Мейлин

В просторной комнате, освещённой только неверным светом камина, течение времени потеряло всякий смысл. Тишину нарушало лишь потрескивание поленьев в очаге, далекий мерный шум прибоя и их собственное, всё более учащённое дыхание. Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними был наполнен силой невысказанных желаний. Клодия не торопила ход событий. Она смотрела на Мейлин, предоставляя ей самой возможность сделать следующий шаг. Мейлин, чьи щёки горели от первого поцелуя, а в глазах смешались безграничное доверие и робкое, новое возбуждение, приняла это молчаливое предложение. Она подняла руки к тесёмкам, удерживающим платье на плечах. Пальцы, слегка дрожавшие от волнения, но уверенные в своём праве на это действие, развязали узелки. Ткань зашелестела и соскользнула с её плеч, обнажив ключицы, гладкие, словно полированная слоновая кость. Девушка не опустила взгляд, глядя прямо на Клодию, будто черпая жизненные силы в её ожидающем взгляде. Платье упало на пол, за ним последовала нижняя рубаха, ставшая последним барьером. Мейлин стянула её через голову, и её волосы рассыпались по обнажённым плечам живым водопадом. Она предстала перед Клодией совершенно обнажённой, озарённая золотым и алым светом огня. Её тело было совсем из иного мира — плодом не изнеженной аристократической жизни, а суровых лишений. Однако оно сохранило юную, трогательную гармонию. Плечи её были узкими, рёбра слегка проступали под бледной кожей самого нежного перламутрового оттенка. Груди были небольшими, совершенной формы, напоминая нераскрывшиеся цветочные бутоны, а нежные тёмно‐розовые соски набухли от нахлынувшего волнения и внимательного взгляда напротив. Тонкая линия талии, плавно переходившая в округло изгибающиеся бёдра, вела взгляд к длинным, стройным ногам. Вся её фигура была полна жизненной силы и выглядела невероятно уязвимой в своей наготе. Клодия не двигалась несколько долгих секунд, просто смотрела, созерцая это живое чудо абсолютного доверия. Каждый изгиб, каждая тень, каждый лунный блик на коже казались ей воплощением совершенства. Затем она сделала шаг вперёд и её пальцы коснулись осторожно сначала плеч Мейлин. Это было как лёгкое дуновение, которое скользнуло по коже, мгновенно вызывая волну мурашек. Клодия провела ладонями по ключицам, ощущая под пальцами быстрое биение её крови. Её большие пальцы задержались на нежных бутонах грудей. Она обвела их ласкающим движением, и почувствовала, как Мейлин вздрогнула, издав тихий стон и подалась вперёд, навстречу желанной ласке. Руки Клодии обвили её талию, ощущая податливость и тепло кожи. Она наклонилась и поцеловала Мейлин туда, где шея переходит в плечо, — это был долгий, влажный, открывающий поцелуй. Одной рукой Клодия продолжала обнимать её за талию, другая спустилась ниже, скользнула по гладкому изгибу ягодицы, лаская упругую округлость. Мейлин замерла, её дыхание стало прерывиствм. Она не отстранялась; её тело, всё её существо, было полностью отдано этому моменту, этим прикосновениям. — Пойдём, — прошептала Клодия одними губами у самого её уха. Она подвела её к большой кровати, застеленной покрывалом. Клодия откинула его и Мейлин позволила ей уложить себя. Герцогиня легла рядом, опершись на локоть и снова начала её ласкать. Её прикосновения были полны нежности и исследовательского интереса, исполненными бесконечного терпения. Она оглаживала её бока, рёбра, плоский живот, чувствуя, как под её пальцами мышцы то напрягаются, то полностью расслабляются. Мейлин закрыла глаза. Длинные тёмные ресницы отбрасывали тёмные тени на её щёки. Она запрокинула голову, обнажив линию шеи, под кожей которой бился частый пульс. Её губы слегка приоткрылись в ожидании. Клодия продолжила своё возбуждающее путешествие по её телу губами. Она целовала её шею, впитывая запах её кожи — солёный, чистый, с оттенком лаванды. Её губы скользнули ниже, к ключице, к трепещущей впадинке у основания горла. Затем ещё ниже, к груди. Она обхватила её ладонью, почувствовала, как напрягся сосок под её пальцами, наклонилась и взяла его в рот. Она стала ласкать его очень нежно, сначала просто касаясь языком, потом слегка посасывая. Мейлин глубоко вздохнула и в её дыхании послышался первый едва уловимый стон, рождённый не страхом, а доселе неизведанным удовольствием. Клодия повторила то же с другим соском и неспешно двинулась дальше. Её губы и язык исследовали каждый дюйм кожи