Ломая Нимб

      3 глава              Ноэ сидел за круглым стеклянным столом, подперев ладонью тяжелую челюсть. Он выглядел смертельно скучающим. Соотношение размеров было нелепым — стол казался игрушечным рядом с этим медведеподобным мужчиной. Ноэ потер нос, и его взгляд упал на бледную, чуть морщинистую руку жены. Её пальцы нервно теребили колпачок ручки, а пишущий кончик выбивал на бумаге хаотичный пунктир из точек и чёрточек.              Перед ним была не его игривая безумная жена, а собранный учёный и стратег. Седые завитки волос, обычно жившие своей жизнью, были стянуты в тугой, идеально гладкий пучок. Агния сидела прямо, закинув ногу на ногу, в строгом костюме цвета мокрого асфальта и на тончайших каблуках.              В таком же костюме был и Ноэ, хотя туфли он ненавидел всеми фибрами души. Под отглаженными брючинами прятались потрепанные армейские берцы. Он вспомнил свой выпускной — тогда костюм либо жал в плечах, либо превращал его в ходячий шкаф. Этот неприятный момент скрашивал лишь вид жены. Её умение перевоплощаться в нормального человека казалось для Ноэ высшим пилотажем. Именно за это искусство, а не только за острый ум и безумие в глазах, он и влюбился в неё двадцать лет назад, будучи пухлым и неопытным рядовым. Королева Мимикрии, таким титулом мысленно наградил Ноэ любимую.              Рядом застыли голографические проекции людей в таких же строгих костюмах. А на самом дальнем месте материализовался мужчина с роботизированными челюстью и руками. Ноэ инстинктивно выпрямился, чувствуя, как пуговицы жилета напряглись в немой угрозе. Стук ручки прекратился.              — Рад вас всех сегодня видеть, — раздался хриплый, словно пропущенный через старый динамик, голос с того конца стола.              Роботизированная ладонь легла на грудь, мужчина почтительно склонил голову. Остальные, включая Хассов, повторили жест.              Это был глава научного департамента, 250-летний Дуэйн Янг. Чин такой величины, что его рукопожатие могло открыть дверь в кабинет к самому императору.              — Сегодня мы собрались для обсуждения проблем, обозначенных главой сектора «Возрождение», миссис Хасс. Присланный отчёт был... познавателен, — произнёс Янг, делая едва уловимую паузу.              — Благодарю, мистер Янг, — кивнула Агния. — Я остаюсь при мнении, изложенном в дополнительном меморандуме.              — Миссис Хасс, я правильно понимаю, — вступила молодая женщина с повязкой на глазах и короткими синеватыми волосами, — что вы теперь желаете изучать окружающую среду планеты Х? Насколько мне помнится, при запуске проекта вы наотрез отказывались тратить ресурсы на флору и фауну, самостоятельно классифицировав планету как «умирающую»? — Она сделала язвительный акцент на последнем слове, длинные пальцы с острыми ногтями нежно гладили кошку, от которой в проекции была видна лишь белая пушистая полоска.              — Верно, — спокойно парировала Агния, хитро скосив глаз на оппонентку. — Изучив первичные данные, переданные Вашим отделом, Мисс Бармин, я не нашла в её биосфере ничего ценного для Империи. Но личное присутствие позволило убедиться в ничтожности тех самых данных. Здесь есть над чем работать.              Коготки на спинке кошки раздраженно сжались, кошка мяукнула и тут же отпрыгнула от хозяйки, лицо женщины осталось невозмутимым.              — Я согласен с коллегой Бармин, — начал полноватый мужчина с кроличьими ушами, сидевший рядом с Ноэ. — Исходя из нашего опыта сотрудничества, есть основания полагать, что бюджет утечёт в бесперспективное русло. В отчёте причины расширения финансирования объяснены... весьма завуалированно.              Ноэ холодно покосился на него. Кроличьи уши прижались к голове. Мужчина нервно дернул влажным кроличьим носиком.              — Н-не примите за грубость… - добавил тот, словно оправдываясь конкретно перед Ноэ.              — Прошу, миссис Хасс, — протянул в сторону Агнии свою металлическую руку Янг, перебивая, — просветите нас подробнее.              Агния глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она коснулась сенсорной панели стола, и перед каждым участником всплыли голограммы диаграмм и трёхмерных графиков.              — Перед вами данные мониторинга геосферы за последние шесть месяцев. Работа, проделанная нашим правым крылом во время поверхностных экспедиций. Карта сейсмической активности планеты: магнитуда, глубина, эпицентры. Как известно, наиболее стабильная зона — подземная. Здесь мы и нашли следы цивилизации и построили сектор «Возрождение».              Ловким движением пальцев она увеличила свою проекцию. Голограмма планеты, испещрённая красными точками толчков, зависла над центром стола.              — Долгое время считалось, что планета питалась внутренней энергией, достаточной для жизни, но все же медленно остывала в последние полтора миллиона лет. До некоторых пор. — Её бледный палец ткнул в пики на графике. — Шесть месяцев назад начались массовые землетрясения, дестабилизировалась глобальная температура, проснулись вулканы. Та жалкая флора и фауна, что выжила от радиации и токсичной атмосферы - теперь вымирает. Ядро планеты почему-то начало менять скорость движения и остывать. У меня есть теория.              На экране возникло изображение древнего храма и каменной статуи.              — Цивилизация, жившая здесь, возможно, не была такой уж примитивной, как мы привыкли думать. Шесть месяцев назад, во время работ на поверхности с внешними катаклизмами и некоторыми опытами правого крыла храм обрушился, и статуя так называемой “богини-матери” была повреждена. Хронологическое совпадение с началом катаклизмов слишком явное, чтобы быть случайным. Я предлагаю параллельно с основной миссией изучить технологию и состав этой «статуи». До сих пор мы не могли оставить и трещинку в основании и химический состав трудно было понять. Возможно, мы имеем дело с искусственной системой стабилизации планетарного ядра.              В воздух над столом была спроецирована колба с обломками статуи, которые собрали солдаты после происшествия.              — Искусственная подпитка ядра? Но планета естественного происхождения! Это противоречит базовой геофизике, — ахнула пожилая учёная с двумя парами глаз. Четыре зрачка синхронно сузились от удивления.              — Пока это лишь смелая гипотеза, — заметил Янг, с интересом разглядывая голограмму. Камень правда больше походил на скорлупку, так мысленно подметил мужчина.              — Ваши данные о «замедлении ядра» основаны на краткосрочных флуктуациях, — вступила полная, пёстро накрашенная женщина с надменным взглядом. — Солнечный ветер, приливные силы лун, сезонные изменения — шесть месяцев наблюдений ничто для процессов, длящихся столетиями.              — Статуя разрушилась полгода назад. Активность возросла. Но где доказательство причинно-следственной связи? — скептично добавила Мария Бармин, постукивая коготками по столу — За это же время была вспышка на солнце, приблизилась комета, сменился директор института. Может, землетрясения из-за этого в том числе? - съязвила Мария, надменно улыбаясь сопернице.              Агния сжала руки под столом так, что ногти впились в ладони. Рассказать про «Тиечку» сейчас — значило потерять её навсегда, отдав в железные лапы Янга. Ноэ почувствовал её напряжение. Он был солдатом, а не учёным, и вся эта словесная дуэль казалась ему бессмысленным гавканьем, но он видел, как горит жена. Он бы и сам с радостью сдал чудище, лишь бы снова вернуть прежний темп работы и не подвергать любимую опасности, но знал — Агния не простит. Никогда.              — Тише, коллеги, — раздался металлический скрежет руки Янга. — Теория миссис Хасс, безусловно, интригует. Поскольку расшифровка основного шифра и поиск координат займут время, я предлагаю компромисс. Продолжайте параллельные изыскания в рамках текущего бюджета, а график мы пересмотрим. Если найдёте убедительные доказательства своей гипотезы, я лично займусь вопросом отдельного финансирования. При успехе это может открыть технологии, способные вернуть былую мощь не только Империи, но и нашей погибшей прародине. — Его голос на мгновение стал мечтательным. — Но коллеги правы: пока доказательства косвенны. Это максимум, что я могу сделать.              Агния разжала побелевшие пальцы и почтительно склонила голову.       —Благодарю, мистер Янг. Во имя Империи.              — Во имя Империи, — хрипло отозвался Янг, и его проекция исчезла.              Одну за другой покидали виртуальное пространство и остальные голограммы. Когда комната опустела, Агния откинулась на спинку кресла, запрокинув голову. Усталость, которую она не позволяла себе показать, теперь легла на её лицо тёмными тенями под глазами.              — Информация видимо уже утекла, — тихо сказал Ноэ, поднимаясь и снимая пиджак, который жал ему подмышки. — Дарья была права. Янг подослал своих крыс.              — Он не хочет шума, — усмехнулась Агния, не открывая глаз. — Старый карьерный змей. Бессмертие — его больная тема. Хочет выжать из нас сведения, но действует осторожно.              — Сама-то ты тоже уже бабка, — пошутил Ноэ, стягивая жилет.              — Я — женщина в расцвете сил. Как выдержанное вино, — парировала она, с нежностью глядя на знакомую серую ткань армейской майки, выглядывавшую из-под расстёгнутой рубашки мужа. — А ты не меняешься. Хотя сейчас хоть брюки не надеваешь поверх берцев.              — Не налезают, — смущённо отвёл взгляд Ноэ, собирая свою одежду. Когда он повернулся к выходу, на его спине, покрытой плотной тканью майки, угадывался рельеф старых шрамов — наслоение целой жизни, большая часть которой прошла рядом с этой жестокой, но блестящей женщиной. Он был её фундаментом и дорогой, которую стелили прямо под её ноги. И, зная это, не жалел и секунды своего брака.              Агния долго сидела в тишине, слушая, как затихают шаги. «Белая башня», — вдруг пронеслось в голове чужой, но знакомой мыслью. Нет, не её. Это было эхо. Она открыла глаза и уставилась в потолок, где мерцали огоньки индикаторов. Игра началась по-крупному.              Шагая по знакомому коридору, Ноэ машинально расправлял плечи, всё ещё скованные неудобным кроем парадного пиджака. Мысль о ткани натолкнула на другое воспоминание — не о войне, а о самом начале. О запахе остывающего металла и машинного масла на огромном заводском комплексе его отца.               Клан Хасс производил турели. Умные, смертоносные, идеальные. Это была не просто семья, это была империя в миниатюре, и его путь был предопределён: управление, инжиниринг, прибыль.       Всё сломалось в двадцать, во время обязательной двухлетней службы на задворках Империи. Не опасной, а унизительно скучной. И там он увидел её. Агнию, тогда ещё просто дерзкую стажёрку из научного департамента, которая на глазах у изумлённых офицеров разобрала и собрала заново блок управления гравитацией, просто «чтобы посмотреть, как оно устроено». В её глазах горел огонь, которого не было на всём его скучном, предсказуемом заводе. И он с ужасом понял, что перед ним — целая вселенная, в которой он ничего не смыслит. Он был глуп. Богат, обучен, но беспомощно глуп перед этим типом познания.              Именно тогда, а не в бою, он принял самое важное решение. Он не вернулся к конвейерам. Он пошёл в самое пекло, что только мог найти — в профессиональную военную карьеру. Каждая награда, каждое звание, каждый новый шрам были кирпичиками в фундаменте, на котором он мог бы, наконец, предложить ей не только обожание, но и защиту. Он стал её тенью, её щитом и её стратегом. Война сделала его героем и, вероятно, еще богаче. Но всё это было лишь средством. Целью всегда была она. Быть тем, на кого она может опереться, когда её безумие грозит сжечь её саму. Быть её личной турелью в этом хаотичном мире.              ---              — А теперь скажи: «Дом», — приказала четырёхлетняя девочка своей рогатой ученице.              Саимс сидела на диване в общей зоне, уставленно уставившись в стену. Изо рта у неё торчала рыбная палочка. Она скрестила ноги по-турецки, а на её коленях восседала малышка с азбукой. Вокруг были разбросаны дидактические карточки. В общей комнате звучал лишь детский голосок, точно спасал Саимс от оглушительной стерильной тишины.              Холли смотрела на неё строго и требовательно, явно копируя манеру Дарьи. Получалось нелепо и смешно.              «Где эта девка, когда она нужна? Вечно маячила тут, а сейчас оставила меня с этим демоном», — думала Саимс, украдкой поглядывая на дверь.              