Осколки звёзд

Чарльз бежал со всех ног вглубь леса. Позади раздавались крики - сначала яростные, потом испуганные, а теперь уже надрывные. Запах гари и крови заполнял лёгкие, смешиваясь с дымом от погасшего костра. Они с товарищами нашли лес, который никто не занимал. У бандитов было простое правило - если территория занята, ищи другую. На восточном континенте это становилось всё сложнее: разбойников расплодилось слишком много. Поэтому найти полностью свободный лес, да ещё и рядом с важнейшими торговыми путями, казалось настоящим благословением. Они не знали лишь одного - это место обходили стороной не из уважения. Никто, ступивший на эту территорию, не оставался в живых. Сегодня они праздновали первое успешное ограбление каравана. Без охраны. С едой, оружием и золотом - слишком легко, чтобы быть правдой. Пир получился шумным. Выпивка лилась рекой. Пока один из них не начал задыхаться. Смех оборвался. Головы повернулись одновременно. Маленький мальчик, лет двенадцати, стоял посреди лагеря. Худой. Почти болезненный. И держал их товарища в воздухе - невидимая петля маны сжимала его горло. Мужчины застыли всего на пару секунд. Первый ринулся вперёд, не утруждая себя оружием. Ребёнок выглядел так, будто его можно переломить пополам голыми руками. Он не ожидал, что ударит в пустоту. В следующее мгновение его отбросило назад с такой силой, что удар о дерево выбил из него весь воздух и, вероятно, несколько костей. Это стало сигналом. Толпа мускулистых мужчин бросилась на одного мага-ребёнка. И начала проигрывать. Сначала Каллисто отражал атаки, словно играя. Магические импульсы сбивали с ног, ломали суставы, швыряли тела в огонь. Потом он перешёл к ближнему бою - кинжалы появлялись в руках точно в тот момент, когда магия становилась излишней тратой энергии. Он действовал экономно. Чисто. Без лишних движений. А потом уже не отбивался - преследовал. Пир превратился в бойню. Чарльз видел знакомую тропу. Ещё немного - и он выберется, выйдет к реке, а там… Мимо его головы пронёсся фаербол. Он резко сменил направление - и сделал именно то, на что рассчитывал Каллисто. Мужчина наступил на заранее нарисованный магический круг. Заклинание сработало мгновенно. Без вспышки. Без громкого взрыва. Внутренние органы разорвало изнутри - тело осело на землю, как мешок с зерном. Чистая работа. Каллисто опустил шар записи. Редика будет доволен - их новое заклинание показало отличную стабильность. Вместе с шаром он телепортировал в лабораторию несколько наиболее «интересных» трупов, включая последний. Бандиты не успели даже притронуться к поставке. Задание выполнено идеально.

***

Белая Звезда был доволен. Не просто доволен - он сиял. Его «ребёнок» не только идеально выполнил задание, но и попутно протестировал экспериментальное заклинание, добившись результатов, от которых Редика едва не подпрыгивал от восторга. — Прекрасно, — произнёс он, притягивая Каллисто ближе. — Именно так. А затем, к лёгкому удивлению окружающих, заключил мальчика в крепкие объятия. С каждым годом, пока этот мальчик был под его опекой, он становился всё более тактильным. Сначала - редкие прикосновения к плечу, затем привычная ладонь на макушке, теперь - полноценные, почти удушающие объятия. Он держал крепко, словно боялся, что стоит отпустить - и мальчик исчезнет. Каллисто не возражал. Ему было… приятно. Настолько, насколько это возможно при отсутствии эмоций. Тело запоминало тепло, даже если разум не давал этому названия. — Ты переусердствовал, — заметил Белая Звезда, отстраняясь и внимательно всматриваясь в лицо мальчика. — Выглядишь бледнее обычного. Он не стал спрашивать разрешения. Просто поднял Каллисто на руки - легко, уверенно - и понёс в спальню. Как гордый отец, который слишком привык встречать сына в крови. Каллисто не сопротивлялся. Внутри ощущалась странная пустота. Не усталость - её он не чувствовал. Но что-то иное. Словно магия внутри него стала тяжелее. Через несколько минут он уже спал на руках взрослого.

