16 месяцев, чтобы стать твоим сердцем.

Все мысли забиты одним - починить мотоцикл.  Желтая Ямаха стояла достаточно долго, поэтому пришлось возиться с ней всю неделю вместе с Чанбином, несясь в дом «Ястребов» сразу после пар. В логове было грустно, напряженно. Но оно и понятно, почему. Субин уехал полторы недели назад, зарываясь с головой в работу в баре. Сынмин не вылезал из кабинета, спал тоже там. Кихо продлили наказание, и он все еще сидит в маленькой комнатке, помогая полиции. Феликс с Хёнджином изредка приходили в университет, даже не пытаясь выглядеть нормально. Чонина часто отвозят к семье Стеллы на ночевки, потому что ни у кого нет времени следить за ним. Но мальчик не обижается, видит, что им плохо. А он и рад лишний раз поиграть с подругой.  Все справляются, как могут. Но не сказать, что получается.  Сегодня он снова в «Колибри». Теперь он здесь часто появляется, пытаясь сбежать от мира, укрывшись среди запаха сожженных покрышек, бензина и сигаретного дыма. В это время года почти никто не устраивает гонки, потому что дорога покрывается инеем и в некоторых местах льдом. Из-за этого родной бар совсем капельку, но пустеет.  Но сегодня он не один. Пару дней назад, приехав в дом «Ястребов», Чан столкнулся с Лино. Все это время он почти не был на виду, и какого же было удивление Кристофера, когда он увидел вместо привычных огненно-рыжих волос фиолетовые. На мужчине не было лица, и Бан, впервые спустя четыре года, решил позвать его с собой в Колибри. До этого момента там были только Хван и Хан, по понятным причинам. Но что-то в понуром в тот момент лице сказало ему, что Минхо нужно куда-то выехать, развеяться.  Тетушка Кё, которой Крис так же все рассказал, с сочувствием смотрит на него с Лино и обновляет им двоим виски. Сегодня хочется напиться, как никогда. Глядя на них, Финн и Ироха лишь закатывают глаза и прикидывают, как будут спорить на то, с кем отправить пьяного Чана и его нового друга домой. Они почти не пьют, зато Хейли и Диего ушли в похожий отрыв и за столиком в углу сейчас обсуждают любимые теории заговоров. Но о них они не переживают - Аиша взяла парочку на себя. Лишь пытаются не мешать друзьям и дают им возможность дать слабину, подставляя свое плечо для слез, часто льющихся из глаз Криса. Никто его не винит.  Минхо, вопреки ожиданиям Чана, легко смог найти общий язык с его старыми друзьями. Оказалось, что он даже немного шарит в мотоциклах.    — Чемпион, может, хватит? - усмехается Ироха, забирая из несопротивляющихся рук стакан с янтарной жидкостью. Крис в ответ лишь что-то неразборчиво мычит и прислоняется лбом к плечу Лино, который, в отличие от Чана, не сильно напился.    — И часто он так напивается теперь? - обратился к Минхо Финн, отпивая из только что отобранного стакана и морщась. Он не фанат алкоголя. — Честно? Не замечал. - пожимает плечами мужчина и осушает половину своего рокса с виски, не обращая внимания на бьющиеся о стенки кубики льда. Его, как обычно, ничто не берет. А жаль. — Он вроде говорил, что вы друзья. - задумчиво тянет Ироха и сканирует новоиспеченного знакомого. — Вы что, не пили нормально ни разу? — Пили. - кивает головой Минхо, опуская взгляд в стол. Крис снова что-то бормочет ему в плечо и трется о него, но Лино, каким бы сильным ненавистником прикосновений не был, лишь недовольно кривит лицо и тяжело вздыхает. — Просто я, обычно, следил за жвачками и Хомяком. Этот обычно всегда был подле Бинта, так что я не беспокоился. — У меня бошка пухнет от смешения имен и прозвищ. - жалобно протянул Финн, открывая бутылку холодной негазированной воды. — Хорошо, что тут такого нет. — В самом деле? - вскинул брови Минхо, поднимая взгляд на парня, едва старше самого Чана. Звучит он, конечно, скорее равнодушно, но, на самом деле, ему правда интересно. — Агась. - отзывается девушка и начинает болтать ногами, из-за чего бесконечное количество серьг в ушах позвякивают друг о друга. — Здесь либо по имени, либо по закрепившемуся титулу. — Но людей с титулами очень мало. - продолжает за нее Финн. — По пальцам сосчитать можно. — Ясно. - кивает Лино и вновь опускает взгляд в стол. Пусть он и не сильно горел желанием сюда ехать, все равно не мог не согласиться с тем, что люди здесь более, чем приятные. С ними хорошо. Возможно, он сюда еще вернется. Наверное. Минхо поднимает левую руку и смотрит на внутреннюю сторону запястья. Маленькие часы, схожие с теми, которые носит тетушка Кё, показывают половину двенадцатого. Еще один день без Хана. Но он лишь тихо вздыхает, не показывая глубокого разочарования, и вновь делает глоток виски, но уже меньше. Он вновь потерял того, кто стал ему дорог. И пусть возможность вернуть Джисона все еще есть, мужчина уже ни на что