Червь сомнения

Это был один из тех июльских полдней, которые редко когда попадают на пожелтевшие страницы памятных альбомов. В такие полдни никогда не происходит ровно ничего, заслуживающего внимания или памяти будущих поколений. Мир затихает; ничто не колеблет густой, будто сгущённый воздух; птицы отсиживаются в своих гнёздах, и даже солнце светит чуть по-другому. В Тронном зале стояла невыносимая жара. Король, обмахиваясь шёлковым плащом, пытался сосредоточиться на государственных делах, но мысли таяли, как плавленый сыр, не успев достигнуть мозга. Даже настежь распахнутые двери не спасали положение — ни ветерка, ни сквозняка. Сконцентрироваться на важном мешала не только жара. На коленях у Короля, размахивая пухлыми ножками, сидела его крохотная копия. Малыш принц третьего дня задул вторую свечку на торте и с тех пор настойчиво выносил отцу мозги. — Дай, — надоедливо бубнил он, действуя Королю на нервы. — Дай, дай, дай! Какое-то время тот терпел, но когда Лансер начал тянуть за плащ, его королевскому терпению пришёл конец. — Сколько тебе повторять, — прикрикнул Король, хватая принца под мышки и усаживая прямо перед собой. — Больше сладкого ты не получишь! Сиди смирно. Глаза Лансера мигом наполнились слезами. — Я хоцу-у-у-у, — завыл он, изо всех сил изображая истерику. — Дай, д-а-а-а-ай! — Замолчал сейчас же! — повысил голос Король. — Так не пристало вести себя королевскому наследнику! Он с шумом выдохнул, вытирая пот со лба, и кликнул рудинна. — Приведи мне… Рулса Каарда. Через минуту в зал вошёл молодой герцог. Вид у него был подтаявший — он явно бежал, чтобы не заставлять монарха ждать. — Ваше Вѣличество, — поклонился он, отдуваясь. — Коли вы насчётъ головоломки с часами, такъ она… Король на вытянутых руках протянул ему рыдающего и брыкающегося принца. — Герцог, унесите его, — приказал он. Рулс с осторожностью взял ребёнка на руки и неумело прижал к груди. Тот мигом замолчал и с интересом уставился на незнакомца. — Будетъ исполнено, милордъ, — кивнул он (кланяться с малышом на руках было затруднительно). — Я провожу Его Высочѣство в ихъ комнату. Король покачал головой. — Нет, герцог. Я хочу, чтоб вы занимались им, — тон его не терпел никаких возражений. — Он теперь ваша проблема. Рулс ошарашенно приподнял брови. — Милордъ, вѣрно ли я понялъ вашъ приказъ? Ведь я о детях ровным счётом ничѣго не ведаю… Король не удостоил его ответом. Он ещё шире распахнул двери и устало плюхнулся на трон. — Рулс, а ведь я могу и разжаловать вас из герцогов, — заметил он и утомлённо махнул рукой. — И поживее. — Какъ… какъ будет угодно Вашему Вѣличеству, — быстро сказал Рулс. Ребёнок, не найдя вокруг себя ничего съедобного, принялся мусолить его палец. Отперев новенькую стеклянную дверь, с которой ещё не сняли защитную плёнку, герцог внёс малыша в пыльное и почти пустое помещение, и, замешкавшись, опустил его на пол. — Ну… чувствуй сѣбя какъ дома, — пробормотал он. — Если сие возможно. Лансер огляделся по сторонам и громко чихнул. Из мебели комнату заполнял лишь старый матрас да какой-то ободранный шкаф. Жилая часть была наполовину отгорожена от основного помещения, забитого стройматериалами, тонкой шторкой из мягкой ткани. Серые стены покрывали подозрительные разводы и наметки, сделанные жирным карандашом. Пахло пылью. — Не дай тому, что зришь, ввести тѣбя в заблужденiе, — гордо приосанился Рулс. — Разъ ужъ твой августейший отѣц назначилъ мѣня своимъ гѣрцогомъ головоломокъ, будь увѣренъ, скоро это мѣсто засверкаетъ всеми красками изобилiя и элѣгантности! Он наклонился к принцу и прошептал: — Роскошныя апартаменты со всеми удобствами, вотъ во что я желаю превратить сие помѣщенiе! Зришь? Непонятно, узрел ли Лансер намерения Рулса или нет, но он обхватил толстенький животик ладонями и задрал голову. — Хацу