***

Странное ощущение не проходило. Прошла неделя. Каллисто игнорировал его. Иногда появлялся лёгкий дискомфорт - но это могло означать что угодно. Голод. Истощение. Перелом. Однажды он действительно сломал руку и заметил это лишь тогда, когда Белая Звезда перехватил его запястье во время обсуждения военной карты. Кость была смещена, пальцы опухли. Каллисто этого не чувствовал. Белая Звезда тогда взбесился. Он орал на стражу, на магов, на Редику. И особенно - на самого мальчика. — Ты не оружие, — процедил он, удерживая его руку в целительном круге. — Но даже оно требует ухода. Перелом вылечили быстро, но тёмный взгляд Белой Звезды не исчезал ещё несколько дней. Теперь же видимых травм не было. Каллисто тщательно проверил себя - рёбра целы, суставы на месте, ожогов нет. Значит, проблема была глубже. Он продолжал работать: документы, расчёты, тренировки. Но к странному ощущению добавилось новое. Заклинания начали сбоить. Однажды вечером он едва не поджёг занавески, просто пытаясь зажечь свечу. Пламя вырвалось слишком резко, будто контроль над маной на долю секунды исчез. На следующий день стабилизирующий круг дрогнул, хотя расчёт был безупречен. Потом тело. Утром ноги едва слушались. Пальцы дрожали, когда он держал перо. Не от страха. Не от усталости. Просто дрожали. И только когда он внезапно почувствовал боль - настоящую, острую, почти забытую - Каллисто замер. Боль шла не снаружи. Она рождалась в груди. В самом центре. Так болело в детстве, когда он падал и разбивал колени. Только теперь - глубже. Опаснее. Он стоял посреди комнаты, прижав ладонь к груди. И впервые за долгое время не смог проигнорировать сигнал. С ним было что-то не так. Каллисто не стал ничего говорить Белой Звезде. Сломанный инструмент не нужен никому. Эта мысль была сухой, рациональной, лишённой обиды - просто факт. Белая Звезда ценил его эффективность. Его расчёт. Его силу. Если выяснится, что ядро повреждено… последствия будут непредсказуемыми. Не жестокими - нет. Хуже. Холодными и прагматичными. Обратиться в замке было не к кому. Редика не специализировался на медицине. Более того - слово «нестабильность» в его присутствии звучало бы как приглашение к вскрытию. Фредо… относился к нему мягче остальных, но доверия всё равно не было. Вампир видел в нём ребёнка - а это было опасно. И тогда Каллисто вспомнил. Когда он предупредил Олиена, дракон вскользь заметил: его магическое ядро нестабильно. И если что-то пойдёт не так - он должен обратиться к нему. Сейчас «что-то» явно пошло не так. Он нашёл блокнот - тот самый, пахнущий листвой и едва ощутимой магией природы - и аккуратно вывел строки: “Здравствуйте, Олиен-ним, это Каллисто. Надеюсь, у вас всё хорошо и вы в безопасности. Я пишу вам потому, что вспомнил наш разговор. Сейчас с моей магией происходят странные вещи, а физическое тело ослабло и ощущает боль. Мне больше не к кому обратиться за помощью. Надеюсь на ваш скорый ответ. С уважением, Каллисто.” Почерк был ровным. Ни одной кляксы. Затем он лёг на кровать. Силы стремительно утекали, будто кто-то медленно открывал кран внутри его груди. Дышать становилось тяжелее. В груди нарастало жжение - не эмоциональное, а реальное, физическое. Он заранее оставил для Белой Звезды записку: что отправился на исследование и будет временно недоступен. Этого должно хватить, чтобы выиграть время. Ответ появился быстро. Буквы проявились прямо на страницах, словно прорастая из бумаги: “Привет, малыш! Срочно приходи к нам с Голди. Твоё состояние очень серьёзное. Координаты…” Каллисто не колебался. Он телепортировался сразу же - пока магия ещё слушалась. Мир дрогнул. Перемещение ударило по ядру, как молот по треснувшему стеклу. Грудь сжало так, что он на секунду потерял ориентацию. Сердце забилось слишком быстро. Из носа потекла кровь. Использование магии ухудшило состояние - он понимал это даже сквозь мутнеющее сознание. Но другого выхода не было. Он стоял на вершине снежной горы. Ветер рвал одежду, снег слепил глаза. По окрестностям он быстро определил: гора Йеллия. Одна из целей Полукровки. Нужно будет что-то придумать… — мысль была автоматической, как всегда. Но думать становилось трудно. Ноги дрожали. Руки слабели. Он не чувствовал холода - проклятие не позволяло - но прекрасно осознавал, что тело замёрзнет независимо от отсутствия ощущений. Он обхватил себя руками и сделал шаг. Потом ещё один. Земля под ногами дрогнула. Каллисто поднял голову. Из скрытой ранее пещеры выбежал зелёный дракон - Олиен в человеческом облике, его волосы развевались, а вокруг словно ожила сама гора. Но прежде чем он успел что-либо сказать, зрение Каллисто потемнело. Мир качнулся. И он потерял сознание.

