Побочный эффект

«..Болезнь Ханахаки, так же известная как "цветочная болезнь", начала активно распространяться в мире. Если вы находите в себе такие симптомы, как цветение тела, кашель лепестками вместе с кровью, недомогание, настоятельно рекомендуем вам посетить главную больницу...»       — Опять…? Не надоело им? Скарамучча знал эти строчки наизусть, их крутили вот уже второй месяц так настойчиво, как будто этих людей можно спасти легко и просто. Каждый раз все одно – тот же голос, та же интонация, те же кадры и текст. И то же чувство в груди: давящее, сжимающее. Он поморщился. Страха не было. Несмотря на это, тело самостоятельно стремилось проверить свое состояние. Каждый раз одинаково хваталось за горло пальцами, немного прокашливалось, делало глубокий вдох и резкий выдох. Забавно, что люди вообще способны болеть чем-то подобным. Цветы из тела. Как поэтично… и глупо. Он потянулся за пультом и выключил телевизор. От резкой тишины стало слегка не по себе. В ней отчетливо слышался гул от работающего холодильника, а из окна раздавался шум от проезжающих машин. Лучи утреннего солнца били прямо в глаза, ослепляя. Скарамучча устало потер глаза и поднялся, чтобы задвинуть шторы. Нужно было позавтракать и выдвигаться в университет, время поджимало. Как сонная муха, он все-таки добрался до кухни и полез в холодильник. Выбор невелик: на полке стояла пачка яиц, молоко и недоетый ужин. Так что было принято решение сделать омлет, который, кстати говоря, не особо ему нравился. Пустые и безжизненные стены квартиры отдавали холодом. На них не было ни гирлянд, ни плакатов. Растения, которые когда-то приобрел Скара чтобы добавить немного уюта, сейчас стояли увядшими на подоконнике. Все эти антуражные вещички не имели смысла, когда ими любуешься лишь ты один. Чувство одиночества мерзко приросло к его фигуре и не хотело отцепляться. Оно шипами впивалось в плечи и спину, словно пытаясь заключить в свои объятия. И от этого становилось только хуже. Резкая трель телефона слишком неожиданно наполнила помещение звуком, и Скара вздрогнул, чуть не выронив пару яиц из рук.       — Ты почему еще не на месте?! Даю тебе 15 минут на опоздание. Максимум.       — Люмин, давай минимум. Я только собрался завтракать.       — Я не хочу это обсуждать. Делай что хочешь, но чтобы был на месте вовремя! Диалог закончился короткими гудками.       — Ну сколько можно? Почему не могут понять, что я сам решу во сколько приходить? Или как сильно опаздывать. Или вообще опаздывать или нет! Какая им разница вообще?! – агрессивно бормоча себе под нос, он чуть было не кинул телефон на столешницу, – Видимо, сегодня без завтрака. Дорога в университет вот уже третий год не менялась. Те же дороги, машины, магазины. Все куда-то торопятся, суетятся. Родители ведут своих детей в школу, держа их за руку, пока те несут красивые букеты для своих первых учителей. Атмосфера вокруг пропиталась ностальгией. Скарамучча невольно загляделся на мальчишку лет семи. Он был как с иголочки – классические брюки, туфли, рубашка. Ребенку в ней явно было тесно, что он подметил по его вечным попыткам что-то поправить. Мама рядом догоняла ребенка на своих каблуках и, скорее всего, уже натерла мазоли. Но они были счастливы и рады новому этапу в жизни. Скара невольно улыбнулся, глядя на всю эту картину. Вспомнилось, как мама вела его в школу в первый раз, а он нес небольшой букетик белых хризантем в руках. Где же сейчас эта «семья»…? Мысли прочь. Есть куда более важные дела сегодня. Первое, конечно же, выжить в этом сумасшествии, которое происходит каждый год первого числа осени. А второе, пожалуй, не получить нагоняй от Люмин, которая так старалась за всем уследить. Вернее, за всеми. Немного запыхавшись из-за быстрого шага, он остановился перед зданием. Лицезрел, как огромным потоком студенты пытались пропихнуться в высокие двери, толкаясь и наступая друг другу чуть ли не на головы. В попытке избежать эту участь, Скара направился к другому корпусу, где, слава всем богам, народу было намного меньше и зайти удалось без лишних столкновений.       — Препод еще не пришел?       — Как видишь. Одногруппники переговаривались между собой, кто с кем. От этого аудитория была похожа на улей. Пройдя в конец аудитории, небрежно скинув рюкзак с плеча, он упал за парту. Люмин подсела к нему и попросила заполнить какие-то документы для деканата, а еще потребовала студенческий.       — Каждый раз смотрю на твою фотку в студаке, и поражаюсь, что ты не меняешься. Даже прическа та же. Может, сменишь имидж?       — Может не будешь лезть куда не надо? Твое дело-сдать мой студак, а не оценивать как сильно я поменялся. На, забери свои бумажки, – Скара быстро дописал оставшееся и протянул девушке лист.       — Не вредничай! – Она выхватила из его рук документ и пробежалась по нему глазами, – Мне просто кажется, тебе бы пошла более короткая стрижка. А еще… Шляпа!       — Шляпа?! Я че, на фокусника похож?...       — Нееет, я про другую. Такую, плоскую, круглую и широкую, – девушка показала примерный диаметр руками и как бы примерила его на Скарамуччу, – идеально!       — Боже… – он в привычной манере закатил глаза и отвел взгляд в сторону.       — Считай это комплиментом! Подмигнув парню, она отошла обратно к своей парте и погрузилась в бумажки. Несмотря на ее веселость снаружи, Скарамучча подметил ее слегка измученный вид. Золотистые волосы уже слегка растрепались, на парте беспорядок. Сложно сказать, нравилось ли ей это дело – быть старостой. Еще сложнее – понять, почему она остается в своей роли. Авторитет? Связи? Вряд ли. Репутация? Доброе дело? Возможно. К одним подойди, там информацию получи, туда передай. А, ну еще и посещаемость контролируй, журналы заполняй, отчет об ответах веди… Неблагодарное это дело. Скара удивлялся, как она еще не взорвалась от всего этого. Размышление прервал преподаватель, сумбурно залетевший в аудиторию. Ну вот, начало нового семестра, начало учебы. Все возвращается: домашки, утренние пробуждения, опаздания, обязанности… …Тревога, люди, взгляды. Все действительно возвращается.

***

      — У нас мероприятие после этой пары. Пожалуйста, не уходи никуда. Я знаю, что ты не любишь большие скопления людей! – будто предвидя, что скажет парень, отрезала Люмин, – Но докопаются до меня, если будет много отсутствующих.       — Ты так говоришь, будто я самый безответственный. Ко всем подошла и предупредила их не уходить?       — Нет, только к тебе, – она слегка улыбнулась, – Да и не сказала бы, что ты безответственный, просто, зная тебя, ты предпочтешь отсидеться где-нибудь.       — Не угадала. Получается, не знаешь.       — Не издевайся, уйти домой это тоже «отсидеться». Так что я права! – с победным выражением лица, Люмин поспешила покинуть аудиторию с подругами, пока Скарамучча не успел найти аргументы. Быстро накинув рюкзак на плечо, Скара вышел. Тревожность медленно просыпалась в груди, осознавая со скольким количеством людей нужно будет столкнуться. Хотелось поскорее добраться до актового зала и занять место подальше от сцены. Не сказать, конечно, что он один так подумал. Преимущественно старшие курсы неслись сломя голову, пока перваки соображали куда им вообще направляться. Постоянно меняя направление или останавливаясь посреди коридора в поисках нужного поворота, они создавали большие помехи на пути, а особенно на лестнице. Акустика на пролетах превращала все голоса в один гул. В воздухе смешались не самые приятные ароматы. От кого-то пахло чуть свежими духами, от кого-то сладкими, даже чересчур. А кто-то предпочел не использовать дезодорант… Отвратительная смесь. Тяжелый воздух сужал пространство и воровал кислород, которого так не хватало. Становилось душно. Чтоб еще раз Скара на это подписался… Чужая одежда то и дело цеплялась. Он попытался вывернуть плечо, чтобы избежать очередного толчка, но тут же врезались в другое. Пару раз Скарамуччу чуть не оставили без пятки. Но он держался. Почти. Ну неужели блять нельзя сделать лестницы пошире? Клянусь, еще хоть один урод меня заденет, и он кубырем покатится, чтоб каждый позвонок… Мысль прервалась с резким замечанием.       — Осторожно! Эй, Смотри куда летишь! – знакомый голос раздался совсем рядом. И боже, как не хотелось его слышать. Чужое касание. Уже чересчур наглое. Личные границы – определенно не слышали. Руку грубо потянуло вниз, а резкий и жесткий хват на предплечье заставил вздрогнуть и напрячься. Пульс подскочил, дыхание сбилось. Рюкзак скатился с плеча, добавляя вес на левую сторону.       — Да что такое?! – возмущенно выкрикнул Скарамучча, стараясь отдернуть руку. Парень напротив, еле устоявший на ногах, все еще держал свою, не ослабляя хватку, – Не трогай меня! Поток студентов сбавил скорость, разговоры стали тише, кто-то замолк вовсе. Пространство стало больше. Казалось, что на пролете наконец-то стало хватать кислорода. Жаль, что показалось. Студенты притаились, жадно ожидая развязки. Сотни глаз были направлены на троих парней, отчего в груди появилось мерзкое скользкое ощущение, а лицо, словно по заученной программе, сменилось на угрюмое.       — Ой, извини что я так грубо… – Кадзуха ослабил хватку, виновато глядя на парня, чей взгляд словно кричал о ненависти, – Благодаря тебе не упал, спасибо. Попытка снизить градус – провалена.       — Ага, рад за тебя, – Скарамучча отдернул руку, стараясь скрыть подступающую дрожь. Очень хотелось смахнуть с руки чужое касание, но получилось только неуклюже поправить рюкзак.       — Можно быть более вежливым, если что. Брови Итэра поползли к переносице, а глаза сщурились. Пока он помогал сохранить устойчивую позу своему другу, его взгляд оставался на Скарамучче, непереставая бегая по фигуре, пытаясь оценить. Или вспомнить.       — И тебе я тоже рад, не от всего сердца, конечно. Скажи своим друзьям, – пальцем показывать не стал, все трое поняли про кого речь, – не стоит хвататься за кого попало, если что. Как бы передразнивая, акцент упал на последние слова.       — Тебя забыли спросить. Просто не повезло, что этот «кто попало» ты, – фраза вырвалась из уст четко и быстро, будто сам Итэр не до конца осознавал свои слова. Ситуация стремительно накалялась. Трое парней оставались на своих местах, а недобрая искра, пролетевшая между Итэром и Скарой, вытеснила все другие ощущения.       — Да ладно. Все нормально. Извини. Взор сместился на парня, стоящего рядом. Он поправлял медицинский халат, стараясь прийти в себя и отвлечься. Его дыхание сбилось из-за резкого выброса адреналина, а глаза оставались напуганными от чуть не случившегося падения. Кто этот парень? Новенький дружок? И что за дурацкая прядь красного цвета? Ха-ха, это типо ваша «индивидуальность»?       — Он не тот, перед кем стоит извиняться, пойдем. Наконец-то. Скатертью им дорога. Скарамучче даже думать не хотелось о том, как это выглядело со стороны. Хотелось выйти на улицу и подышать. Желательно одному, в тихое место, а еще лучше в «свое» место. Избавиться от этого мерзкого ощущения чужих взглядов. Толпа медленно набирала прошлый темп, пока Скара стоял на месте. Руки охватила дрожь, а в горле пересохло. Резко придя в себя, он быстрыми шагами, словно убегая, добрался до зала, где уже заняли выгодные места. Среди массы он заприметил Люмин. Выбора не оставалось, пришлось сесть рядом. Голова кипела. Хотелось не думать. Не думать об Итэре, о глупом столкновении, об этой духоте и о том, что снова стало не хватать воздуха, чтоб вдохнуть полной грудью. Отстой. Лишь бы снова не началось…

***

      — Да вы прям заклятые враги, принцессу не поделили? – стараясь немного разбавить негатив, Кадзуха по-дружески толкнул того в плечо. Реакции не последовало. Итэр словно еще пребывал в том моменте. Выражение его лица не изменилось, рука оставалась крепко сжатой на лямке, а другая хрустела пальцами, стараясь снять напряжение.       — Кто этот парень? И почему такое напряжение между вами? И хватит так нестись, я не успеваю за тобой.       — Оххх…извини, – Итэр тяжело выдохнул, приложив руку ко лбу и замедлился, – Насчет того парня…Если ты помнишь, я иногда упоминал, что у меня в детстве был лучший друг.       — И это был он?       — И это был он…       — Мрачный какой-то. Мне жаль, что у вас сейчас такие отношения...       — Он не всегда таким был…Да и тут нечему сожалеть! Просто Скара стал ублюдком. Он не стоит разговоров. Итэр снова прибавил шаг, словно хотел убежать от этих ощущений.       — Он тебя как-то обидел? Мне он показался каким-то… напуганным что ли, не знаю.       — Я..я без понятия каким он выглядел, к черту все. Не хочу о нем говорить. Стараясь не отставать от своего потока, они ускорили шаг. В голове у Кадзухи проносились предположения насчет их прошлого, сцены, как они ссорятся из-за какой-то глупости по детству. Итэр никогда не поднимал тему об их прошлом. Что было тому причиной оставалось неизвестным, даже Люмин предпочитала отмалчиваться, всегда говорила что-то вроде «это не мое дело», «я не хочу вмешиваться, потом останусь крайней». Ответов не было, а любопытство нарастало. Из серии «вспомнишь лучик, вот и солнышко», Люмин стояла на проходе, активно беседуя с преподавателем. Итэр немного похлопал ее по плечу кивнул в сторону, как бы говоря, что хочет с ней переговорить.       — Привет, Кадзуха! Рада тебя видеть! – она приобняла его в знак приветсвия, немного погладив по спине, – а тебя я каждый день вижу, Итэр. Как вы?       — Ты бы знала, что сейчас произошло. Может хоть это заставит тебя обдумать твое отношение к нему, – Итэр вполголоса произнес, словно боялся, что их могут услышать.       — Ты про Скару? Опять ты заладил. Даже если вы подеретесь, я не собираюсь обрывать связь. Мы, как минимум, одногруппники, – она загнула большой палец, словно собираясь перечислять аргументы, – а как максимум, друзья. Хоть я и не так близка, как ты с ним. Если ты хотел со мной только об этом поговорить, то я пойду. Ты прекрасно знаешь мое отношение ко всему этому, – ее тон повысился на последних словах. Стало ясно, что ей надоели эти разговоры. Люмин развернулась и ушла к своему месту, Итэр последовал ее примеру. Кадзуха смотрел на удаляющуюся фигуру девушки, пока внутри его ела совесть за ее испорченное настроение. Он понимал, что это не его вина, но чувство не получалось выкинуть. Она села рядом с парнем, чей силуэт показался ему знакомым. О том, кто же занимал его, долго думать не пришлось. Ощутив на себе чужой взгляд, Скара отлепил глаза от экрана мобильника и уставился на парня. Взгляд был холодным, даже слегка безжизненным. Стало неловко. Кадзухе пришлось оторвать взгляд и переключиться на поиски Итэра. Мероприятие в честь начала учебы снова проходило по тому же сценарию, как и все прошлые годы. Неуклюжие выступления вторых курсов, речь деканов и ректора с напутственными словами. Ладно, первокурсникам это заходило. Скара замечал, как их глаза то и дело загорались на типичных фразах «мы в вас верим», «спасибо, что выбрали наш университет», «вы – наше будущее». Он знал это шоу – вдохновляющие слова, которые не спасут и треть отчисленных. Люмин вникала, загоралась мотивацией от чужих слов, словно она входила в ряды только что поступивших. В моменте Скару это позабавило. Но раздражение из-за того что третьи курсы обязали явиться, никуда не ушло. Конечно, вышестоящие должны были убедиться, что студентам «действительно важно» на все это смотреть. Старшие все расселись подальше от сцены, чтоб можно скоротать время в телефоне, не привлекая лишнего внимания. Слушать каждый год одно и то же, порядком, поднадоело всем. Но это было не самое плохое. А вот та самая красная прядка и золотистые волосы, которые мелькали на передних рядах – вот что плохо. И как сильно Скара старался не думать об инциденте на лестнице, не выходило. Мысли то и дело возвращались к тому выражению лица Итэра, к недоумевающему парню рядом, который еще и недавно глазел на него, не скрывая своего интереса. Зачем я думаю об этом?! Боже, просто забудь. Просто забудь… Дыши ровно… мне плевать, плевать, плевать… Отвлекаться, может, и получалось моментами. Но тело все еще не отпускало. Дрожь в руках сохранялась, нога качалась, иногда попадая по сидению спереди. И если бы не Люмин, которая дернула его за рукав, может он и остался сидеть там, в большом зале, роясь в своей голове, наплевав на оконченное выступление и расходящихся студентов и преподавателей.

