она супы тут готовит. Так еще и язвит.»  — Так что, зачем пожаловали, товарищ мент? — она ждала объяснений. Хотя он уже и сам забыл, для чего пришел изначально, учуяв запах супа. — Оформить вас надо, Александра Федоровна, — на удивление, он запомнил, как её зовут. — И вы правы, время уже позднее… приходите завтра в участок к вечеру. Там все и сделаем.  — Отлично, тогда до завтра, лейтенант. Она закрыла перед ним дверь, даже не дождавшись, пока он попрощается. Ей нужно было выключить суп, пока он не убежал из кастрюли.

***

Открыв холодильник, в котором были лишь соленные огурцы в почти выпитом рассоле, идеальном напитке после водки, пару сосисок для собаки и кусок говядины, которую он каждый день обещал себе пожарить на сковородке, но уже две недели откладывает это, Тихонов почувствовал, как урчит живот. Он достал пачку сосисок, привлекая этим звуком своего любимца, и с кухонной полки остатки гречки. Это был его сегодняшний ужин перед сном. «Сука, ну вот как же её мужику, наверно, повезло, — думал он, ставя воду на плиту, про Александру, которая, по его мнению, не могла приехать сюда одна. Точно с мужем или сожителем сюда перебралась, хотя мужского присутствия он в квартире вроде не заметил, — она вон молодая, красивая, да и супы варит. Завидно даже как-то… Мне б кто суп после работы сварил.» На другую конфорку он поставил вариться сосиски, покормив собаку последней оставшейся в упаковке. А голова его шла кругом, хотя он был не уверен из-за похмелья ли. А может, причиной этому было совсем не похмелье…?