на её пути: линию груди, чувствительные бока, впадинку пупка. Её ладони медленно скользили по гладким изгибам и она ощущала, как всё тело Мейлин постепенно напрягается, словно струна. И когда её поцелуи достигли нижней части живота, Мейлин сама, безмолвным, инстинктивным движением, слегка раздвинула бёдра. Это было самое искреннее приглашение, доверие, доведённое до абсолютного предела. Клодия внезапно остановилась. Её горячее дыхание замерло, коснувшись внутренней поверхности бедра Мейлин. Она подняла взгляд, всматриваясь в её полуприкрытые, потемневшие от наслаждения глаза. — Ты уверена? — спросила она, и в её голосе была последняя, честная возможность для отступления. Мейлин выдохнула прерывающимся от желания шёпотом только два слова: — Да… Пожалуйста… Это было всё, что Клодии необходимо было услышать. Герцогиня опустилась ниже. Сначала к самому сокровенному прикоснулись её пальцы. Это были нежные поглаживания, которые заставили Мейлин вздрогнуть всем телом и издать тихий, сдавленный стон. Клодия почувствовала под пальцами влажное тепло, свидетельство её полной, добровольной отдачи. Она улыбнулась, ощущая эту безоговорочную, однозначную реакцию. Её пальцы нашли то, что искали — чувствительный, уже набухший бугорок, скрытый в мягких складках. Мейлин ахнула громче, её бёдра дёрнулись от неожиданности. Первое прикосновение было лёгким, словно падение лепестка. Дальше её движения стали увереннее. Она ласкала её там, где это было нужно, внимательно следя за каждым вздохом, за каждым трепещущим движением тела под ней. Её пальцы тем временем нашли влажный, раскрытый в томительном ожидании вход и проникли внутрь. Мейлин застонала. Её руки вцепились в простыни, спина выгнулась. Она была податливой и Клодия двигалась внутри неё с такой бережностью, будто Мейлин была сделана из росы и шёлка. — Кло… дия… — её имя сорвалось с губ Мейлин, разбитое приливом наслаждения на слоги. Клодия опустилась ниже, увеличивая ритм ласк языком, одновременно углубляя и ускоряя движения пальцев. Она нашла внутри неё чувствительный участок, прикосновение к которому заставило девушку буквально кричать. Мейлин потеряла всякий контроль над собой. Её стоны лились свободно, громко, отчаянно, смешиваясь с шумом моря. Она двигала бёдрами, почти насаживаясь на пальцы Клодии, голова её металась по подушке, волосы растрепались. Это было полное освобождение, излияние всего накопленного напряжения, что смывалось теперь этой волной нарастающего, неудержимого удовольствия. Клодия чувствовала, как Мейлин приближается к самому краю. Её собственное тело откликалось на эти звуки, на эту отдачу горячим ответным желанием, но сейчас всё её внимание было сосредоточено на девушке, трепещущей под её ласками. Она стала ласкать её ещё настойчивее, её язык и пальцы всё больше ускорялись, ведя Мейлин вверх по крутой, ослепительной спирали наслаждения. Мейлин снова закричала. Её крик был коротким, звонким, перекрыв на мгновение даже рокот прибоя. Её тело вздрогнуло в серии мощных спазмов, выгнувшись так, что свет огня обрисовал каждую изящную линию её тела. Она замерла на вершине в экстазе, а потом обессиленно опустилась на простыни, тяжело и прерывисто дыша. Клодия медленно поднялась и посмотрела на Мейлин, на её лице расцветала улыбка — нежная, исполненная глубокого счастья. Она видела, как грудь девушки быстро вздымается, как веки трепещут, как по щеке катится одна-единственная блестящая слеза от переполняющего её сильного чувства. Мейлин открыла глаза. Они были огромными, тёмными, сияющими влажным блеском. Она посмотрела на Клодию, в её взгляде было искреннее удивление и огромная благодарность. Она попыталась заговорить, но голос сорвался, не сразу поддавшись её желанию. — Мне было так хорошо, — прошептала она едва слышно и слова эти стали откровением. — Мне никогда не было так хорошо… Клодия легла рядом, притянула к себе обнажённое, влажное от пота и переживаний тело и обняла её, чувствуя, как Мейлин прижимается к ней в ответ, ища тепла и защиты даже в этой абсолютной близости. — Я сделаю всё, чтобы тебе всегда было хорошо, Мейлин, — тихо сказала она, целуя её в висок, в мокрые от слёз ресницы и щёки. Она гладила её спину и плечи, снова и снова, успокаивающими движениями, пока дыхание девушки не стало глубже и ровнее. Тело Мейлин постепенно расслабилось в ее объятиях, отданное сну, покою и новой, только что рождённой между ними связи.