не надеется. Дурное предчувствие преследует его уже несколько дней, и он знает, что интуиция его не обманет - никогда не обманывала. Скоро произойдет что-то плохое. Хотя, что может быть хуже, чем то, что происходит сейчас? — Я поеду отвезу этих двоих домой. - к их столику подплыла Аиша и кивнула в сторону уже спящих друг на друге Хейли и Диего. В ответ все лишь кивнули, пожали ей руку - здесь не принято обниматься, только по особым случаям - и отпустили восвояси. Тишина повисла над столиком, нарушаемая лишь ворчанием почти спящего Кристофера и легкой, с нотками грусти музыки. Оглядев вырубающегося друга, Минхо достал телефон из кармана и принялся вызванивать Чанбина. Еще по дороге сюда, они с Чаном договорились, что, если кто-то из них сильно напьется, они позвонят старшему и попросят заехать за ними на машине. [Слушаю.] — Бинт, будь добр, забери нас из бара на Ниссане. Я скину локацию. [Крис набухался?] — Ага. Послышался тяжелый вздох с другого конца провода. [Скоро буду.] Гудки оповестили, что звонок сбросили. Скинув геолокацию бара, Минхо отложил телефон в сторону и под пристальным взглядом Ирохи залпом допил оставшийся в роксе алкоголь. Возможно, топить свое отчаяние, уже давно ставшим безвыходным, в алкоголе - худшая затея из всех. Возможно, надеяться лишь на глав трех кланов и ждать чуда - крайне нелогично. Но что поделать, если высокоградусные напитки являются единственным, что хотя бы на несколько минут могут помочь расслабить окаменелые плечи, а Сынмин, после выходки Кихо, запретил кому-либо приступать к делу? Безусловно, Ким доверяет тем же Минхо и Чанбину, да даже Феликсу, но ошибок больше совершать нельзя. Они и так упустили самое ценное, и позволить Сонхи выиграть еще раз они не могут. Что планируют главы кланов? Лино без понятия. Но ему и не интересно особо, если честно. Он дико устал за последние дни, слишком глубоко погрузился в самобичевание и надолго увяз в отчаянии, что было с ним всю его жизнь. Возможно, когда-то станет легче. Как там говорят? Даже после самой темной ночи всегда наступает рассвет. Но рассвета в своей жизни он, кажется, никогда не видел. *** Сегодня он выйдет в университет. Спустя долгие три недели он все-таки решился, ведь такими темпами его могут оттуда выгнать. Да и зимняя сессия, вроде, должна сейчас начаться. Если честно, то последней вещью, о чем думал все эти дни Хан, были экзамены. Он отнюдь не переживал о них, да даже о вылете из университета больше не переживал, он боялся лишь одного - встречи с друзьями. Встречи с теми, кто ему безразмерно дорог. Встречи, которая навсегда убьет Джисона и которая послужит концом всему хорошему, что когда-либо было в его жизни. Он тихо выдохнул, глотая очередной всхлип и разрезая тонкую кожу на запястье маленьким лезвием из точилки. Ее ему любезно предоставил Сонхи вместе с остальной канцелярией. Ким ненавидит, когда Джисон плачет. Ким наказывает, когда Джисон плачет. И это больно. И противно. Гораздо больнее, чем скользкое движение лезвия поперек вены. Он мог бы их вскрыть. Мог бы резать не поперек, а вдоль. Но не может. Давал обещание. — Джисон, ты.. - судорожно выдохнул юноша, смотря на изрезанную вовсю руку друга. Он, смаргивая соленую пелену на глазах, аккуратно берет руку Хана в свою и проводит второй по не полностью зажившим порезам. — Зачем..? - отчаянным шепотом спрашивает Хёнджин, заглядывая лучшему другу в глаза. В самую душу. — Я устал, Хорь. - потухшим взглядом смотрит в ответ и не смеет оторвать глаз. — Я так сильно устал жить. — Но.. - он ненадолго смолкает, пытаясь подобрать слова. — А как же я? Как же Крис? — Я не могу так больше жить. - выдыхает четырнадцатилетний парень, стараясь держать себя в руках. — Почему ты заставляешь меня думать о других? Мне больно, Хёнджин. Мне чертовски больно существовать. — Как мне тебе помочь? - сжимая ладонь друга, спрашивает тот, и пара хрустальных слез срываются с его ресниц. Ужасное зрелище. — Я не знаю. - ведет плечом Джисон, отводя взгляд. Ему неприятно от мыслей, что Хван плачет. И плачет из-за него. Сердце неприятно сжимается. — Возможно, мне уже не помочь. — Не говори так! - случайно вскрикивает юноша, тут же поджимая губы и впериваясь помутненным взглядом в пол. Глаза сумасшедше бегают, пока Хёнджин пытается выудить из мыслей хоть одну нормальную. Хоть одну, что сможет помочь здесь. — Давай поклянемся друг другу? — Что? — Давай дадим друг другу клятвы. - он смотрит четко в его глаза и смахивает вновь подступившие слезы. — Поклянись, что больше не будешь этого делать, а я поклянусь, что всегда буду рядом. Ну же, давай. - это было совсем не тем, что ожидал услышать Хан. Он думал, что его осудят. Что перестанут с ним общаться. На самом деле, он уже