Осколки звёзд

День в доме Хенитьюзов начинался шумно, как и положено в доме, где живут два гиперактивных волшебных вихря. Кейл врывался в комнаты как ураган - с палкой вместо меча, в кастрюле на голове и с криком, способным разбудить соседние деревни. Сегодняшний день он посвятил героической обороне поместья от страшных «мертвяков-гномов» - угрозы, о которой никто, кроме него самого, никогда не слышал. — Они восстали из подвала и требуют сладостей! — кричал он, размахивая палкой. — Только я могу их остановить! Рон, по началу проигнорировав крики, всё же поднял бровь, когда Кейл во время очередного манёвра сшиб поднос с чаем. — Мёртвые гномы, говоришь? — произнёс он с той самой улыбкой, от которой даже чай в чашке скис бы. — Похоже, молодой господин хочет увидеться с ними лично. Кейл резко изменил боевую стратегию и сбежал в тыл, подальше от Рона. Каллисто же весь день провёл на веранде. Книга, плед, чай, философское молчание - классический набор младшего брата. Вот только сегодня он листал страницы медленнее, взгляд всё чаще терял фокус, а левая рука то и дело теребила висок. — У тебя всё нормально? — спросил Кейл, пробегая мимо, уже переодевшись в плащ из шторы. — Просто устал, — коротко ответил Каллисто, не отрывая взгляда от книги. Хотя буквы уже начинали плыть. Кейл подозрительно прищурился, но не стал давить. Он запомнил - вдруг брат опять что-то выдумал, как в прошлый раз, когда прятался в библиотеке, чтобы не участвовать в семейной зарядке. Кейл тоже не любил зарядку, но саботаж должен быть честным и смелым. Ночь опустилась на особняк. Джур уложила обоих мальчиков, поцеловала в лбы, пожелала доброй ночи и не забыла забрать фломастеры у Кейла, на всякий случай. Дом затих. Кейл спал, как только может спать ребёнок, уничтоживший полдня пять подушек, три пирога и две нервные системы слуг. Каллисто - не спал. Лежа под одеялом, он чувствовал, как лоб будто горит, а всё тело - тяжёлое, ватное. Мир слегка покачивался, словно кровать плыла по морю. Он попытался перевернуться на другой бок - не смог. Слабость обрушилась на него, как мешок с рисом. Горло першило, голова пульсировала. И было страшно. Он не привык быть слабым. Ни в прошлой жизни. Ни в этой. Но сейчас всё казалось слишком громким, слишком тёмным, слишком… одиноким. Он не сдержался - тихо всхлипнул. Этого хватило. Кейл мгновенно проснулся. Отточенный инстинкт брата сработал безошибочно. Он сел на кровати, волосы торчали в разные стороны, глаза прищурены, как у разъярённого цыплёнка. — Калли? — шепнул он. — Ты чё… Он увидел, как брат дрожит под одеялом. Лоб блестит от пота, дыхание прерывистое, щеки раскраснелись. Паника. Настоящая. — ЭЙ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СЕЙЧАС БОЛЕТЬ! Я ТЕБЕ ЕЩЁ НЕ ПОКАЗАЛ МОЙ НОВЫЙ СЕКРЕТНЫЙ ПИРОЖОК С КАРТОФЕЛЕМ! Каллисто едва моргнул. — Ничего, ничего! Сейчас всё будет! Я всех спасу! Кейл вскочил, побежал, врезался в шкаф, упал, встал, побежал дальше, громко шепча по дороге: — Не паникуем. Я командир. Я спасу. Не паникуем. НЕ ПАНИКУЕМ! Он выбил дверь их спальни, поскользнулся, выругался, как слуга на кухне, и нёсся искать маму, размахивая руками как мельница и вопя: — МАМА! МАМА! КАЛЛИСТО ЛОМАЕТСЯ! ЧИНИ ЕГО! Джур прибежала почти сразу, как услышала визг сына. Лицо её было напряжённым, но голос - спокойным. Она уже не первый раз сталкивалась с детской простудой, но Каллисто болел крайне редко. Настолько редко, что любая его слабость казалась не чем-то бытовым, а почти тревожным знамением. Она коснулась его лба - обожглась жаром. — Рон! Принеси воды и чистые тряпки! Кейл - оставайся со мной, держи его руку, — тихо, но строго велела она, усаживаясь на край кровати. — Он как уголь в очаге... мама, — прошептал Кейл, держа брата за ладошку. — Он же не… не сгорит? — Не сгорит. Я не позволю, — сказала Джур, проводя прохладной тканью по разгорячённому лбу Каллисто. Через минуту в комнату вошёл Рон - как всегда бесшумен. Он не задавал вопросов, просто передал всё нужное, а потом - о, чудо - задержался на пороге, наблюдая. В его взгляде читалось беспокойство, скрытое за вечной маской нейтральности. И наконец, через несколько неловких мгновений, появился Дерут. В графском халате, с растрёпанными волосами и совершенно потерянным видом. Он остановился в дверях, как человек, которому сказали, что дом горит, но не объяснили, где вход. — Он… он болен? — выдавил он. — Да, — коротко ответила Джур, не глядя на него. — Высокая температура, бред, ломота. Помоги - сядь и поговори с ним. Просто будь рядом. Дерут подошёл медленно, словно боялся нарушить хрупкое равновесие. Он сел на край кровати и посмотрел на сына. Каллисто в бреду что-то