***

Олиен выбежал из пещеры с распростёртыми объятиями. Он действительно был рад. Прошло два года с их последней встречи - два года редких записей в блокноте, сухих отчётов о миссиях и сдержанных ответов мальчика. Зелёный дракон скучал. По его спокойствию. По его странной вежливости. По тому, как он стоял среди леса, будто не человек, а часть пейзажа. — Каллисто! — радостно окликнул он, ускоряя шаг. И в ту же секунду ребёнок пошатнулся. Олиен успел подхватить его до того, как тело коснулось снега. Слишком лёгкий. Слишком холодный - не от мороза, а от истощения. — Эрухабен! — голос дракона сорвался. — Голди, быстро! Золотой дракон не собирался выходить. Он уже слышал раньше об этом человеческом мальчике. Олиен рассказывал - восторженно, эмоционально, слишком много. Но Эрухабену было, по правде говоря, всё равно. Ему оставалось не больше десяти лет жизни. Он чувствовал, как его собственная мана с каждым годом становится тяжелее, гуще, как осадок на дне сосуда. Он не собирался тратить остаток времени на привязанности к смертным. Надоедливого зелёного дракона и стеснительного эльфа Пендрика ему было более чем достаточно. Но крик Олиена изменил всё. Это был не истеричный вопль. Это был звук настоящей паники. Эрухабен появился почти мгновенно. И замер. Состояние ребёнка было хуже, чем он ожидал. Кровь продолжала медленно стекать из носа по бледной коже. Губы - обескровленные. Щёки впалые. Тело - слишком худое для его возраста, будто он годами жил на одном упрямстве. Но страшнее было не это. Магическое ядро. Эрухабен видел магию тысяч существ за свою долгую жизнь. Он чувствовал её колебания так же естественно, как другие чувствуют дыхание ветра. И сейчас он видел катастрофу. Ядро Каллисто было искусственно расширено - грубо, без понимания пределов человеческой природы. Оно пульсировало неровно, словно больное сердце. Мана вокруг горы тянулась к нему, втягивалась, впитывалась - и тут же распирала сосуд изнутри. Ядро мигало. Расширялось. Сжималось. Снова расширялось. — Он поглощает окружающую ману… — тихо произнёс Эрухабен. — Бессознательно. — Это плохо? — голос Олиена дрожал. — Это смертельно. Если бы ядро продолжило расти - оно просто разорвало бы тело. Или схлопнулось внутрь, уничтожив всё магическое основание мальчика. И судя по ритму… процесс шёл уже несколько дней. — Он не замечал, — мрачно сказал Эрухабен. — Из-за проклятия. Он не чувствует собственное разрушение. Олиен сжал ребёнка крепче. — Сделай что-нибудь! Эрухабен посмотрел на мальчика внимательнее. Человек. Двенадцать лет. Ядро, по плотности близкое к молодому дракону. Глупый. Безрассудный. И всё же - спасший жизнь его соплеменнику. Золотой дракон вздохнул. — Успокойся. Одним движением он забрал Каллисто из рук Олиена. Тело мальчика было невесомым для дракона, но магическое давление ощущалось тяжёлым, как шторм. — В лабораторию, — коротко приказал он. — И не паникуй. Твоя истерика не стабилизирует ему ядро. Олиен кивнул и мгновенно подчинился. Эрухабен нёс ребёнка в дальнюю часть пещеры - туда, где стены были пропитаны его собственной древней маной. Где воздух был плотнее. Стабильнее. Нужно было действовать быстро. Если ядро перейдёт точку невозврата - даже дракон не сможет его спасти. И впервые за долгое время Эрухабен почувствовал нечто неприятное. Не страх. Но… нежелание терять этого человеческого ребёнка. — Глупый мальчишка, — тихо пробормотал он, укладывая Каллисто на каменный стол, испещрённый древними рунами. — Ты даже не понимаешь, насколько близко подошёл к смерти.