две недели как не трогал лезвие. Старался держаться, чтобы не показывать лучшему другу кровавое месиво. Чтобы не так напугать. От этого Джисону стало даже немного забавно. Такая нелепая, простая, но при этом безумно важная клятва для обоих. Он тихо вздохнул, стараясь не заплакать вместе с Хваном. А это было тяжело. Его слезы Хан не переносит. — Я клянусь. - смотря четко в глаза и не отводя их, уверенно сказал Джисон и сильнее сжал чужую руку в своей. Хёнджин же лишь тихо выдохнул, расслабляя плечи, и, всхлипывая, на грани шепота ответил: — Я клянусь. И сейчас Хану предстоит оборвать все связи с человеком, который давал такую важную для него клятву и которую безоговорочно выполнял все эти девять лет. Джисон нарушил клятву. Но и запретил Хвану выполнять свою. *** Мороз кусает раскрасневшиеся щеки. Голова раскалывается, не позволяя ни одной из трех закинутых с утра таблеток дать ей отпор. Кристофер уже успел забыть, какого это - с утра пораньше идти в университет с жутким похмельем. Лучше бы и не вспоминал. Сегодня второй экзамен сессии. Зачет по билетам. И волновался он скорее за свою несчастную голову и переживет ли она этот день, а не за сам экзамен. Он давно уже выучил все билеты и ответы на них, осталось лишь пережить эти несчастные 15 минут в кабинете преподавателя и уйти домой с чистой душой. Заходя на территорию кампуса, он, даже несмотря на жуткую головную боль, почувствовал на себе чей-то пронизывающий взгляд. Обернувшись и посмотрев по сторонам, он не заметил следящего, но напрягся и быстрее зашагал в сторону своего корпуса. «Лишь бы дожить до конца дня.» Это мысль крутилась заевшей пластинкой в голове все два часа томного ожидания своей фамилии в коридоре перед аудиторией. В самом деле, почему время тянется так тягуче-медленно? Минуты растягивались в часы, а один пролетевший принимался за все три. Чан успел за это время посплетничать с одногруппницей Саной, обсудить всех преподавателей и жестокость мистера Брюс, экзамен которого они сдают, с до этого момента незнакомыми ему Даниэлем и Роем, сбегать с ними же в кафетерий на первом этаже и объяснить больше половины нужного материала по сегодняшнему предмету пустоголовому, по его скромного мнению, Бену. Возможно, не боли у него голова, это время пролетело бы быстрее, но обстоятельства были не в его пользу и дождался своей очереди он только спустя час и пятьдесят три минуты, когда в коридоре остался только он и еще две его одногруппницы. Сам зачет пролетел, кажется, за секунду. Он не помнил ни номера билета, ни вопросов в нем, ни своих ответов. Запомнилось лишь недовольное выражение лица мистера Брюса и его скромное: — Так и быть, студент Бан, я натяну вам «четыре» за посещаемость. - промямлил мужчина среднего возраста и отдал парню зачетную книжку. — Понаехали тут.. Последнюю фразу Крис решил проигнорировать. Он был лишь наполовину корейцем, поэтому чужие слова не сильно задели что-то внутри. Спускаясь по каменным ступенькам и здороваясь со всеми знакомыми с других факультетов, он быстро написал Минхо о том, что освободился и ждет его у ворот, но был вынужден оторвать взгляд от гаджета, когда перед ним выросла чья-то фигура. — О, Алисса, приве— — Где Джисон? - с напором спросила его девушка, что была явно напряжена всем телом. Вопрос сначала ввел в ступор, но затем парень пришел в себя и лишь тихо выдохнул, убирая телефон в задний карман джинс. — Вроде заболел. - стараясь сделать наиболее непринужденный вид, он поднял уголки губ вверх и натянуто улыбнулся. — Если честно, не связывался с ним последние дни. — Ёнджун сказал, что видел его сегодня. - и от этих слов натянутая улыбка слетела с лица за секунду, а ноги предательски подкосились, грозя обронить тело Криса на пол. В смысле «видел»? Он что, сбежал от Сонхи? Или Чхве перепутал его с кем-то? Миллион вопросов родились в голове, но, прежде чем хоть что-либо сказать, он заметил приблизившуюся к ним красную макушку и с трудом уловил то, что им сказал друг. А сказал он лишь «следуйте за мной» и повел на выход из корпуса, веля быть тише. Кристофер решил промолчать и не спрашивать о том, почему им надо быть тише, но заранее подготовился к чему-то плохому. И не зря. Они прошли мимо не работающего фонтана и остановились у поворота за угол здания, где скрывалась беседка, предназначающаяся для курения. Здесь Ёнджун притормозил и приложил указательный палец к губам, призывая быть друзей тише. Рыжая девушка невольно затаила дыхание, а Чан напрягся всем телом. — В беседке сейчас разговаривают Хан, Хван и Феликс. - прошептал он, озираясь по сторонам. — Не знаю, как вы к этому относитесь, но я хочу подслушать, о чем они говорят. - на это Алисса, что была ниже Чхве на полторы головы, возмущенно