Увядший цветок

      Обеденный зал наполнен тихими звуками постукивания палочек о тарелки. Все члены семьи Цзян едят, смотря строго в тарелки и не поднимая взгляда.       Тишину прерывает тихий стук в дверь. Все присутствующие поднимают глаза от своих тарелок и переводят их на дверь.       — Входите, — говорит мадам Юй раньше мужа.       В комнату входит слуга со свитком в руках. Он подходит к мадам Юй и вручает его ей. Выполнив свою работу, юноша торопливо уходит, чтобы не оставаться в этом месте ни секундой дольше. Юй Цзыюань разворачивает свиток и тихо читает, пока все сидящие в трапезной смотрят на неё.       — Клан Гусу Лань приглашает наших учеников на обучение, — говорит она, откладывая свиток, и переводит взгляд на Цзян Чэна.       — Хорошо, матушка, — кивает Цзян Чэн, без лишних слов понимая, чего хочет Юй Цзыюань.       Он был наслышан о методах обучения в Облачных Глубинах и о том, насколько хороший учитель Лань Цижэнь, способный перевоспитать любого.       Мадам Юй кивает и возвращается к еде. В комнате воцарилось молчание, но вскоре его прервала Цзян Яньли, которая всё же решилась задать вопрос, вертевшийся на языке.       — Матушка, А-Сянь ведь поедет вместе с А-Чэном и другими учениками?       — Нет, ему там нечего делать. Только опозорит клан, — произнесла женщина, бросив хмурый взгляд на отдельно сидящего Вэй Ина, который уже почти доел свою порцию, в отличие от остальных в этой комнате.       Вэй Ин продолжал есть, стараясь не обращать внимания на разговоры семьи Цзян. «Я снова стал причиной споров… Нужно быстрее доесть и уйти, пока это всё не переросло в ссору», — подумал про себя Вэй Ин, почти не жуя и проглатывая еду.       — Моя госпожа, не стоит так говорить. А-Сянь, пусть и уступает другим, но всё же он тоже заклинатель, и ему было бы полезно научиться чему-то новому, —вступился Цзян Фэнмянь.       Мадам Юй бросила холодный взгляд на мужа и начала теребить кольцо Цзыдянь на пальце.       — Снова ты за него вступаешься. С него нет толку, его золотое ядро никогда не станет таким, какое сейчас у А-Чэна. Только и может, что…       — Матушка! — перебила женщину Цзян Яньли, не желая, чтобы Вэй Ин слышал это всё. — Позволь А-Сяню попробовать. Ничего ведь плохого не случится. Может, он научится чему-то новому и станет сильнее?       Юй Цзыюань бросила взгляд на причину спора и, немного подумав, всё же вздохнула и согласилась.       — Ладно. Но если он что-то натворит, я не оставлю это просто так. Пусть только попробует опозорить наш клан — мигом отправится в будку к Принцессе, — произнесла Пурпурная Паучиха, чуть усмехнувшись, когда лицо Цзян Фэнмяня исказилось от ужаса.       — Моя госпожа! Это уже перебор. Разве так можно? Он всё ещё ребёнок! — произнёс глава клана Цзян, отложив палочки.       Цзян Чэн сжал руку на колене, сдерживая злость и обиду. Он бросил гневный взгляд на Вэй Усяня и отца, но тут же опустил его в свою миску, не желая их видеть, слышать и знать об их существовании. Весь аппетит пропал, но он продолжил есть сквозь ком в горле.       Вэй Усянь, мелко дрожа, доел свою порцию и уже собирался встать и, поблагодарив за еду, уйти. Но Цзян Яньли, сидевшая ближе всех к нему, наклонилась и переложила немного мяса в его тарелку.       — Благодарю, дева Цзян, — вежливо поблагодарил девушку он, едва сдерживая дрожь в голосе.       От одного упоминания собак ему хотелось убежать, спрятаться или притвориться мёртвым. Как бы он ни старался, свой первородный страх он никак не мог искоренить, чем часто пользовались Цзян Чэн и Юй Цзыюань. Но если женщина только запугивала, то юноша специально таскал собаку везде с собой и временами натравливал её на Вэй Усяня.       Мадам Юй, увидев жест дочери, фыркнула:       — А-Ли, сколько тебе можно повторять, ты не его служанка! Это он должен тебе прислуживать, а не ты ему!       Молодая девушка опустила голову, ничего не сказав.       Цзян Чэн едва сдерживал гнев, он сжал руки в кулаки так, что костяшки побелели. «Почему она себя так ведёт?! Забыла, из-за кого мы росли одни?!» — пронеслось в голове у Цзян Чэна.       — Благодарю за ужин, — произнёс Вэй Усянь и быстро удалился из комнаты. Ему вслед смотрели все, кроме Цзян Чэна, который даже не хотел его видеть: кто с грустью, кто с ненавистью, кто с виной. Но они быстро, не сговариваясь, вернулись к еде, проведя оставшееся время обеда в тишине.       Закрыв за собой дверь, Вэй с облегчением выдохнул и прижался спиной к деревянной створке. Его плечи расслабились, и он наконец за всё время ужина задышал полной грудью. Вокруг царила тишина, лишь птицы прерывали её, напевая свою мелодию.       Простояв какое-то время так, он всё же оторвался от двери и направился к своему домику.       