ку́сать, — требовательно сказал он. — Желаешь отобедать? — нахмурился Рулс. — Я… э-э… Герцог внезапно ощутил себя как никогда беспомощным. Вот перед ним стоял ребёнок — не просто какой-то мальчик, а королевский наследник. Если с ним что-то случится, если хоть один волос (есть ли у детей волосы?) упадёт с его пикообразной головы, то Король спустит с него три шкуры, и тогда прощай, высокое положение в обществе, прощайте, роскошные апартаменты, прощайте, шикарные наряды… А он о детях не знает и двух предложений. Чем кормить? Где укладывать спать? Сколько раз в день выводить гулять? А если он упадёт и поднимет крик? А если заболеет? А если… Рулс вздохнул и помассировал переносицу. — Ладно, — сказал он. — попробуемъ устроить тѣбе знатную трапезу… Вздымая в воздух тучи пыли, он порылся в деревянном шкафу и вытащил пачку подсохших мармеладных червячков. — Дети ведь любятъ сладкое, да? — неуверенно протянул он, будто отвечал невыученный урок. Он повернулся к принцу и в ужасе нашёл его склонившимся над червячным контейнером. Малыш вытряхнул всех его обитателей на пол вместе с содержимым контейнера и начал с интересом за ними наблюдать. Оказавшись на свету, черви испуганно извивались и расползались в разные стороны. — Нѣтъ-нѣтъ-нѣтъ, — Рулс бросился горстями собирать своих дезориентированных питомцев, — Не трогай! Сие не есть съедобные чѣрви! Вотъ, — он закрыл крышку контейнера и с облегчением вытер лоб, размазав землю по лицу, — Вотъ такъ! Это не еда, а наши друзья! — Длузья? — повторил Лансер, нахмурив бровки. Мозг усиленно затрудился, обрабатывая новое слово. — Только не говори, что не ведаешь, что сие означаетъ, — Рулс погрозил ему указательным пальцем, — Я не собираюсь обучать тѣбя грамоте! На вотъ, поешь. Лансер повертел в руках пачку мармеладных червячков и попытался разорвать её, но его пальчики скользили по пластику. Какое-то время Рулс терпеливо ждал. — Дай сюда, — наконец не выдержал он, но малыш тут же спрятал от него пачку. — Неть! — завопил он, будто его рвали на части. — Моё! Я сам! После сотни попыток ему наконец-то удалось разорвать пачку пополам. Подняв пару упавших червячков с пола, он запихнул их в рот. Какое-то время он молчал, старательно жуя. «Ну наконец-то успокоился», — с облегчением подумал Рулс. Он улёгся на матрас и взялся на книгу под названием «Головоломки и пазлы для чайников». Но не успел он прочесть и двух страниц, как из-за книги возникла весёлая физиономия Лансера. — Цто ты делаесь? — деловито поинтересовался он. — Читаю книгу, — ответил тот. — Ты умеешь читать? Лансер замотал головой. — Неть! — В сём нѣтъ ничего сложного, — Рулс спустил ноги на пол и ткнул пальцем в книгу. — Сие есть буквы… зришь? — Неть! Рулс тяжело вздохнул. — Неужто необходимо быть таким упрямцемъ, — пробурчал он и отложил книгу. — Ну, чемъ тѣбя занять? — Давай иглать, — весело запрыгал мальчик. — Во что? — В злого кололя! — Во что-о?! — В злого кололя, — повторил Лансер. Он вскочил с матраса и указал на Рулса толстым пальчиком. — Голову с плец! — радостно выкрикнул он, беззубо улыбаясь. Рулсу стало дурно. — Вотъ же растётъ наслѣдничекъ, — пробормотал он. — Но чемъ бы дитя не тешилось… Как бы то ни было, жизнь Рулса Каарда с того момента пошла вовсе не так, как он планировал. Многого пришлось лишиться в пользу малыша. И хоть когда подросший мальчик всё чаще стал называть его папой, он пытался сопротивляться («Я не твой отѣц! Твой отѣц — августейший монархъ, что приказалъ мне носиться с тобой, будто с горсткой вшей! Я не нянька, чтобы мѣнять всякимъ карапузамъ подгузники!»), то быстро брал свои слова назад («Ладно, ради ради титула гѣрцога я, такъ ужъ и быть, готовъ мѣнять подгузники…»), потому что понимал, что судьба его определена с того самого момента, как Король вызвал его в Тронный зал.