подняла голову и округлила глаза, затем ударив парня в предплечье. Но ничего не сказала, лишь вздохнув и прислонившись к стене университета. Ёнджун хотел было легонько толкнуть ее в ответ, но внезапно повисшую тишину нарушил возглас Феликса: — Ты не можешь так поступить! - и Крис, сам того не осознавая, быстро оттолкнул красноволосого от угла здания и сам привалился к нему, вслушиваясь в происходящее. — Могу. - напряженный голос Джисона, который Чан так долго уже не слышал, искрил чем-то неприятным и чужим. — И я делаю это прямо сейчас. — Ты серьезно?! - снова крик Феликса, что, кажется, забыл, где они находятся и что рядом могут быть люди. — Ты не можешь нас променять на того, кто тебя весь год избивал! И тут сердце предательски треснуло, расходясь по швам. Сжав угол стены, Кристофер вдохнул поглубже и продолжил слушать, хотя, если честно, уже не хотелось. — Могу! - так же повысил голос Хан. — Какое слово тебе не понятно в предложении «Я обрываю с вами связи и ухожу из клана»?! — Джисон, ты же шутишь, да? - послышался скорбный голос Хёнджина, и тут уже стало не до смеха. Наплевав на все, Кристофер вышел из укрытия и быстрым шагом пересек маленькую гравийную дорожку, останавливаясь у ступенек беседки. — Что здесь происходит? - как можно спокойнее спросил он, но парень был уверен, что агрессией и непониманием от него разит за километра так три. — Еще один. - цыкнул Хан, агрессивно складывая руки на груди. Закрывается. — Тебе тоже сказать, или ты уже подслушал? — Подслушал. - легко ответил Чан, идентично другу складывая на груди руки. — И не понимаю, какого хуя ты творишь. — Не думал, что ты такой тугой. - стреляет в него глазами Джисон. — Я ухожу из клана. Я не желаю с вами больше общаться. Ясно? — Нет, нихуя не ясно! - повысил тон Крис, ударяя кулаком по деревянному столбу и заставляя этим жестом Хана вздрогнуть. — Ты в своем уме вообще? Мы тебя ищем, блять, уже месяц, Сынмин из своего кабинета не вылезает и пытается сделать хоть что-то, а ты заявляешься сюда и говоришь, что все кончено? Нет, так нихуя не работает! — Работает. - рычит Джисон, подпрыгивая с лавочки. Рукав его кофты задирается, и на свет появляются пара свежих порезов, что не ускользает от цепкого взгляда не верящего в происходящее Хвана. Быстро одернул рукав, Хан кидает быстрый взгляд на Хёнджина и переводит его обратно на Кристофера. — И вы мне теперь никто, чтобы что-то запрещать. Делайте с этим, что хотите, а я сваливаю. - кидает он, и не успевает сделать первый шаг, как его хватает за ладонь Хван и смотрит умоляюще. — Ты снова начал..? - почти шепотом спрашивает он, и на секунду Джисон теряется в слезящихся глазах лучшего друга и теплых ощущениях на своей уже давно промерзшей и ставшей ледяной руке. Он на секунду теряет весь свой пыл, все свое актерское мастерство, являя Хёнджину, буквально на долю секунды, безграничную боль и отчание, плещущееся на дне своих глаз. Но представление должно быть закончено. Быстро собрав остатки сил, он, как можно грубее, выдергивает свою руку из чужой и разворачивается к выходу из беседки. Игнорируя стоящего там Чана, он молнией выбегает оттуда и несется обратно в здание, чтобы закрыться в туалете и перевести дух. Прижавшихся к стене за углом Алиссу и Ёнджуна он успешно не замечает, смотря только себе под ноги и стараясь сдержать рвущиеся наружу горькие слезы. Он думал, что был готов. Кристофер, потирая задетое Ханом плечо, поднимается в курилку и достает свой под, делая долгую затяжку. Внутри пустота. Разъедающая органы, сжирающая последние куски надежды на лучшее и распространяющаяся в геометрической прогрессии. Рядом с ним послышался тихий всхлип, и даже ежу понятно, кому он принадлежал. Он, делая еще одну затяжку, аккуратно притягивает к себе за плечи уже ревущего Хвана и приобнимает, стараясь не заплакать самому. Феликс, вымученный первым экзаменом сессии и таким эмоциональным диалогом, устало опускается по другую сторону от Чана и перенимает из его рук электронку, так же затягиваясь. И пускай Крис видит впервые, что Ли курит, он не обращает на это внимания и переводит взгляд к углу университета, откуда выглядывают две макушки разных оттенков красного обеспокоенных знакомых. Ему жаль, что им пришлось стать свидетелями такой сцены, но ни объяснять, ни посвящать в подробности всего пылкого разговора он не будет. Кристофер лишь натянуто поднимает уголки губ и покачивает головой, словно говоря им без слов, чтобы они не вмешивались. В ответ на это Ёнджун лишь кивает, а Алисса поднимает маленький кулачок вверх и мысленно желает им удачи. Не такой развязки событий они ожидали от долгожданного появления Джисона в стенах университета. Тем временем к воротам кампуса подъезжает