шептал, губы пересохли, дыхание неровное. — Я… — Дерут запнулся. — Прости. Я не знаю, что делать. — Начни с простого, — сказала Джур тихо. — Просто возьми его за руку. Он послушался. Его пальцы сжали руку Каллисто. Тот дёрнулся, будто почувствовал. И тогда - впервые за всю ночь - он заговорил чуть громче. Нечётко, сбивчиво. — 엄마… 가지마… Джур замерла. Слова были ей непонятны. Язык - чужой. Но тембр, боль, дрожь в голосе… этого хватило, чтобы сердце сжалось. — Что он сказал?.. — прошептал Дерут. — Он просил, чтобы мама не уходила, — ответила Джур, не спрашивая, откуда знает. Она просто чувствовала это. Он метался, не в силах прийти в себя. Иногда казалось, что он узнаёт их — на мгновение взгляд становился осмысленным. Но потом вновь тонул в жаре и страхе. — Держи его крепче, Кейл, — шептала Джур. — Я держу, — отвечал старший брат, дрожащим голосом. — Он как будто где-то… не здесь. — Я знаю. Но мы вытащим его обратно. Вместе. Дерут сидел тихо. Пальцы его всё ещё касались руки сына, но взгляд был затуманен. Он впервые увидел Каллисто уязвимым. Не молчаливым. Не отстранённым. А настоящим - с болью, со страхами, с тем, что невозможно вычитать из отчётов. Джур уложила Каллисто себе на колени. Он уже не метался - просто тихо стонал, судорожно вздыхая. И тогда она начала петь. Не песню из старинных легенд. Не колыбельную, которую знает каждый. Просто простую, глупую детскую песенку, которую она пела Кейлу, когда тот был совсем малышом. И Кейл подхватил. Неумело, чуть фальшиво, но по-настоящему. Это было… некрасиво. Но живое. Лучи солнца медленно прокрались в комнату, подсвечивая беспорядок, усталость и лёгкий пар от остывших компрессов. Каллисто медленно открыл глаза. Его лицо было бледным, волосы слиплись, дыхание ещё тяжёлое, но сознание возвращалось. — Ма… — хрипло выдохнул он. Джур сразу улыбнулась. — Я здесь. Ты дома, Калли. Всё хорошо. Мы рядом. Он хотел что-то сказать, но не смог. Только закрыл глаза, уже спокойнее. Почувствовал: кто-то держит его руку. Кейл. Упёрся лбом в плечо брата и что-то бормотал во сне. И чуть поодаль - Дерут, всё ещё сидящий, с помятым халатом, глазами полными чего-то непривычного. — Спасибо… — шепнул Каллисто. — …мама. Впервые - без сдержанности, без формальности. Просто мама. День уже стоял на пороге, но в комнате всё ещё царила приглушённая тишина. Каллисто лежал под тёплым одеялом, обложенный подушками и заботой. Щёки были всё ещё красноваты, но жар отступил, и мысли вернулись на место. Он чувствовал себя как варёный овощ, но хотя бы не как сгоревший. Кейл сидел рядом, свесив ноги с кровати и покачивая ими в воздухе. Вид у него был гордый и сонный, с неприкрытым взглядом героя, который всю ночь держал оборону. — Я спас тебя, если что, — заметил он между делом. — И на монстров проверил. Никого. Даже под кроватью. Хотя теперь я понимаю, почему ты их боялся. Они, наверное, тоже заболели. Каллисто слабо улыбнулся: — Ты кричал, как будто тебя самого тащили в подвал. — Тактический крик. Отвлечения противника, — надменно фыркнул Кейл. — А вообще, ты бы видел, как я маму звал. Это была операция уровня дракона. Словно бы рёва хватило, чтобы стену снести. — Я слышал, — хрипло сказал Каллисто, — и если бы не лихорадка, умер бы от стыда. — А я бы воскресил тебя и снова уложил. Потому что я теперь старший брат не только по возрасту, но и по заслугам. Ношу звание «Командир по лечебным воплям». Джур рассмеялась. Она сидела в кресле у изножья кровати, ноги поджаты, в руках - чашка горячего чая. Лицо уставшее, но счастливое. Спокойное. — Мальчики мои, — мягко сказала она, — я горжусь вами. Оба справились. Один - с болезнью, другой - с паникой. И вы снова доказали, что, как бы ни было страшно, вы всегда друг у друга есть. Она встала, подошла к Каллисто, поправила ему подушку и поцеловала в лоб. — Ты меня вчера звал, — тихо сказала она. — На каком-то странном языке. Но я всё поняла. Я никуда не уйду. Никогда. Каллисто слегка отвёл взгляд. — Я... Я, наверное, говорил корейское… то есть... с того мира. Прости, я не хотел, это бессознательно… — Не извиняйся, — перебила Джур. — Это часть тебя. Я люблю всего тебя. И ты не должен прятать свою боль, Калли. Ни передо мной, ни перед собой. Он на миг замер… а потом медленно протянул руку - и обнял её. Впервые - сам, без просьбы, без страха, без мысли «а вдруг я не заслужил». Кейл, не желая оставаться в стороне, плюхнулся рядом и обнял обоих, с видом очень делового бутерброда. — Ну всё, теперь точно не заболеем. Три в одном - семья, броня и обнимашка. Джур зажмурилась от счастья, и в этот момент весь мир мог бы исчезнуть - кроме этой кровати, этого утра, и этих двоих, родных до самых костей.