Мимо проходили адепты ордена Цзян, которые бросали на Вэй Ина косые взгляды и шептались между собой. Будь его золотое ядро чуть сильнее, возможно, Вэй Ин услышал бы, что они говорят. Но, увы, он слышал как обычный человек, возможно, чуть лучше, но это не шло в сравнение с тем же Цзян Чэном.       От мысли о Цзян Чэне по его телу прошлись мурашки. Так получилось, что его дорогой брат стал тем, кто начал ассоциироваться с псами.       Добравшись наконец до своего домика, который больше напоминал пустой сарай, он упал спиной на кровать, разглядывая потолок. На потолке были выцарапаны небольшие рисунки, которые он сделал в первые ночи прибытия в это место.       Изображены на них были два скрещенных меча. Он выцарапал их после того, как увидел своими глазами тренировки молодых адептов.       Он тогда загорелся желанием стать таким же, как они, но он никогда не сможет быть равным им по силе, и всё из-за того, что он начал взращивать золотое ядро слишком поздно.       — Что за чушь ты несёшь? Даже если он будет тренироваться днём и ночью, он никогда не сможет стать сильным заклинателем. Только время зря потратим, — произнесла Юй Цзыюань, когда Цзян Фэнмянь предложил обучать двенадцатилетнего Вэй Ина заклинательству.       — Моя госпожа, не будьте так строги. Я буду сам его обучать, ведь его матерью была великая заклинательница и ученица великой Баошань Саньжэнь, — произнёс Цзян Фэнмянь, попивая чай в беседке. — Даже если он будет слабым, разве это повод разбивать его мечты? Я видел, как он смотрел на бои на мечах.       — Делай что хочешь, но держи это в секрете до тех пор, пока он не сформирует золотое ядро. Клан Цзян и так оброс слухами из-за тебя и его, — вздохнула женщина. Она уже давно устала от этого мужчины, пусть делает что хочет, только бы её не трогал.       Все чувства любви, которые она испытывала в начале супружеской жизни, переросли в ненависть. Этот мужчина заставил её одновременно заниматься кланом и воспитывать двух детей, пока сам бегал по миру в поисках чужого ребёнка. Она встала, собираясь уходить.       Вэй Ин весь этот диалог стоял за дверью. Его руки дрожали, а глаза слезились. Но он не позволял себе заплакать. В этот момент его мечта стать заклинателем, тем, с кем считаются, кого любят, кто спасает обычных смертных, разбилась о суровую правду. Услышав шаги женщины, он убежал в лес.       После этой жестокой правды он попытался перекрыть этот рисунок, зачеркнуть его. Но даже через множество царапин всё равно был виден узор двух мечей.       Юноша вздохнул и перевернулся на бок. Он прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и прохладой, стараясь не думать о прошлом или будущем. Что его ждёт завтра? Цзян Чэн снова разбудит его, пародируя лай собаки, или притащит настоящую собаку, в очередной раз едва не отправив его на тот свет?       По телу прошла дрожь, сон как рукой сняло из-за страха вновь встретиться с пушистым дьяволом.       Он сел на кровати и посмотрел в окно. Солнце уже село, большинство адептов собираются спать или уже спят. Встав с кровати и подойдя к окну, он выпрыгнул через него.       Улица встретила его прохладным ветром и небольшими каплями дождя.       Он выпрямился и поднял голову вверх, к небу. Губы юноши тронула улыбка, когда небольшие прохладные капли падали на его лицо. Раньше он ненавидел дождь, но сейчас, когда у него есть крыша над головой, это начало приносить ему странное спокойствие.       Вскоре дождь начал усиливаться, так же, как и ветер. Почувствовав холод, он вернулся в реальность. Завтра ему придётся отправиться в Гусу Лань, в совершенно незнакомое место.       Там будут незнакомые люди, неизвестно, что они могут с ним сделать. Одно только радовало: там не будет собак. И Цзян Чэн не сможет его запугивать.       Слабо улыбнувшись, он забрался через окно обратно в комнату. Юноша скинул с себя верхний слой ханьфу, который промок из-за дождя, и лёг в кровать, надеясь уснуть. Ведь в ближайшие несколько недель на новом месте нормально поспать не выйдет.       Он проснулся рано утром, собрал свои немногочисленные комплекты одежды и отправился к главным воротам Пристани Лотоса. Там уже все собрались и ждали только его.       Все встали на мечи, включая Цзян Фэнмяня. Вэй Ин сжал кулаки и стиснул зубы, но всё же, не возражая, встал на меч мужчины.       Из-за слабого золотого ядра он не мог долго летать на мече, поэтому, если куда-то нужно было лететь, Цзян Фэнмянь всегда брал Вэй Ина к себе на меч. Это сильно раздражало последнего, служа ещё одним напоминанием о его слабости и бесполезности.       Цзян Чэн скривился и поджал губы. Всё детство он мечтал проводить время с отцом, но тот постоянно отсутствовал. А потом, когда ему было уже двенадцать, отец внезапно появился с чужим ребёнком его возраста. Тогда Цзян Чэн обрадовался, полагая, что отец наконец-то уделит ему внимание. Однако всё внимание Цзян Фэнмяня было сосредоточено на Вэй Ине, даже сейчас.