синий Ниссан, аккуратно паркуется и принимается ждать. Из салона выходит Чанбин и, ловко достав смятую пачку сигарет из кармана куртки, разочарованно вздыхает, не найдя там ни одной. А курить хотелось жуть как. В последнее время в принципе хочется только напиться и обкуриться, чтобы забыть все происходящее, как страшный сон. От мужчины пахнет табаком, машинным маслом и немного хвоей. Этот запах уже настолько въелся в кожу и салон Версы, что Чанбин начал находить в нем нечто успокаивающее. Размышляя о своем, он решил осмотреть близстоящие автомобили. Перед его машиной был припаркован кабриолет Форд Мустанг, в благородном темно-синем цвете и отполированный до блеска. По сравнению с уже давно не мытым и заляпанным грязью Ниссаном этот автомобиль смотрелся стократ дороже. Облокотившись на дверцу водителя, идентично Со, стоял коренастый мужчина лет на десять старше него. Было в нем что-то, что притягивало взгляд и внимание, хотя ничего экстравагантного в этом мужчине не было. Одет он был просто, хоть и необычно для начала декабря: черная обтягивающая футболка, спортивные штаны и простые белые кроссовки. Из-под рукавов футболки были видны крепкие мышцы, а на предплечье мужчины была набита татуировка с чьим-то именем. Не долго думая, Чанбин, засунув руки в карманы кожаной куртки, подошел к незнакомцу. Подойдя ближе, он прочитал на рисунке имя «Игнат». — Извините, не могли бы вы одолжить мне сигарету? Мои кончились. - приветливо улыбнулся Со, на что мужчина лишь смерил его нечитаемым взглядом, а после так же радушно улыбнулся и достал пачку, протягивая ее вместе с зажигалкой Чанбину. Удовлетворенно выдохнув клуб дыма, Со присмотрелся к лицу незнакомца. Явно не американец. — А вы откуда? - все-таки спросил он, не пересилив собственное любопытство. В ответ мужчина лишь усмехнулся и, так же выпустив клубок серого дыма, поспешил удовлетворить чужое любопытство. — Поляк. - добродушно улыбнулся он. Акцент, пусть и не совсем заметный, был приятным слуху и сквозил спокойствием и уверенностью. — Ух ты. - вскинул брови Чанбин, делая очередную затяжку и махая рукой на автомобиль. — Не думал, что поляки ездят на благородных американских машинах. — Мне повезло быть опытным в своем деле, поэтому и платят хорошо. - обведя Форд горделивым взглядом, ответил мужчина. — А кем работаете, если не секрет? — Вы очень любопытны. - вновь усмехнулся незнакомец, но все же продолжил. — Я работаю телохранителем у богатых людей. — Похвально. - кивнул головой Со, явно удовлетворенный ответом. — Как вас зовут? - спросил поляк, выкидывая на асфальт докуренную до фильтра сигарету и приминая ее кроссовкой. — Игнат. - не долго думая, соврал Чанбин, следя за чужой реакцией. Лицо незнакомца вытянулось, а глаза засверкали. Пусть это и не правильно, ведь человек, которому принадлежит это имя, явно уже не на этом свете, но вряд ли они когда-либо пересекутся еще. — Моего брата звали Игнат! - воскликнул мужчина, восхищенно оглядывая Со с головы до ног. — Приятно познакомиться, меня зовут Богдан. - он протянул широкую ладонь для рукопожатия, и Чанбин с уверенностью ее пожал. — Мне тоже очень приятно, Богдан. - скромно улыбнулся Со. — Но вы не похожи на славянина.. - немного прищурившись, промолвил поляк и, почесав небритый подбородок, щелкнул пальцами. — Метис? — Верно. - кивнул Чанбин, так же выкидывая сигарету на асфальт и приминая ее носком черной кроссовки. — Тягубя. — Очень хорошо. - почесал подбородок Богдан. — А кем работаете вы? — У меня своя автомастерская. — Очень хорошо! Превосходно! - в восхищении говорит поляк и достает телефон. — Не подскажете адрес? Мне шины нужно сменить на зимние. — Конечно. - назвав адрес мастерской, находящейся недалеко отсюда, он все же решился на еще один вопрос. — Мне казалось, что, содержа машину в таком идеальном состоянии, вы и сами умеете менять шины. Разве это не так? — Умею. - уверенно кивает головой Богдан, а после широко улыбается, являя отсутствие одного зуба, пятерки. — Но, понимаете, иногда так лень их менять, что проще заехать в автосалон и заплатить денег. — Понимаю. - в это момент к синему Ниссану подходят Чан и, к удивлению Со, Феликс и Хёнджин. Последний, как он успел заметить, плакал, из-за чего сердце встревожилось, а взгляд со спокойного сменился на напряженный. Кивнув Крису, он обернулся к новому знакомому и распрощался, обещая поставить лучшие шины собственноручно. Он быстро раскрыл дверь автомобиля и запрыгнул внутрь, сразу же пристегиваясь и выезжая с парковки. Проводив уезжающую машину человека с именем усопшего брата, Богдан еще долго размышлял о чем-то своем, пока к кабриолету не подошел, наконец, его подопечный, которого он охраняет. Открыв перед ним дверь машины, поляк