Загадочней только Тайга

Метель целый день не утихала. Во время уроков Саша отчетливо слышала в тишине класса, иногда прерывающейся шепотом детских голосов, как ветки рядом стоящих у школы деревьев бились в окна, беспрекословно поддаваясь ветру. Запотевшие стекла выглядели уныло, но на перемене на них появлялись смешные рожицы или сердечки, нарисованные пальчиками ребят. Находя такие рисунки, девушка улыбалась, читая незамысловатые послания и разглядывая в обычных палочках и кружочках скрытые смыслы, кипящие в детском воображении. Учебный день тянулся туго, медленно, хоть и не скучно. Ребята вроде уже попривыкли к ней и не боялись отвечать на уроках: вчера она показала им, что любой их ответ ценен, даже неправильный. Она старалась выращивать в них уверенность и способность хорошо говорить на публику, ведь считала это очень важным. Она хотела сделать свой подход особенным и оставить в детских сердцах хоть какой-нибудь теплый отклик.  На переменах Саша сидела в кабинете, читая наспех взятую книжку из библиотеки. Она разрешила ребятам заходить к ней в класс, сидеть там, а они и рады были, болтая друг с другом, рисуя что-то в тетрадке или обмениваясь коллекционными вкладышами и карточками. На удивление, никто ей не мешал, хотя иногда кто-то говорил слишком громко, но тут же поворачивался на нее и извинялся. Ей было приятно. После последнего урока Александра осталась в классе, чтобы немного прибраться. Она прошлась по классу, заметив несколько оставленных на парте и под ней ручек и карандашей. Она аккуратно сложила их отдельно, чтобы завтра по возможности вернуть их законным хозяевам. Потом решила убраться и у себя на столе. Перебирая учебники, тетрадки и письменные принадлежности, она вдруг заметила записку, свернутую в четыре раза. На ней было написано: «для Александры Федоровны».  Почерк был корявым и немного съехал в сторону. Но определить, чей он, она не могла: слишком мало еще проработала здесь, чтобы знать почерки всех.  Открыв записку, она увидела: «Александра Федоровна, приходите после следующего урока на задний двор школы. Я вас люблю и больше не хочу этого скрывать.» Саша перечитала записку несколько раз и… И просто не могла поверить.  «Это что, какой-то старшеклассник подбросил мне через кого-то из младших? — она не хотела даже думать об этом, — Ну, нет. Нет. Только второй день работы… Да они же все еще дети. Даже одиннадцатиклассники. Как я могу…?» Она сидела еще минут пять, всматриваясь в эту записку. От неприятных мыслей заболела голова. Девушка переваривала прочитанное, но мозг отказывался верить в реальность происходящего.  Но и просто проигнорировать она не могла, хотя очень хотелось. У неё не было желания вляпаться в историю о школьнике, который сильно огорчился от неразделенной любви, рассказал об этом родителям или, не дай Бог, покончил с собой. За этим сразу последует увольнение, попадание на местный телеканал…  От таких перспектив у нее появились отвратительные мурашки по кожа. «Нет, нельзя такого замалчивать. Я пойду и поговорю с ним, кто бы он не был…» — уверенная мысль пронеслась в её голове, а через секунду она услышала стук в дверь. — Войдите. И на пороге появилась Лилия Павловна — учитель русского и литературы, а также классный руководитель 6 «Б» класса. За её спиной стояла девочка с длинной светлой косой и похожими на свою мать глазами. Катя. — Александра Федоровна, вы уж меня извините, ради Бога, но моей Катеньке вдруг очень плохо стало. Она сама до дома не дойдет, а у меня еще один урок остался. Не могли бы вы заменить меня? У вас же больше нет сегодня уроков? — Лилия Павловна вошла и, цокая каблуками, приблизилась к Саше. Катя тоже поплелась за ней следом, держась за живот. Саша встала, поравнявшись с Лилией Павловной, в глазах которой было искреннее переживание за дочь, а так же вина, что она просит помощи. — Да, конечно. У меня больше не осталось уроков, поэтому я смогу вас заменить, Лилия Павловна. Не беспокойтесь, — девушка мягко улыбнулась, — главное, чтобы Кате не стало хуже.  