Подснежник

Безумие гона отступило на седьмую ночь. К утру прояснилось сознание. Рон проснулся уже в знакомых покоях, тех, что ему выделили по прибытию. Ощущения, быстро настигшие его при пробуждении, были не из приятных. Голова казалась набита ватой, руки ныли от боли, а горло страдало от жажды. Самой обычной. Несколько мутным взглядом он осмотрелся, искал кувшин с водой, но по привычке подмечая разорванные подушки. Пол усыпали перья, точно снег. То тут, то там валялись отброшенные в сторону вещи. К своему удивлению не заметил ничего хрупкого. Либо кто-то уже убрал разбитое, либо кто-то смог их унести, прежде чем здесь заперли Рона. В обоих вариантах Рон сомневался. В период гона Альфы едва могут контролировать свои инстинкты. Даже самые низменные и жестокие. Встают на ровне по мышлению с самыми древними предками. Разум словно засыпает и не ведает, что в это время творит тело. Всё сводиться к нескольким действиям: защищать территорию от покушения даже самого слабого хищника, поесть и оприходовать жертву – Омегу. В голове всплыл образ Кейла, беззащитно упавшего на пол. Воспоминания вспышками врезались в мысли. Огромные глаза и протянутая в мольбе рука. Потом кровь. В глазах, на руках, на языке, оседающая ядом на желудке. — Проклятье, — прошипел сквозь зубы Рон. Страх, ужас перед самим собой накатывали одна за другой, сменяя, терзая хрупкое сейчас сознание. Достаточно дуновения ветерка, чтобы сломить Рона, что уж говорить об убийстве невиновного. Ребенка, в конце концов. Рон втянул носом воздух. Пахло кровью. Его кровью. Он неловко сплетался с запахом омеги, создавая странный и незнакомый Рону аромат. Руки, торс были туго перебинтованы. При каждом неловком движении тело отзывалось болью. Рон лишь надеялся, что под ними не скрываются следы борьбы Кейла. Борьбы… Трясущимися руками Рон попытался развязать бинты. Они не поддавались. Нет. Нет. Нет. За первым воспоминанием последовало второе. С каждым возвращенным воспоминанием хрупкое равновесие разума пошатнулось, готовое рухнуть в безумие в любую секунду. Он убил его. Убил Кейла. Тошнота, горькая, противная, подступила к горлу. Дверь скрипнула. Рон удивленно вскинул голову, сталкиваясь глазами… С Кейлом. Облегченный вздох сорвался с губ. Руки обессиленные упали на кровать, вопреки желанию обнять прилетевшего на полной скорости принца. Он не сразу узнал его. Волосы собраны в замысловатую косу. Рубашка странного изумрудного цвета, будто неловкая попытка слиться с окружающей его всегда зеленью. Рон и не заметил, как внутренне расслабился, замечая то те, то иные детали, ставшие почти родными. Высокий крик Кейла нарушил повисшую в покоях тишину: — Что ты творишь! — Кейл. Живой, пышущий праведным гневом, преодолел разделяющие их расстояние. — Совсем из ума выжил? С оглушительным ударом Кейл поставил поднос на тумбочку. Взгляд невольно задержался на руках и быстро переключился на содержимое. Тарелка с жидкой кашей из незнакомой Рону крупы и мелко нарезанные фрукты. Кто-то определенно разошелся, так как среди них обнаружилась долька яблока, по форме напоминающая кролика. Но там была не только еда. Лекарства и новенькие бинты, готовые к использованию. — Сначала лечение. Потом еда, — строго наказал юноша, заметив голодный взгляд Рона. Кейл поймал руку Рона, потянувшегося за едой, а может, к самому Кейлу. Никто из них не знал точного ответа. Осторожно подцепив край, Кейл развязал руку, позволив Рону рассмотреть пострадавшую конечность. А точнее, укус. Серьезный укус, словно кто-то намеревался оторвать кусок плоти. Возможно, это сделал Кейл, защищаясь. Проверив швы, Кейл обработал их и вновь обмотал, на этот раз захватив лишь пострадавшую часть руки. Так как Рон пришел в себя, он больше не будет сдирать с себя бинты, словно кожу. Закончив с правой