***

Лаборатория Эрухабена была вырезана прямо в толще горы. Каменные стены были исписаны древними рунами стабилизации, воздух - плотный, насыщенный золотистой маной старшего дракона. В центре помещения стоял широкий каменный стол, на который и уложили Каллисто. Он выглядел пугающе маленьким. Эрухабен провёл ладонью над его грудью - не касаясь, лишь чувствуя. Ядро пульсировало рвано, расширяясь при каждом неосознанном вдохе. Мана вокруг продолжала стекаться к нему, как вода в воронку. — Он уже начал втягивать даже мою ману, — тихо сказал золотой дракон. — Если не перекрыть поток, его разорвёт. — Тогда перекрой! — Олиен метался по комнате, уже выстраивая стол с ингредиентами. — Скажи, что нужно! — Тишина. Одно слово - и младший замер. Эрухабен опустил обе ладони на грудь мальчика. Золотые линии вспыхнули под его пальцами, вплетаясь в магическое поле вокруг ядра. Он не пытался подавить его — это было бы ошибкой. Слишком сильное вмешательство сломало бы структуру. Он начал перенаправлять. Медленно. Осторожно. Как хирург, работающий без права на дрожь. Каждый раз, когда ядро расширялось слишком резко, Эрухабен отводил излишек маны в собственное тело, принимая удар на себя. Его лицо оставалось спокойным, но руны на стенах дрожали от напряжения. — Олиен, зелье для стабилизации сосудов. Быстро. — Уже! Зелёный дракон двигался с непривычной для себя сосредоточенностью. Никакой болтовни. Никакой истерики. Он смешивал настои из редчайших трав, выращенных им самим, добавлял капли концентрированной природной маны, процеживал, охлаждал. Тонкие магические нити, похожие на капельницы, опустились к венам Каллисто. Зелье медленно поступало в кровь, помогая телу выдерживать нагрузку. Первую ночь они не отходили ни на шаг. Ядро несколько раз входило в критическую фазу - начинало резко расширяться, словно пытаясь поглотить всё вокруг. В такие моменты камень под столом трескался, воздух вибрировал, а Олиен инстинктивно прикрывал мальчика крылом. — Он не человек, — пробормотал младший дракон на второй день. — Ни одно человеческое ядро не должно выдерживать такое давление. — Именно поэтому он всё ещё жив, — ответил Эрухабен, не отрывая рук от груди ребёнка. К утру второго дня золотой дракон начал ощущать собственную усталость. Его мана расходовалась быстрее, чем он рассчитывал. Старое тело отзывалось тупой тяжестью. Он не показывал этого. Олиен замечал - но молчал. На третий день кризис достиг пика. Ядро Каллисто внезапно сжалось - резко, болезненно, как схлопывающееся солнце. Пульс мальчика упал. Кровь выступила на губах. — Голди! — сорвался Олиен. — Я вижу. Эрухабен изменил тактику. Вместо того чтобы отводить ману, он начал медленно выстраивать вокруг ядра золотую оболочку - временную структуру, которая ограничивала расширение. Не клетку. Каркас. Это было рискованно. Если структура ляжет неровно - ядро треснет. Минуты тянулись бесконечно. Руны на стенах горели ослепительным светом. Потолок осыпался мелкой крошкой. Олиен удерживал поток зелёной энергии, подпитывая тело мальчика, чтобы сердце не остановилось. И наконец… Пульсация выровнялась. Не идеально, но стабильно. Ядро всё ещё было огромным, неестественным для человека - но оно перестало расти. В лаборатории воцарилась тяжёлая тишина. Эрухабен медленно убрал руки. — Мы удержали, — произнёс он. Олиен опустился прямо на пол, тяжело выдыхая. — Он выживет? Золотой дракон посмотрел на мальчика. Бледный. Истощённый. Лёгкий, как высушенный лист. — Если не будет использовать магию ближайшие недели - да. — Он не послушает, — мрачно сказал Олиен. — Тогда я заставлю. Они продолжали наблюдение ещё двое суток. Поддерживающие зелья. Медленное выравнивание потоков. Контроль каждой вспышки. На пятый день Каллисто дрогнул. Пальцы едва заметно сжались. Дыхание стало глубже. Его веки приоткрылись. Зрение было мутным. Он не сразу понял, где находится. Каменный потолок. Тёплый свет. Чужой запах трав. — …Олиен-ним? — голос был хриплым, почти неслышным. Зелёный дракон оказался рядом мгновенно. — Я здесь, малыш. Не двигайся. Каллисто попытался приподняться - и тут же вздрогнул. Боль. Настоящая. Грудь словно раздирали изнутри. Конечности не слушались. Каждое движение отзывалось слабостью. Он моргнул медленно. — Похоже… всё серьёзнее, чем я думал. Эрухабен подошёл ближе, глядя сверху вниз. — Ты думал недостаточно, — холодно произнёс он. — Твоё ядро почти разорвало тебя изнутри. Каллисто замолчал. Он выглядел… не испуганным. Не раскаявшимся. Просто принимающим информацию. — Понял, — тихо сказал он. Олиен сжал край каменного стола. Три дня они боролись за его жизнь, а он отвечает «понял». Эрухабен же внимательно наблюдал и впервые осознал, насколько опасным может стать этот ребёнок - если однажды решит не беречь себя вовсе.