уселся на водительское кресло и, не пристегиваясь, выехал с парковки. — Как первый день? - непринужденно спросил он, будто не телохранитель парнишки, а его дядя. — Нормально. - буркнул Джисон и, в последний раз протирая красные от слез глаза, откинул голову на спинку кресла и почти сразу же провалился в беспокойный сон. Этот день вымотал его до победного. *** — Вот оно что. - хмыкнул Сынмин, отставляя кружку с растворимым кофе. Капли темного напитка, не шибко приятного на вкус, выплеснулись из кружки и потекли прямо по рисунку трицератопса. — Вы реально верите в это? - подавился вином Кихо и чуть не выплевал его на стол, уже и так заляпанный вдоль и поперек разноцветными пятнами разных напитков. Он, не видящий своего любимого красного вина почти две недели, набросился на него сразу же, как Сынмин разрешил выйти ему из комнаты, чтобы провести общее собрание. Даже Субин приехал, правда, выглядел он ужасно помято, вяло и грустно. Поэтому и первым, что появилось в его руках при входе на кухню, стала банка пива из его личных запасов в доме. — Я более, чем уверен, что Сонхи заставил его это сделать. — Я тоже так думаю. - отозвался его чудесный собутыльник Чхве и отбил другу кулачок. — Просто так Хомяк бы не согласился на такое. Ладно, клан еще хоть как-то можно понять, но Крис и Хорь.. Слишком серьезные заявления, чтобы быть правдой. — Блять, я так заебался от этого. - вздохнул Чанбин и накрыл лицо руками, стараясь привести себя в чувство. Усталость, скопившаяся за последнюю неделю, давила огромной тяжестью на плечи и веки, умоляя хоть немного поспать. А спал он крайне мало все последние сутки. — Я тоже. - выдохнул Сынмин и оглядел всех присутствующих. Кристофер и Хёнджин уехали ко второму домой, потому что им нужно было время, чтобы переварить сегодняшний день. Чонина вновь отправили к семье Смит ночевать, потому что у них со Стеллой сегодня намечался «вечер кино». Феликс, погрузившись глубоко в свои мысли, кусал заусенец. Минхо, пребывающий явно в прострации после последних новостей, смотрел скучающим взглядом в холодильник. Ну и оставшиеся четыре человека активно обсуждали все, что стало известно, и пытались прийти хоть к какому-то выводу. — И что нам теперь делать с этим всем? - задал скорее риторический вопрос Кихо и обвел пальцем каемку своей кружки. — Снимать штаны и бегать. - отозвался Чанбин и плеснул себе соджу, а после добавил туда пива. Смесь, не ясная никому, но являющаяся любимой у Со. — Хуй его знает, что с этим делать. Если Ким возымел над Хомяком такое влияние, значит, угрожал чем-то действительно важным. Вот только узнать, чем именно, и защитить это самое мы не можем. Как бы ни хотели. — Действительно, а что мы можем сделать? - продолжая мысль друга, подал голос Субин. — По факту Хома уже даже членом клана не является, а следовательно, заявлять свои права на него мы не можем. Да и он сам не хочет, чтобы мы возникали. — Хочет-не хочет, а я ему покажу кузькину мать. - проворчал Сынмин, окидывая друзей мрачным взглядом. — Как бы Сонхи не старался, каким бы влиятельным он ни был и как бы сильно он нас не запугивал - с тремя кланами в одиночку не справится. Если мы найдем лазейку, если хоть немного приблизимся к Хану и покажем, что нам плевать на риски и власть Кима, у нас появятся все шансы, чтобы победить. Вот только для этого нужно время. — У вас что, есть план? - непонимающе взглянул Феликс, кажется, впервые за вечер подав голос. — Обижаешь, Бокки. - хмыкнул Ким и откинулся на стуле. — Пускай Сонхи думает, что мы отступили. Что поверили в очевидную ложь Хомы и бросили затею противостоять ему. Мы будем двигаться тихо. — Я даже не представляю, что мы можем сделать в этой ситуации. - как бы призывая рассказать план, ответил Кихо. За столько дней сидения в комнате два на два метра с одним лишь матрасом на полу, старым ноутбуком, едой по расписанию, как в тюрьме, и орами Интака в трубку, он продумал, как ему казалось, множество вариантов развития событий. И, признаться честно, ни один из них не смог удовлетворить его. Ему было очень интересно, что смогли придумать три главы кланов. — Вот вроде мои друзья, а вроде я и не знаю, по каким критериям вас отбирал. - негодующе вздохнул Сынмин, но тут же расслабленно хмыкнул и наклонился ближе к столу, словно будет рассказывать мировую тайну. Даже Лино, до этого, как казалось, не особо уделяющий беседе должного внимания, наклонился ближе к боссу, навостряя уши. Наконец-то они не будут сидеть, сложа руки. — План, на самом деле, довольно прост. Мы дадим Сонхи подумать, что он выиграл и забрал Хому себе с концами. Дадим ему время, чтобы насладиться собственным «триумфом», тем самым ослабив его бдительность. Нам нужно примерно месяц не