рукой, Кейл приступил к левой. Оставался еще торс, но Рон надеялся, что с этим справиться уже самостоятельно. Рон невольно наблюдал за Кейлом. За сосредоточенным выражением лица, застывшего в нахмуренных бровях, в поджатых губах и глазах. Рон раньше не замечал, какие они красивые. Всегда будто едва прищурены, с длинными пушистыми ресницами, на таких застывает иней в первые секунды холода. Рон удивился желанию увидеть эту картину. Яркого, чужеродного для их климата Кейла посреди зимы. За этими мыслями Рон упустил момент, когда Кейл потянулся к его торсу, приняв это за попытку обняться. Рон и обнял, прижал к груди вдыхая аромат волос. Цветы, специи и что-то особенное, едва уловимое, но сладкое до боли в зубах. Ставший уже знакомым и даже и привычным, незаметно оставшийся, как часть мира Рона. Кейл замер в его руках на несколько секунд. Не ждал подобного проявления нежности. И не сказать что ему было неприятно, только казалось это не вовремя. Смущение ополило щеки. Когда же первая неловкость ушла похлопал по здоровому боку пациента, привлекая внимание. — Сначала лечение, – строго повторил Кейл, отстраняясь. Рон заметил покрасневшие уши, почти слившиеся с цветом волос. Позволив Кейлу, пятнадцатому принцу исполнить, если не роль врача, но слуги, Рон невольно пытался найти раны. Ту что оставил наемник и те что оставил тот другой Рон, хищник. Его собственные еще не зажили и требовали внимание, а он альф. С травмами что получил омега, Кейл должен был безвылазно сидеть в комнате под строгим наблюдением врача, еще как минимум месяц, если не всю жизнь. Но принц казался вполне здоровым. Ничто не мешало ему двигаться. Ни боль, ни бинты, так словно их и вовсе не было. — Ты в порядке? – все же вырвался вопрос, когда Кейл протянул к нему миску с жидковатой кашей. Рон понимал, он не имел никакого права задавать этот вопрос, подвергнув Принца опасности и… Напав самому. На души скреблось неприятное чувство, монотонно подтачивающие уверенность Рона. — Я в порядке, – отмахнулся Кейл. Дождавшись, когда Рон съест первую ложку. Каша оказалась сладковатой, с мелкими кусочками фруктов и ягод, но Рон все равно съел несчастного яблочного кролика. Кейл кивнул сам себе, поднялся и направился к двери. Рон невольно испугался, схватил Кейла за руку, лишь чудом не уронив тарелку. — Не уходи, – одними губами прошептал Рон. — Подожди минуту, нужно приказать слугам приготовить ванну в комнате. До купален ты вряд ли дойдешь. Я сразу же вернусь. — Будешь смотреть? — Хмыкнул Рон. Тон его был дразнящим, даже игривым, но внутренне Рон понимал, что вряд ли Пятнадцатого Принца могло интересовать тело старика, пусть и подтянутое и закаленное в битвах. Но, к своему удивлению, увидел, как кожа цвета слоновой кости порозовела, да так стремительно. Кейл отвел взгляд. Прокашлялся: — Я буду за ширмой. Ты ещё слаб, чтобы оставлять тебя одного. Вскоре в опочивальне стояло подобие ванны из гладкого дерева. Принесли его евнухи в четыре руки. Расторопные служанки набрали лишь одну треть воды и оставили еще три ведра горячей воды рядом. Из-за туго затянутых бинтов это было не привычное купание, скорее обтирание, но лучше так, чем ещё время источать аромат пота, крови и альфы в гоне. Этот липкий неприятный запах питался в каждый сантиметр кожи и у большинства людей вызывал почти физический страх. Но только не в Кейле. Зайдя за ширму, Рон разделся. Неторопливо, наблюдая за силуэтом Кейла по ту сторону. Тот не двигался, застыв в шаге от ширмы. Кажется, опасаюсь оставлять Рона одного. На попытки служанок мягко возразить отмахивался, как от надоедливых мух. Тяжко вздохнув, девушки оставили своенравных господ одних, несмотря на правила и приличия. Когда они, наконец, остались одни, Рон решил идти напролом, как вол, не видящий ни препятствий, ни причин