***

Снова та же квартира с пустыми стенами. Скинув вещи в прихожей, разводя еще больший бардак, Скарамучча побежал на кухню. Не успев закончиться, день его изрядно помотал, хотелось хоть как-то восстановиться и отвлечься. Пустой желудок, которого лишили завтрака, умолял временно отстраниться от дел умственных и перейти к потребностям базовым. А еще хотелось поскорее перебить усталость и непокидающую тяжесть в грудной клетке. На фоне – любимый ютуб, на тарелке – наггетсы, и энергетик рядом. Ну хоть остаток дня Скара проведет в спокойствии без неожиданных встреч и незваных тревог…Хотелось, чтоб это было реальностью, но в дверь раздался противный стук, от которого он непроизвольно вздрогнул. Меня нет дома. В дверь стучали настойчивее, кто-то явно испытывал его на прочность.              — Меня нет дома… – пробормотал, увеличивая звук на ноутбуке. Гость не сдавался и, в конце концов, позвонил. Выбора нет, так настойчиво в его квартиру старался попасть только один человек.       — Меня нет дома, – он повторил в открытую дверь, где стояла названная гостья.       — Тебя никогда нет дома, – Яэ Мико бесцеремонно вошла, запираясь, – а я вообще-то волнуюсь! – она показушно надула губы, пока Скара с неприязнью на это смотрел, – С началом учебы! Я принесла тебе кексы и новую книгу из издательства. Она должна тебе понравиться.       — Дай угадаю, потому что ее написала ты?       — Боюсь, до моих романов твоему эмоциональному интеллекту еще расти и расти. Так что не в этот раз.       — Пффф, такого ты обо мне мнения значит? – он уже направился доставать из полки ее любимый чай, который хранился как раз на такие нежданные случаи, – Врываешься в мой дом, еще и что-то про мой интеллект говоришь.       — Ой, ну что ты, не принимай так близко к сердцу.       — Честно говоря, и не собирался. Он опустил кружку свежезаваренного чая на стол, соизволил поставить видеоролик на паузу и продолжил трапезу. Яэ грациозно присела напротив, пригубила горячий чай и прикрыла глаза в наслаждении. Несмотря на все напускные и, порой, грубые речи с его стороны, она видела заботу и небезразличие через действия. Сколько раз он не хотел ее впускать, столько же раз он наливал ей чай в ее собственную кружку. Сам факт, что она «ее собственная», уже много значило.       — Ну… что ты мне поведаешь? Флешбек «неожиданного столкновения» из университета снова возник в голове. Хотелось понять, почему он так зациклился? Забыть – еще больше.       — Мико, первый день. Я даже не знаю о чем говорить с тобой, у меня ничего нового не происходит с времен первого курса.       — Ты скучный.       — А ты зануда… Что за книга хоть?       — «Искусство любить» Эрих Фромм.       — Ты даже тут романы свои мне незаметно продвигаешь?       — Это просто совпадение. Очевидно, совпадением это не было. Яэ Мико бегло пробежалась взглядом по Скарамучче, в надежде, что увидит какие-то изменения с последнего своего визита. Но перед ней сидел все тот же худощавый парень с острыми скулами и хмурыми бровями, словно он не переставал над чем-то спорить у себя в голове – все как обычно. Его слегка дрожащая рука поднесла банку к губам… Фатальная ошибка.       — Так, ты снова пьешь свои энергетики?! Ты же понимаешь, что в твоем положении их пить не рекомендуется!       — Тц, ну не запрещается же. Могла бы сделать вид, что не заметила.       — Нет, дорогой, здесь я категорична. Выливай.       — Что?! Нет! – он вцепился в нее так, как дети в свою игрушку, которую норовят отобрать.       — Убери тогда с моих глаз! Я не могу смотреть, как ты себя травишь. Хватает того, что ты питаешься не пойми чем. Скарамучча закатил глаза, но банку убрал. Чувство самосохранения подсказало, что так будет лучше для обоих. Яэ Мико еще почитала ему нотаций, как важно следить за здоровьем, но засиживаться не стала. Как обычно, она приходила почаевничать да узнать новости, которые из раза в раз не менялись. Где-то глубоко в душе, быть может, у нее и таилась грусть, что Скарамучча не говорит с ней так свободно. Он редко делился чем-то сокровенным, даже не сплетничал. Ну, из дома не выгонял, значит чужой не считает. Это оставляло в ней крупицу надежды, что когда-нибудь все изменится и их «чаепития» будут похожи на диалог двух взрослых людей. Сейчас же он больше напоминал ситуацию из разряда: «Подросток в пубертате и страдающая мать». Хотя никто из них этим ролям и не соответствовал.