Но маленькие ладони схватили её за щёки и с силой развернули. Зрачки Саимс от раздражения сузились в вертикальные щели, на лице появился оскал.              — ДОМ! — объявила девочка, будто решив, что у подруги проблемы со слухом.              Саимс обречённо обмякла, закатила глаза и вытащила изо рта палочку.              — Ты... Омм, — с трудом выдавила она хрипло.              Лицо Холли смягчилось, на нём появилась улыбка.              — Д. О. М, — медленно проговорила продолжила Холли, растягивая звуки. — Дом!              — Тд. О. Нм, — с театральным вздохом повторила Саимс. — Тдомм.              — Правильно! Дом! — радостно заключила Холли и потянулась, чтобы чмокнуть её в щёку.              Но Саимс тут же грубовато схватила её за лицо, буквально закрыла своей ладонью его всего и повалила на подушки.              «Надоела, слюнявая», — мысленно фыркнула она, пока малышка заливалась смехом и отбивалась. Её рука с длинными звериными когтями мастерски удерживала ребёнка, не оставляя ни царапины. Когти, острые как бритвы, двигались с неестественной аккуратностью, обтекая хрупкие детские руки и мягкое детское пузо.              Второй рукой Саимс потянулась за новой порцией еды. Но пальы остановились в сантиметре от тарелке, подобие жабр на шее раскрылись, Саимс, казалось, окаменела на мгновение, она почувствовала под ногами слабую, глубокую дрожь. Не просто вибрацию пола, а что-то иное — протяжный, полный боли стон, идущий из самых недр. В её глазах мелькнула тоска, а сердце сжалось от необъяснимой вины, будто она чувствовала агонию целого мира.              «Слышала, как они говорили про бури и вулканы. Сколько жизни погибает каждую секунду... Терять время здесь нельзя. Надо найти осколок и дойти до Белой башни. Она должна была уцелеть. Точно должна…».              Смех Холли стих. Девочка притихла, закуталась в одеяло и прижалась к боку Саимс, под её крыло.              — Мы же не умрём, да? — тихо, испуганно спросила она, прислушиваясь к затихающему гулу.              — Не, — хрипло ответила Саимс, машинально проводя ладонью по её рыжим волосам. Взгляд её оставался отстранённым, но жест был осторожным.              — Не бойся. Я умная, как папа и мама. Я соберу нам корабль, и мы улетим домой, — прошептала Холли, обвивая руками талию своей рогатой подружки. В её голосе была непоколебимая вера.              «Я не боюсь. Но что такое "корабль"? До сих пор не пойму...»              В комнату вошла Дарья. Она сгрузила с руки стопку планшетов и папок на тумбу у двери и опустилась в кресло напротив необычной парочки. Шатенка выглядела не такой измотанной, как раньше, но лёгкая настороженность в присутствии Саимс никуда не делась.              Холли беззаботно помахала ей, не отпуская Саимс. В ответ она получила тёплую, но усталую улыбку.              — Простите, что так долго. У Агнии совещание, пришлось подменять её и заполнять тонны отчётов. О чём болтали?              — Я говорила Сае, чтобы она не боялась. Скоро я соберу корабль, и мы улетим, — уверенно затараторила Холли.              — Не забегаешь ли вперёд? Мы только робота собрали, до корабля нужно ещё подрасти, — мягко усмехнулась Дарья. — Да и управлять им в четыре года сложно. Кто у нас будет капитаном?              — Саимс! — девочка вскочила на диван и обвила шею своей терпеливой, вечно раздражённой няньки. — Я её почти научила! Она будет вот так говорить... — Холли встала по стойке «смирно», опираясь на плечо Саимс, и торжественно приложила ладонь к груди. — «Держим курс по направлению «Дом»!»              Дарья это ярко представила: Саимс со своим ещё заплетающимся языком и вечно недовольным лицом, облачённая в пиратский камзол, отдаёт эту команду толпе рыжих ребятишек с конопатыми щечками и зелеными глазками пуговками, а те начинают разбегаться к своим местам у панели и пищать голосом Холли, и не смогла сдержать звонкого заливистого смеха.              Холли надула губы. Её глаза блеснули от обиды, но по-взрослому сдержанной.              