делать ничего открытого в его сторону и вести себя как можно тише. - он пресек любые готовящиеся вырваться у друзей слова одним взмахом руки, и продолжил, — Это обязательно. Если брать меньше сроки, то велик шанс проебаться. С Хомой, я уверен, ничего критичного не произойдет за это время. Для него это время так же важно, потому что он тоже станет невольным зрителем сего спектакля и так же поверит, что мы его оставили, из-за чего наше последующее появление вызовет куда больше реакции и шанс воссоединения вырастет. Мы дадим ему надежду, которая, к тому времени, уже будет нужна. Недавно Сэм, тот самый хакер из клана Кошек, нашел сведения о правой руке Кима и телохранителе, который будет приставлен к Хомяку. - он посмотрел на Со, который до этого рассказывал свою приятную встречу с «добрым поляком». — По глазам вижу, что ты уже понял. Да, тот Богдан, с которым ты по счастливой случайности познакомился, является телохранителем нашего дорогого Джисона. И, сам того не зная, ты облегчил нам задачу, ведь она заключается в том, чтобы этих ребят переманить на свою сторону и с помощью них добраться до Кима. Второй паренек, что является правой рукой, учится в вашем универе. - он перевел взгляд на Феликса. — Кан Тэхён. С ним уже сложнее. Но и это мы продумали. Как только я узнал, что Крис собирается вернуться к мотоциклам, а значит, вернуться и в место, где все эти мотоциклисты собираются, я отдал ему поручение. А он отдал его своим дорогим друзьям. Поймать Кана, как только он заявится туда. Ведь Тэхён имеет такую же тягу к байкам, как и Крис. Пока мы будем прогревать этих двоих на своеобразную «революцию», Соул встретится с Джисоном. «Случайно» столкнется с ним в магазине и подкинет ему бумажку с контактом и подписью, от кого она. Хомяк не раз узнавал у меня о Кошках, когда мы только начали вести дело, поэтому он сразу поймет, что это мы. Сонхи же, в свою очередь, разузнал лишь только о Ястребах и Змеях, что дает нам преимущество. Такими маленькими шажками, мы приблизимся к Киму. А дальше дело перенимает в свои руки Хан. Он будет по нашей просьбе отыгрывать прилежного «парня» Сонхи, смещая его внимание с работы подопечных на себя. В это время мы, с помощью Кана и Богдана, найдем их адрес и ворвемся туда. Заберем Хомяка, свернем Кима и передадим его Интаку, который будет с ним разбираться уже в рамках закона. Убить Сонхи будет милосердием к этому ублюдку. Мы заставим его страдать всю оставшуюся жизнь. И - вуаля! - финита ля комедия, хепи энд, занавес. - довольно откинулся на спинку стула Сынмин, беря в руки кружку остывшего кофе и делая глоток. После такого долгого монолога очень хотелось пить. Этот план он разрабатывал всю неделю вместе с Настей и Соулом. Иногда еще появлялся Илья, к которому Ким не питал особой любви, но все же именно он и внес идею с включением в действие Богдана и Тэхёна, которых до этого планировалось просто устранить. Он поймал удивленные взгляды всех своих товарищей и прочитал в них восхищение, благодарность и надежду. Они верили в их идею. Они верили, и это главное. *** Заходя в этот осточертелый ему дом, Джисон, набирая в легкие побольше воздуха, проходит на кухню. Ким сидит, развалившись в деревянном стуле, и пьет бурбон, смотря телевизор напротив. Какая-то спортивная программа. Услышав шаги, он оборачивается и, завидев Хана, растягивает губы в улыбке. Конечно, как обычно, хищной, а не доброжелательной. Собственно, чего еще от него ожидать? Оставляя Богдана стоять в дверях кухни и ждать дальнейших приказаний, парень подходит к обеденному столу из темного дерева и запускает руку в задний карман джинс, вынимая телефон и кладя его на поверхность. Сонхи, довольный таким послушанием, быстро подхватывает устройство в руки и быстренько пробегается по звонкам, мессенджерам, браузерам и даже фотопленке. Не обнаружив ничего подозрительного, откладывает смартфон и одной рукой притягивает к себе Хана, якобы обнимая. На самом деле, прощупывал, есть ли пистолет или ножик за поясом. Ощущая лишь мерзкие чувства, Джисон с трудом выдерживает близкий телесный контакт и, как только хватка ослабевает, выпутывается из чужих рук. На это Ким лишь смеряет его презрительным взглядом, но ничего не говорит, лишь отдает телефон обратно. — Отведи его в комнату. Деньги переведу в течение часа. - говорит он Богдану и возвращает свой взгляд к телевизору, на котором транслируют недавний баскетбольный матч. Выдохнув от того, что никаких больше вопросов или действий не последует, Хан расслабляет плечи и идет вперед Богдана, желая убраться как можно дальше от противного ему человека. На самом деле, Богдан ему нравился. Он был простым, без излишней строгости и напыщенности, просто выполнял свою работу, не