***

Первые дни после пробуждения Каллисто почти не вставал. Эрухабен запретил. Категорически. Любая попытка использовать магию пресекалась одним тяжёлым взглядом золотого дракона. Ядро мальчика было стабилизировано лишь временно - вокруг него по-прежнему держалась тонкая золотая структура, удерживающая избыток маны. Стоило Каллисто перенапрячься - и всё началось бы заново. Олиен, в отличие от строгого старшего, занял позицию куда более… материнскую. Он кормил его настоями каждые несколько часов, заставлял есть нормальную еду (а не «топливо», как тот привык), укутывал в тёплые одеяла и возмущался каждый раз, когда видел, насколько мальчик истощён. — Ты вообще когда-нибудь спишь нормально? — восклицал он, поправляя подушку. — Сплю достаточно, — ровно отвечал Каллисто. — Двенадцать часов - это не «достаточно», если до этого ты не спал три дня! Эрухабен вмешивался реже, но куда серьёзнее. Когда состояние стабилизировалось, он начал обучать. Не заклинаниям - дисциплине. — Твоё ядро не просто усилено, — объяснял он, сидя напротив мальчика в медитативном зале, — оно изначально было иным. Близким к природе. После вмешательства людей его расширили насильно. Оно растёт быстрее, чем твоя оболочка способна выдержать. Он учил его сидеть в полной неподвижности часами, ощущая движение маны не как поток силы, а как дыхание. Учился - вместе с ним - выравнивать ритм ядра. Сжимать его. Распускать. Отдавать излишек в землю. — Мана - не оружие, — говорил Эрухабен. — Это экосистема. Если не научишься перерабатывать излишек - он тебя уничтожит. Он показал Каллисто несколько способов безопасного «сброса» избыточной энергии: вплетение её в зачарованные артефакты, подпитка природных объектов, создание накопительных кристаллов. В конце второй недели Олиен принёс тонкий серебристо-зелёный браслет. — Это будет отслеживать колебания твоего ядра, — пояснил он, застёгивая украшение на запястье мальчика. — Если уровень станет критическим - браслет нагреется и начнёт светиться. — И передаст сигнал нам, — добавил Эрухабен. Кроме браслета, они подготовили для него три флакона экстренного зелья - концентрированную смесь стабилизаторов, способную временно «усыпить» ядро в случае резкого скачка. Каллисто принял всё спокойно. Он не выражал благодарности. Не улыбался. Не говорил, что ценит это. Но он приходил на занятия вовремя. Не спорил. Выполнял инструкции. И больше не пытался игнорировать сигналы собственного тела. К концу месяца его состояние заметно улучшилось. Он набрал немного веса, лицо перестало быть мертвенно-бледным, движения стали увереннее. И именно тогда пришло понимание - ему пора возвращаться. Олиен был первым, кто это осознал. — Ты же всё равно уйдёшь, да? — спросил он однажды вечером, когда они сидели у входа в пещеру, наблюдая за закатом над снежными вершинами. — Да, — просто ответил Каллисто. — Меня ждут. Эрухабен не стал отговаривать. Он слишком хорошо понимал, что удержать его невозможно. Перед уходом золотой дракон протянул мальчику небольшой сферический артефакт - кристально-прозрачный шар, заключённый в золотую оправу. — Связь. В обе стороны. Если твоё ядро начнёт выходить из-под контроля - сообщи немедленно. Если не сообщишь - мы сами узнаем. Олиен фыркнул: — И я лично прилечу и отругаю тебя. Каллисто кивнул. — Понял. Он стоял на вершине горы, ветер трепал его красные волосы. Он выглядел всё ещё хрупким - но уже не умирающим. Олиен неожиданно притянул его к себе в крепкие объятия. — Не смей умирать, сопляк. Каллисто не обнял в ответ. Но не отстранился. — Постараюсь. Эрухабен лишь положил ладонь ему на голову - коротко, почти строго. — Ты не принадлежишь только людям, мальчик. Запомни это. Через секунду пространство исказилось - и Каллисто исчез. На горе осталась тишина. Олиен смотрел на пустое место ещё долго. — Я привязался, — пробормотал он. — Я заметил, — спокойно ответил Эрухабен. С тех пор у Каллисто появились те, кто молча следил за его дыханием маны издалека - не вмешиваясь в его жизнь, не споря с выбором, но готовые в любой момент подхватить, если он снова начнёт падать.