Саша посмотрела на девочку за спиной Лилии Павловны. Катя Смирнова — чуть ли не единственная ученица из параллели шестых классов, которая почти идеально знала английский для ее возраста. Она всегда первая просилась ответить, перевести, прочитать, а так же могла немного поддержать диалог на английском с Сашей. Она уважала старания Екатерины, но часто замечала, как та с некоторым пренебрежением относится к своим одноклассникам. У нее было несколько подружек из класса, но даже те иногда подвергались язвительным комментариям с её стороны или же неодобрительным взглядам. Но на девушку Катя смотрела всегда доброжелательно. Александра не знала, было ли это простое лицемерие ради хороших оценок или она правда хорошо к ней относилась.  Подумав, Саша решила, что все-таки никакого лицемерия здесь не было. Лилия Павловна почти не пересекалась с ней и тут вдруг попросила помощи именно у неё. Значит, Катя все-таки хорошо отзывалась о девушке.  — Ой, спасибо огромное! Там на столе лежит маленькая проверочная работа по литературе, можете её дать детям.  — Не переживайте, Лилия Павловна. Я, как и вы, филолог, точно придумаю что-нибудь. — Как славно. Спасибо еще раз… В этот же момент Катя вдруг потеряла равновесие из-за кружащейся головы и оступилась на ровном месте. Её колени дрожали, еле держа ее в вертикальном положении.  Саша быстро среагировала и, подойдя к Кате, осторожно придержала её, кладя ладони на маленькую детскую спину и плечи.  — Осторожней, — вполголоса сказала она, сразу же заметив встревоженный взгляд и так беспокойной матери.    — Катенька! Что, голова кружится? — Лилия Павловна подошла к дочери и осторожно приобняла её. Саша, опустив руки, отошла. Катя, до этого момента имея еще более или менее стоическое выражение лица, совсем ослабла и уже не скрывала своего плохого состояния. Она смотрела прямо на девушку, что вовремя среагировала и удержала её от падения. В глазах девочки была благодарность, от которой Саша совсем растаяла. — Лилия Павловна, вы уверены, что Катя сейчас сможет дойти до дома? Даже с вашей поддержкой это опасно, — обеспокоено промолвила Саша, — может, дойдёте до кабинета учителя по химии? Её, вроде, муж на машине забирает после школы. Может, и вас с Катей довезет?   — Да, точно…  Лилия Павловна посадила дочь на ближайший стул, которым оказался стул Александры за учительским столом, и быстро вышла из кабинета, оставив ненадолго Катю здесь.  Девочка была уж совсем слаба на вид, продолжая держаться за живот. Она то закрывала глаза, желая просто лечь на постель и уснуть, то открывала их вновь и смотрела в сторону, как будто избегая взгляда Александры.  — Ничего, всё будет хорошо. У тебя голова резко закружилась? — спросила ее Саша, подходя ближе и садясь на корточки рядом с ученицей. — Да… Еще живот так сильно болит… У меня начались эти… ну, эти дни, — она словно боялась сказать это слово вслух, но Саша поняла ее без проблем. — Что, месячные, да? — Катя неловко кивнула, — тогда понятно. И голова у тебя, наверно, закружилась из-за потери железа. Такое часто бывает у подростков. А ты еще вон какая худенькая. Кушать надо, чтоб такого не было.  Еще несколько минут они провели один на один. Катя приободрилась, заговорив, и рассказала Саше много интересного.  Когда Лилия Павловна пришла, девушка помогла Кате встать и провела их обоих до лестницы. Лилия Павловна отдала ей ключи от класса, чтобы она закрыла его после урока, и они попрощались. 