***

Подавить тревогу не получалось. Она разговаривала с ним при помощи тела: через дерганые движения, тупую головную боль, дрожь. Умоляла обратить на себя внимание и сделать хоть что-то. Так что лучшим решением снизить ее градус стала прогулка. Еще теплый ветер, словно отголосок лета, дул в лицо, пока солнце готовилось смениться с луной. Конечная точка маршрута, по старой традиции, вела в небольшой сквер. Он был заполнен стволами с увесистой кроной, кустарниками и петляющими тропинками. И здесь было то самое «свое» место, где Скарамучче нравилось коротать часы. Разложив небольшой плед под старым кленом, он скрылся из виду под большой тенью от дерева. С собой базовый набор для выживания: проводные наушники, книга и бутылка прохладной воды. «Предисловие. Чтение этой книги вызовет разочарование у того, кто ожидает легкодоступного руководства в искусстве любви. Эта книга, как раз напротив, предназначена показать, что любовь — не сентиментальное чувство, испытать которое может любой человек независимо от уровня достигнутой им зрелости. Она предназначена убедить читателя, что все его попытки любви обречены на неудачу, если он не стремится активно развивать свою личность в целом, чтобы достичь плодотворной ориентации…» Я серьезно собираюсь это читать?… Сам того не замечая, он поглощал строчки произведения одну за другой. На время тревога отступила, с головы словно сняли огромной тяжести груз. Слова ровно укладывались в мыслях, и наконец-то Скара почувствовал что-то вроде облегчения. «…Переживание отделенности рождает тревогу; оно-то и есть источник всякой тревоги. Быть отделенным — значит быть отторгнутым, не имея никакой возможности употребить свои человеческие силы. Поэтому быть отделенным — значит быть беспомощным, неспособным активно влиять на мир — на вещи и на людей; это значит, что мир может нападать на меня, а я неспособен противостоять...» Быть отторгнутым значит быть беспомощным? Неспособность противостоять?! Если они слабы, почему это делают проблемой всех отторгнутых? Это все стереотипы того времени… Размышления увели его дальше чем он планировал… слова Фромма будто подцепили что-то острое и неприятное. В памяти всплывали картины прошлого, которые он так усердно прятал из раза в раз. Но от себя не убежишь. И от прошлого тоже. В голове на большой скорости проносились моменты, которые не хотелось проживать. Никогда. Что он там чувствовал, облегчение? Ему показалось. Скара больше не читал. Его стеклянный взгляд врезался в буквы, которые составляли слово «тревога». В грудной клетке что-то неприятно дернулось, рука резким движением закрыла книгу. Ему захотелось отвлечься, подышать, сместить фокус внимания. Подышать, нужно просто подышать… Но воздух застревал в горле, не доходя до легких. Казалось, кто-то перекрыл доступ к кислороду. Кончики пальцев начало неприятно покалывать. Уши заложило, появилось ощущение, что он не на открытой поляне, а где-то в вакууме, куда звуку вход был запрещен. Еще один рваный вдох. А за ним еще один, и еще… Но воздуха катастрофически не хватало. Мир поплыл. Пальцы похолодели так быстро, словно он окунул их в ледяную воду. Ну дыши же… Сердце забилось в бешеном ритме, готовясь ломать ребра, а в голове, словно мигающая лампочка крутилась мысль: Я задыхаюсь… не могу… дышать! Чьи-то шаги раздались совсем рядом. Неизвестная фигура нависла над ним.       — С тобой все в порядке? Тебе нужна помощь?