Саимс приподняла её за воротник пижамы, усадила обратно на колени и слегка прижала, хотя на её лице не дрогнул ни один мускул. На первый взгляд никакой обеспокоенности, только практическое решение, к которому она пришла пока жила с этим ребёнком.              — Прости, прости, я не над тобой, — отмахивалась Дарья, переводя дух. — Просто представила Саю в роли пирата-командира. Мы привыкли видеть её в древних одеждах или хотя бы в больничной пижаме, а тут — мундир с эполетами. И кстати, руку к груди — это имперский жест. Твоя родина не в Империи, у вас, кажется, отдают честь у виска.              Девочка уставилась на Дарью, она жадно ловила каждое слово о своём потерянном доме. Агния и Ноэ неохотно делились подробностями, а вот Дарья иногда, в строжайшей тайне, рассказывала, что планета Холли входила в Млечный Союз до войны. Говорить об этом было опасно — за разглашение «устаревших» данных грозила оцифровка сознания. Не смерть, но что-то похлеще: твои мысли и память становились архивом, а тело — пустой оболочкой с номерным знаком.              — Понятно... — задумчиво кивнула Холли, разглядывая свои ладони.              — Но Кай отдал мне свой старый личный корабль, который ему достался по наследству, он правда безнадежно разбит. Импульсные двигатели мертвы, стелс-системы нет, корпус пробит в трёх местах. Довоенная модель, больше для памяти или хвастовства. Я подумала... можно начать с него. Как с большого конструктора.              Глаза Холли загорелись. В следующее мгновение она уже висела на руке у Дарьи.              — Можно и мне?! Можно, можно?! Я тоже хочу чинить корабль! И Саю возьмём! Её тоже надо научить! — Она прижалась щекой к Дашиной руке, как щенок.              Дарья выдержала паузу, делая вид, что раздумывает. Уголки её губ дрогнули, а затем она кивнула. Холли завизжала от восторга.              — Мы будем чинить космолёт! Ура! — девочка запрыгала по комнате, расставив руки-крылья, лавировала между стульями и столами.              Их радости Саимс не разделяла. Она лениво растеклась на диване, почесала спину и уставилась на экран, где беззвучно бегали нарисованные зверушки. Рыбную палочку грызла с видом глубокого философа, размышляющего о бренности бытия.              «Ладно. Нужен план. Может, притвориться больной? Или агрессивной? Пусть эта бабка снова возьмёт анализы, а дед запрёт в свою камеру SS-класса… или как он ее называет. Подожду когда она совсем отвлечется на новую игрушку. А потом вернусь сюда и продолжу наблюдения», — наивно строила планы Саимс, не замечая пристального, оценивающего взгляда Дарьи. Взгляда, за которым скрывался свой, не менее сложный замысел.              — Думаю, твои уроки дали плоды, Саимс стала нас лучше понимать, — мягко начала Дарья, мысленно с раздражением добавив: «Или перестала игнорировать». — Я поговорила с Ноэ и Агнией. Они тоже будут с ней заниматься. Ноэ — физподготовкой, Агния — речью. А по вечерам будем собираться здесь. Как тебе?              «Космолёт Холли» замер и развернулся к Дарье носовой частью.              — Но её надо учить управлять кораблём! Как мы улетим? Я одна не справлюсь! — с неподдельной серьёзностью заявила девочка.              — Всему своё время. Сначала Саимс нужно научиться жить среди земных существа и выучить слова, — Дарья притянула ребёнка к себе, взяла за руки и приложилась лбом к её маленькому лобику. — Корабль сломан, а наша ученица ещё только начинает что-то понимать. Вот когда она освоится, позовём её помогать с починкой. А потом и полетам научим. Договорились?              Холли обладала детской, острой интуицией и чувствовала, когда ей что-то недоговаривают. Она не всегда понимала в чём именно ложь, но смущение было явным. Малышка неуверенно опустила глаза, потом медленно кивнула.              — Обещаешь? — тихо спросила она, и в этом шёпоте была вся её хрупкая надежда и тоска по дому, такому далёкому, что он уже казался сказкой.              Дарья посмотрела на неё, потом на безучастно жующую Саимс, чей взгляд теперь был прикован к ним, а не к мультикам. В воздухе повисло что-то новое — не детская игра, а начало тихого, опасного сговора.              — Обещаю, — тихо, но чётко сказала Дарья, и это было уже не просто утешение. Это было слово, данное не только ребёнку, но и вызов самой себе.