***

Со всеми делами, внезапно появившимися у нее, Саша и забыла о той записке, которую сунула в маленький карман своего пиджака, чтобы её никто не нашёл у неё в кабинете. Но когда урок прошел, она снова вспомнила про эту записку… Одевшись и хорошенько закутавшись в шарф, Александра с тяжелым сердцем пошла на задний двор школы. Её мысли бились друг о друга, не давая ей хотя бы на секунду забыть о тревоге и, наоборот, разогревая беспокойство всё сильнее и сильнее. В груди было вязкое, неприятное ощущение, усиливающееся с каждым шагом. Прийдя на место, Саша оглянулась. Никого не было. Неужели это была лишь глупая шутка над ней…? — Александра Федоровна! — и вдруг из-за угла вышел Ромка. Ромка… Её сердце заколотилось с такой скоростью, что аж стало больно. Под рёбрами все заполыхало мерзким огнём осознания, пришедшего из головы. — Пятифанов? Какого хуя… — но Ромка не дал ей договорить. — Чё, круто я вас выловил, да? Прикольно придумал. Точнее, мы с Бяшей придумали, — он заулыбался во все зубы, смотря на её полные шока глаза. — У меня к вам дело есть. — Какое еще дело? Что за тупые шутки такие?! — шок уступил место злости, и Саша была уже готова растерзать Пятифанова за его шуточки. — Короче, нам с Бяшей нужно, чтобы вы купили нам пару пачек спичек. Мне нигде не продадут: подумают, что я ими поджигать сигареты буду. С Бяшей тоже самое. Уже весь посёлок знает, что мы курим иногда. А вот вам продадут, вы же взрослая, — он начал быстро рассказывать свой план, пока она его не загрызла прямо тут, — мы хотим неподалеку от дома разжечь костёр и сосисок пожарить, всякой другой дребедени. Посидим спокойненько, и всё. Бяша просто  в последнее время че-то совсем раскис. А он обожает наши посиделки у костров. Хочу ему настроение поднять. Выслушав всё это, девушка немного успокоилась, но злость внутри все равно осталась. Выдохнув от некоторого облегчения, что ей не придется подбирать слов, чтобы аккуратно отшить какого-нибудь парня со старших классов, она подошла поближе к Ромке. — А зачем было писать такую хрень?  — Ну, представьте, если бы я просто написал, что у меня к вам дело. Не ахти бы было. Вы бы просто выбросили и ушли. А тут вы читаете такое и, конечно же, идете разбираться с тем додиком, который вам это написал. Вы же такая правильная, побежали бы решать этот вопрос аккуратненько, — он до сих пор улыбался, явно гордясь своей, по его мнению, идеальной задумкой.  — Рома…  — Так че, вы поможете? — он снова ее перебил, надеясь на ее помощь. Она постояла пару секунд, посверлила его недовольным взглядом, но потом кивнула. — Ладно, пойдем, хитрый Ромео. Куплю я тебе всё. Ромка снова засиял и пошел вместе с ней в сторону ближайшего магазинчика. Снег хрустел под их ногами. Её невысокие каблуки ботинок проваливались в сугробы, оставляя характерные следы. Белые хлопья летели прямо в глаза, ведь они шли лицом к разъяренному зимнему ветру. — И как тебе только в голову пришло написать такую ересь? — разорвала недолгое молчание Саша. — Да я ж тот еще покоритель женских сердец!  — Конечно, верю. — Нет, правда! Всегда девчонкам нравился. Только вот че-то растерял хватку…  — Растерял хватку?  — Ага. Саша заметила грустные нотки в его тоне, что на него было совсем не похоже. Видимо, какая-то девчонка так сильно вскружила ему голову, отчего он с таким разочарованием говорил. — И кто она? Кого не смог покорить наш Ромео? — она усмехнулась, но интерес вспыхнул в ее глазах мгновенно: все-таки интересно было, кто занимал особенное место в сердце главного хулигана школы. — Наша Первая скрипка в посёлке, — с глубоким выдохом признался Ромка. — Полина Морозова что ли? Одноклассница твоя? — Саша не ожидала этого услышать, хоть знала самый главный закон любви: противоположности притягиваются. Рома и Полина были идеальным описанием этой фразы. — Она самая. — Ну, слушай. Она же творческая девочка. Удиви её чем-нибудь романтичным и милым. Про книжку ее любимую узнай, про музыку. Стань тем, с кем ей интересно обсуждать близкие ей темы. Она сама к тебе и потянется потом, — девушка не давала четкого совета и не пыталась наставлять его, просто решила чуть-чуть помочь, — поймёт, что ты готов её защитить и что рядом с тобой она в безопасности. Все девчонки этого хотят. Им нужен не крутой парень, а преданный защитник…