остановиться. — Тебя ранили тогда. Я это отчетливо помню, — вначале следовало прощупать почву. Забравшись в ванну, Рон удовлетворенно заурчал, ощутив горячую воду. Намочил странную пористую не то губку, не то тряпку, начал методично обтираться. Хотя это больше смахивало на то, что он сдирал верхний слой кожи. Всего на мгновение Кейл замер. Лицо помрачнело. Но Рон этого не видел, но отчего-то ощутил напряжение в Кейле, словно Альфа внутри вгрызался в любые точки соприкосновения. Впитывал, запоминал, учился… Учился быть послушным? Покладистым? Рон удивился этим чувствам. — Что ещё ты помнишь? — Немногое. Помню, как ты тащил меня, а потом… Кажется, я укусил тебя. Помню вкус крови на языке. Но почему я тогда не вижу на тебе ран? — Потому что ты не кусал меня, — хмыкнул Кейл. Рон слышал, как мальчишка неспешно ходит от ширмы до кровати и обратно, нервно переступая с ноги на ногу. Словно ищет убежище от неприятного разговора, но, как оказалось, деваться некуда. — Кого тогда? Служанку? — Кейл прыснул в кулак. — Себя. Ты предпочёл укусить себя, чем меня, когда от разума остались одни ошметки. Это в очередной раз убедило госпожу Вайнону, что мне будет с тобой безопаснее, чем во дворце. Кстати, у нас скоро свадьба. Раньше на пару недель. Так что сегодня-завтра к тебе придет портной… Кейл тараторил и тараторил, соскакивая с одной темы на другую, будто маленькая птичка, только от самого Кейла едва ли нашлось три слова. Для Рона стала очевидна попытка перевести тему, но Рон, не меньший упрямец, чем принц, повторил: — Тогда что с первой травмой? — Я в порядке. — Это не ответ на мой вопрос. — Это сложно объяснить, – попытался оправдаться Кейл, наконец остановившись. — А ты попытайся, – в последний раз опрокинув ведро чистой водой на уже покрасневшую кожу, Рон выполз из ванны. Обтерся сухой тряпкой, подобием полотенца. — Аг-х, я не могу, – на секунду из-за ширмы выглянул Кейл, но, обнаружив, что Рон еще не оделся, скрылся. – Не могу. Всё, что могу сказать: я здоров, нам помогли и… — И..? – накинув на голое тело халат, Рон вышел из-за ширмы, заглядывая в растерянное лицо Кейла. На несколько секунд Кейл завис, столкнувшись нос к носу с непривычной картиной. Полуголым мужиком. И каким… Кейла никогда не интересовали мужчины, несмотря на попытки опекунши сбагрить его в добрые руки и попытки наследного принца уложить его в постель. Но было в Роне что-то, что взгляд непроизвольно задерживался, мысли даже ночью не отпускали. И даже сейчас Кейл не мог сосредоточиться. Слишком Рон был высоким. Слишком подтянутым, мускулистым, даже и не скажешь, что ему за сорок перевалило. Взгляд то и дело соскальзывал на чуть обнажившуюся грудь с мелкими завитками волос. Хотелось… Хотелось…! Кейл отвернулся, обрывая слишком разыгравшиеся чувства и воображение. Последнее работало в полную силу, подкидывая образ, как эти большие руки подхватят, обнимут, а губы тонкие, ласковые прикусят… Кейл прикусил губу до крови, пытаясь вернуть себе рухнувшие в одночасье самообладание. К счастью, в дверь постучали. — Вам лучше одеться, — просипел Кейл, поспешив к дверям. За ними обнаружился Басен. Очень недовольный Басен. В руках он держал конверт. Золотой конверт. — Вот ублюдок, — не сдержался Кейл, догадавшись, что принес названный брат. — Ублюдок, — согласился Басен, входя в комнату. Удивленно вздернул бровь при виде полуголого Рона, в точь-в-точь повторяя мимику матери, но так и ничего не сказал по этому поводу. — Что будем делать? Кейл взял письмо, бегло проглядел три белоснежно белые страницы: — А что тут сделаешь? Если только втихую прибить наследного принца. Может, яд? — Банально, да и вероятность успеха минимальная. Наемники более эффективные, – подхватил Басен. — Что у вас там? — Приглашение от наследного принца на ежемесячную оргию.