вмешиваясь в жизнь как Сонхи, так и Джисона. Пусть Хан часто замечал, как мужчина сквозит нежеланием наблюдать за их взаимодействиями, такими как проверка телефона и так далее, его радовало, что поляк ничего не говорил, лишь молча выжидая указаний. По правде говоря, он бы не хотел, чтобы Богдана уволили. Ему нравятся простые люди, и мужчина был именно таким. Заходя в свою комнату, он вновь ощутил, как сжимается его грудная клетка, а ком в горле затягивается сильнее. Он закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, оседает на пол и подтягивает к себе колени. Как бы он хотел сбежать. Хотелось вновь попасть в излюбленную квартиру Хёнджина, либо в свою маленькую студию недалеко от университета, либо в комнату к Минхо, чтобы вновь вдохнуть приятный запах благовоний. Но нигде из этих мест ему больше не удастся побывать. Он обрубил все мосты сегодня, поставив роковую точку в истории его, клана и лучших друзей. Слезы снова наворачиваются на опухшие глаза, и он их более не сдерживает, давая волю эмоциям. Он прикрывает глаза и погружается в легкое бессознательное состояние, размякая прямо на полу под дверью. Открыв глаза, он видит яркий белый свет. Щурится, пытается привыкнуть. Аккуратно поднимается и оглядывает пространство вокруг него. Тут нет ничего, кроме бесконечного белого цвета. Вертя головой в поисках хоть чего-то, он не замечает, как свет спереди поблескивает и отливает золотым. Внезапно все погружается во тьму. И Хан чувствует, что начинает падать. Пытается ухватиться хоть за что-нибудь, но вокруг лишь зияющая пустота и тишина, сопровождающая его в полете. Он перестает дергаться и переворачивается в воздухе. Видит, как внизу вновь начинает светится нечто белое. Он не может издать ни звука, поэтому прикрывает глаза и вслушивается в пустоту вокруг. Ничего. Совсем скоро он, вопреки ожиданиям, приземляется на мягкую перину, похожую на облако. Все вокруг вновь становится белым, а откуда-то издалека начинает играть незнакомая мелодия, успокаивающая нервы. Мягкое бело-золотое свечение вновь оказывается спереди. Оно сияет и переливается, отбрасывая блики на темные джинсы и толстовку парня. Слезая с перин, он медленным шагом двигается к свечению. Подойдя вплотную, вытягивает руку, пробует схватить что-то и.. У него получается. Рука Джисона ухватывается за что-то твердое и теплое. Чья-то рука. Испугавшись, он хочет было убрать руку, одернуть ее обратно, но свечение становится меньше, пока не угасает почти полностью, оставаясь лишь легким свечением вокруг возникшего вдруг силуэта. Он постепенно становится четче, обретает человеческие черты и наконец, подходит ближе. И Джисон знает этого мужчину, как никто другой. Beautiful boy (Darling boy) - John Lennon Перед ним папа. Его отец, который умер несколько лет назад. Отец, подаривший ему жизнь и уйму ценных и теплых воспоминаний, хранившихся глубоко в сердце парня и имеющих отдельное там место. Не веря своим глазам, он аккуратно берет вторую руку мужчины в свою и чувствует, как скатывается первая слеза с правой щеки. Не выдерживая, он опускается на ватных ногах на колени и прислоняет к голове чужие руки, начиная горько плакать. Он скучал. Безумно скучал по этой успокаивающей доброй улыбке, что сейчас была обращена ему не с надгробия, а в живую. Настолько реально, что кажется, будто это взаправду. — Ну чего же ты плачешь, герой? - мягкое обращение из детства заставляет слезы покатиться сильнее, а замыленный взгляд подняться на ничуть не изменившегося мужчину. — Все хорошо. — Почему.. Почему ты здесь? - всхлипывая, спрашивает Хан, а сам лишь упивается теплым ощущением в груди. Гладит большими пальцами чуть морщинистые, грубые руки. Мужчина опускается на корточки перед парнем, вынимает одну руку из слабой хватки и гладит растрепавшиеся смольные волосы, успокаивая. — Это не важно. - и Джисон хочет возразить, но отец продолжает. — Важно то, что ты потерялся. Затерялся в этом бренном мире и не можешь найти выход из этой пучины. Но не сдавайся. Ни в коем случае не сдавайся. Люби, Джисон. Люби и не забывай, что любовь — она как якорь. Дарит ощущение жизни и заставляет за эту жизнь цепляться. Помогает обрести хотя бы какой-то смысл. Никогда не переставай любить. Будь воплощением этого чувства. Твои любимые люди обязательно спасут тебя. Помогут тебе не затонуть. Доверься им и продолжай не сдаваться, люби их и не отпускай. Ты не один. Никогда не был. Не убеждай себя в обратном. Я люблю тебя, герой. — И я тебя, пап.. - успел лишь вымолвить он, а образ отца растворился в воздухе, подобно пеплу. Прижав руку к груди, Хан ощутил, как вновь начинает падать в пустоту. И в груди в этот момент вспыхнул маленький, едва заметный огонек надежды. Надежды и любви.