***

Выходя из магазина, она сразу же протянула Ромке три пачки спичек, увидев которые он с довольным лицом взял и спрятал в карман.  Но его довольное лицо было не только от этого. Почти всю дорогу Ромка рассказывал Саше про Полину и спрашивал миллион вопросов, как лучше сделать так, чтобы она его наконец-то заметила. Девушке было не сложно помочь ему, подав много идей для следующего шага в сторону его любимой. Её сердце теплело от мысли, что хулиган может так сильно и искренне любить. «Кто знает, может, у них все получится, а потом он будет детей от неё нянчить», — и эта мысль в ее голове была, наверно, самой доброй и милой из всех, что приходили ей сегодня в голову. — Так, давай на следующий раз договоримся. Если тебе что-то опять понадобиться, ты сразу мне скажешь, а не будешь такую тупость писать и подкидывать мне на стол. Хорошо? — она серьезно посмотрела на Пятифанова, который, казалось, был в состоянии абсолютного счастья. Он и Бяшу сегодня сможет порадовать, и теперь знает, по какой траектории двигаться, чтобы попасть прямо в сердце Полины. — Да без проблем, — он уверенно кивнул, — спасибо, Александра… — Не называй меня так вне школы. Ты и так нарушил субординацию на нашей первой встрече. Да и я себя старой чувствую, когда ты меня по имени-отчеству называешь. — Чё нарушил? Субо… Судо…? — Забудь. В общем, я просто Саша. Но только вне школы. Понял? — она наигранно строго посмотрела на него. — Понял. Они попрощались. Ромка пошел домой за сосисками и топором, чтоб дров наколоть, а Саше надо было в милицейский участок. К Тихонову.  «Вас нужно оформить… Да на кой хер меня оформлять. Я что, бандит? — недовольно подумала она, ведь после работы не сильно хотелось идти куда-то, кроме дома. — Эх, ладно. Если не приду, он, не дай Бог, снова придет ко мне домой со своей кислой физиономией…» Она примерно знала, где находится участок, так как спросила об этом сегодня у одной из коллег. Да и Ромка перед уходом показал, в какую примерно сторону идти. Он прекрасно знал, ведь участок для него стал вторым домом: Тихонов часто его ловил на всяких разбоях или драках, но, прочитав часовую нотацию о законе, потом отпускал домой, иногда даже довозя его на Уазике, если погода совсем плохая была. Солнце уже село, постепенно начало темнеть.  Ходить одной по темными безлюдным тропинкам было немного страшно, но Саша отгоняла от себя плохие думы. Ну не могут её убить в поселке, где все друг друга знают. Тем более, по пути в милицейский участок. Хотя шанс никогда не равен нулю.  Через минут десять она дошла до здания, увидев, что только одно окно горит тусклым светом. У нее с собой был паспорт и прочие документы, которые могут как-то пригодиться ей. В участке было тепло, но почти никого не было.  «Если сейчас здесь не будет Тихонова, я… — она даже не смогла придумать то, что она сделает. — Короче, надеюсь, что я пришла сюда не напрасно.» Она нашла дверь с большой подписью «Старший лейтенант К.В. Тихонов, участковый» и постучала. Грубый голос позволил ей войти. Её появление на пороге хоть и было запланированным, но удивило его: он со всеми делами и забыл, что Александра должна прийти. Сидя за столом, он, еще с утра отложивший все документы и отчеты для их встречи, только докурил сигарету, одновременно с этим ещё и заполняя какой-то протокол.  — Александра Федоровна, садитесь, — сказал он и снова опустился взглядом в бумаги, требующие последних секунд его внимания. — Вы, надеюсь, принесли с собой документы? — Конечно, товарищ лейтенант, — она криво улыбнулась, садясь на стул напротив него, по другую сторону стола, поверхность которого сейчас заполнена папками, бумагами и прочими вещами, требующимися ему, как участковому, для выполнения месячного отчета.  Несколько мгновений Саша сидела, просто разглядывая его кабинет. Большой стеллаж с кучей разноцветных и толстых папок, подписанных печатными большими буквами на корешках; настенные квадратные часы, тикающие немного нервно, но строго, за спиной милиционера; географическая карта на одной стене, а на противоположной было окно, на подоконнике которого стояло одинокое растение в горшке; и настольная лампа, единственный источник света сейчас, хотя на потолке висела еще одна, но, видимо, ему больше нравилось работать в таком бледном свете, который был почти… интимным.  Александра невольно поёжилась. Этот кабинет был полным олицетворением характера Тихонова. Такой же строгий, грозный и идеально функциональный. Только эта полутемнота добавляла человечности и словно готова была рассказать о том, что на самое деле творилось за этим воинственным фасадом.  — Что ж, начнем? — он отложил все в сторону, а девушка открыла сумку, стоящую у нее на коленях, и достала из нее паспорт. Тихонов взял документ в руки и сразу же открыл. Там не было ничего интересного, но заполнить всё по списку нужно было. Имя, отчество, дата рождения, место рождения и, конечно, фамилия, которую в первую их встречу девушка случайно прикрыла пальцем. — Думская, да? Прям говорящая фамилия. — Ага, как у Гоголя или Островского. Только я не приехала сюда наживаться на мёртвых душах, — хмыкнула она, отводя взгляд чуть в сторону: сейчас, делая свою работу, Тихонов казался ей намного серьезнее, а его глаза словно прожигали насквозь и смотрели на опасного преступника, и она не смогла держать с ним долгий зрительный контакт. «Теперь я понимаю, почему именно он тут главный. Его строгий взгляд — худшая пытка для всех преступников и нарушителей закона,» — на секунду она закрыла глаза и слегка тряхнула головой, будто пытаясь отмахнуться от невербальной тяжести.    И он это заметил, как и её лёгкую дрожь в конечностях. — Так вы еще из северной столицы. Как вас так угораздило сюда попасть, гражданка Думская? — продолжил он, листая её паспорт. — По личным причинам. Я не хочу об этом говорить, — ну, а что ей нужно было ответить? Что она приехала сюда, чтобы скрыться от городской суеты, будучи молодой и полной сил? Вся молодежь уезжает из этого поселка в поисках лучшей жизни, а она, наоборот, приехала отдохнуть? Да он её сумасшедшей посчитает после такого и начнет следить за каждым её шагом, чтобы она окончательно с ума не сошла.  — Дайте угадаю, вы приехали сюда вместе со своим мужем, которого ищут питерские бандиты из-за того, что он наворовал у них денег?  Саша от таких слов вспыхнула сильнее, чем сегодня днём из-за Ромкиной записки.  — Что? С чего такие выводы?  — Типичная ситуация, знаете ли.  Она поджала губы и, закатив глаза, попыталась остаться максимально спокойной. — Я не замужем, товарищ лейтенант. Как видите, кольца на пальце у меня нет, — она демонстративно подняла правую руку, чтобы он видел, — да и штампа в паспорте тоже. Можете посмотреть. Тихонов, снова обратив внимание на документ, долистал до нужной страницы.  — Действительно, ничего нет. Но вы в этом году меняли паспорт. Может, вы выскочили замуж сразу после совершеннолетия. — Чего вы добиваетесь? — вырвался этот вопрос с её губ на его странные размышления. — Что мне писать в графе «Причина переезда»? — Что хотите, то и пишите. Все равно потом получать по шапке в случае чего вам, а не мне. Он ничего не ответил. Видимо, решил так и сделать, написав то, что первым в голову пришло.  Еще пару минут он заполнял оставшиеся строки, никак не комментируя ход своей работы. После такого давления, хоть и длившегося всего пару минут, у нее заболела голова.  «Умеет же он доводить до нервного тика…» — смотря на свои еле дрожащие пальцы от переизбытка разных чувств, Саша подумала толи с раздражением, толи с уважением к его стальному подходу.  — Я могу быть свободна? — увидев, что лейтенант закончил, поинтересовалась она с надеждой поскорее выйти отсюда и закурить.  — Да, — коротко отчеканил он и вернул ей паспорт. — Вот только метель разыгралась сильнее. Может, вас подвезти? — Нет, спасибо, — проговорила она быстрее, чем осознала, что он ей вообще предложил.  Собираясь встать, она на пару секунд остановилась. После такого резкого скачка напряжения между ними девушка совсем не ожидала, что он может вообще о таком подумать, так еще и сказать это вслух.  — Точно? — он как будто дал ей второй шанс, чтобы согласиться. — Точно. До свидания. Саша очень быстро вышла, не оставив и следа после себя. Ни запаха духов, ни постепенно удаляющихся звуков шагов. «Значит, она не замужем. Да и сожителя у неё нет. Тогда почему переехала? — он устало потёр переносицу, с легкой силой разминая кожу и мускулы, — Хотя всё равно выглядит, как жена бандита. И это золото в ушах… Кольца с камнями… Странно это всё.» Тихонов хотел было закурить, но что-то его остановило. Он уставился взглядом в одну точку — на дверь, в которой меньше минуты назад исчезла Александра, словно призрак. Мысли роились в его голове одной большой и спутанной нитью. Он взглянул в окно. Погода совсем разъярилась. «Нет, надо её довезти. Потеряется еще в такой метели, а мне потом её искать… Одни проблемы на голову,» — и Тихонов встал, прихватив с собой ключи от Уазика и пачку сигарет.