Боевой континент. Дитя Времени 2

Дай Мубай положил ладонь на стол, чуть наклонился вперёд. Его глаза уже не были теми юными, дерзкими — в них появилась тяжесть, спокойствие и что-то, что называют властью.  — Моя очередь, да? — он коротко хмыкнул. — Ладно. Без красивых слов.  После того, как мы расстались… я пошёл туда, куда должен был: обратно во дворец. — он усмехнулся криво. — Просто скажу: те несколько лет были хуже любой битвы, хуже любого зверя.  Он поднял взгляд на ребят:  — Каждый день — словно экзамен. Каждый жест — как атака. И всё ради того, чтобы выжить между двух братьев, которые мечтали бы вырвать мне глотку, если бы им позволили. Меня заставили пройти курс подготовки наследника. Это не тренировки, это… ломание под принципы. Я не люблю вспоминать. Но скажу честно: если бы не вы, если бы не цель… Я бы там и остался, как отец хотел.  Он на секунду замолчал:  — Но я выбрал свой путь. И продолжил тренироваться. Втайне. По ночам. До предела. Прорыв до шестидесятого ранга — это не подарки судьбы. Это мой кровавый пот.  Он повернулся к Чжу Чжуцин, и в его взгляде было то уважение, которое не показывают словами:  — И да… всё это время я ждал. Потому что я помнил, что сказал ей. И знал, что пока я не стану сильнее — я не имею права даже думать о браке. — его голос стал ниже: — Это не было романтикой. Это была клятва. И я её держал. А в итоге… — он выдохнул. — Я стал тем, кем должен был. Не просто наследником, а мужчиной, который может защитить тех, кого любит.  Он поднялся на ноги — и впервые улыбнулся по-настоящему, по-человечески:  — Вот и всё. Остальное — лишь детали, которые не стоят слов. Главное — я жив. И я вернулся.  Чжу Чжуцин сидела спокойно, но было видно: воспоминания не были лёгкими.  — Я расскажу без лишнего, — сказала она тихо. — Как всегда. Вернувшись в клан теневых демонических духовных вивер… я попала в мир интриг. Моя старшая сестра уже почти заняла место главы. Её сила выросла. Её влияние — тоже.  Чжуцин смотрела прямо перед собой:  — Она не простила мне поражения от Мубая. И не простила того, что я предпочла путь, а не клан. Я была для неё угрозой. Я не хотела трона. Я хотела свободы. Поэтому я тренировалась. Каждый день, без перерывов. Чтобы не стать разменной монетой. Чтобы не быть слабой.  Она слегка сжала пальцы на коленях:  — Несколько раз на меня покушались. Тихо, аккуратно. Такие покушения обычно делают своими. Но я не отвечала. Я просто росла.  Она подняла взгляд на Дай Мубая, и у всех, кто видел их, возникло ощущение, что они уже семья, даже если не расписаны.  — Я помнила его слова. И его взгляд. И то, что он борется там, а я — здесь. И я решила: если за пять лет он не сдастся — я тоже не сдамся. Через три года старшая сестра выиграла право стать наследницей. Я стала свободна. Но свобода без цели — просто пустота.  Она мягко улыбнулась:  — И вот тогда я пошла туда, куда должна была — обратно. К нему. И к вам. Потому что настоящий клан — здесь.  Ронронг нервно сжала руки перед собой. Её глаза слегка покраснели — но это были не прежние капризы, а настоящие чувства.  — Ладно… моя очередь. — она тихо вздохнула. — Я вернулась с Оскаром в клан после турнира. Мы были счастливы… по-детски. Мы думали, что впереди — только тренировки, сила и победы.  Она улыбнулась грустно:  — Ну да, я была наивной. Через пару месяцев я рассказала ему о главном правиле рода Семи Сокровищ. Наследница может выйти замуж только за атакующего мастера духа. Это древнее правило, чтобы клан не потерял силу.  Она опустила голову:  — Оскар — мастер поддержки. И самое доброе, что я могла тогда сделать — сказать ему правду. — её голос дрогнул: — Он сказал… что будет бороться. Что станет сильнее. Что найдёт способ нарастить боевую мощь. Что пройдёт путь, которого никто до него не проходил.  Она коснулась груди рукой:  — А потом… он ушёл. Он сказал: «Если я не вернусь за десять лет — значит, я погиб». — её голос стал почти шёпотом. — И ушёл. Без оглядки. Потому что если бы обернулся… я бы не отпустила.  Слёзы снова поднялись, но она вытерла их сама.  — Эти пять лет я тренировалась. Я работала. Я росла. Но… каждый вечер я смотрела на дверь.  Она улыбнулась так, что у Чжуцин дрогнуло сердце.  — Потому что я верю, что он вернётся. Вернётся живым. И голодным, как обычно.  Ма Ходзюнь начал говорить последним, не потому что так надо, а потому что собирался с духом. Он по-прежнему смотрел на Ченсянь так, как будто весь мир сузился до одной точки — на ней. Но говорил он уже спокойно, уверенно, без комизма. За пять лет он изменился.  — Моя история… — начал он, выдохнув. — Ладно. Скажу прямо, как есть. После того дня, когда все разошлись… — он опустил взгляд. — …я остался один. И первое, что понял: мир без вас… без неё… такой тихий, что давит.  Он сказал это просто, без драмы — и именно поэтому было больно.  — Я вернулся в родной город. Меня там все знали, как маленького феникса, но… я уже был не тот. Сила росла, и мне нужны были тренировки. И тишина. Много тишины. — он улыбнулся криво: — Каждое утро я просыпался и говорил себе: «Она жива — и этого достаточно». И тренировал огонь. Я долго искал способ контролировать пламя. Оно росло быстрее, чем я. Были дни, когда я думал… что сгорю сам, — Фатти пожал плечами. — Но знаете, что держало меня? Мысль: «Если сдамся — как смотреть ей в глаза?»  Он бросил взгляд на Ченсянь — тёплый, но без прежней детской дерзости. Более зрелый.  — Я не искал девушек. Серьёзно! — он хмыкнул. — Кто мне нужен, когда есть она? Я даже старался не смотреть на других. Их лица не запоминались. Только она… всегда рядом во сне.  Ченсянь тихонько отвела взгляд, но не прервала.  — Год спустя я встретил старого огненного духа-мастера. Он сказал, что во мне слишком много эмоций — и это мешает расти. И я учился. Годами. Сдерживать огонь. Сдерживать себя. Сдерживать всё, кроме одного.  Он усмехнулся:  — В общем… я стал сильнее. Пятьдесят восьмой ранг — это не шутка. Но я заработал его сам. Без опасных приключений, без чудесных трав. Только работа. И мысль о человеке, ради которого я хочу стать сильней. Я не думал, что она вернётся ко мне. — тихо произнёс Ма Ходзюнь. — С такой силой… с такой судьбой… ей нужен кто угодно, только не я. Я смирился.  Он поднял взгляд — и улыбнулся впервые по-настоящему тепло:  — Но когда я увидел тебя у ворот… — он покачал головой. — Я думал, что у меня сердце вылетит.  Чжуцин еле сдержала улыбку. Нин Ронронг вытерла глаза — теперь уже от умиления.  — Вот и всё. Пять лет. Без чудес. Но с честной работой и честными чувствами. Я не стал гением, как Тан Сан. Не стал ледяной королевой, как Чжуцин. Не стал истинной наследницей, как Ронронг. Но стал тем, кем мог.  Он посмотрел на Ченсянь — прямо, открыто.  — И, если понадобится — пройду ещё пять лет. И десять. И всю жизнь. Но уже не один.  Сказав это, он смутился, почесал затылок — и стал снова похож на себя. Настоящего  В комнате воцарилась тишина, но не тяжёлая, а полная чего-то цельного — будто все наконец снова стали одним дыханием. Каждый рассказал своё. Каждому было что скрывать и что прожигало внутри. Но теперь — всё на столе. И всё равно они вместе.  Тан Сан стоял возле окна, одна рука за спиной, другая касалась холодной рамы. Лунный свет ложился на его белые одежды, и от этого он казался старше, чем был, почти взрослым мужчиной, а не тем мальчишкой, что ушёл пять лет назад.  Он обвёл взглядом всех — по очереди, спокойно, уверенно. На лице — ни тени сомнений. Лишь твёрдое решение.  — Завтра, — сказал он, — Я иду за Сяо Ву.  Ма Ходзюнь замер, словно кто-то ударил по грудной клетке. Чжу Чжуцин подалась вперёд. Мубай сжал кулак, будто хотел что-то сказать, но удержал. Нин Ронронг прикрыла рот рукой, и её глаза расширились.  Даже Флендер убрал очки. Даже Гроссмейстер выпрямился, будто снова стал тем молодым, упрямым учеником секты.  А Ченсянь, стоявшая чуть позади Тан Сана, не удивилась. Она знала. Она знала это с того момента, как увидела, как он смотрит куда-то вдаль, а не на землю под ногами.  Она просто кивнула — мягко, без слов, как подтверждение неизбежного.  Тан Сан продолжил:  — Я не могу ждать. Она остаётся там слишком долго. Каждый день, каждый час… — он закрыл глаза, и на мгновение сила в нём дрогнула. — Её тело держится только на её духе. Ей нужен я, а она моя… семья.  Он открыл глаза — и это были глаза человека, который никогда уже не отступит.  — Я верну её. Даже если придётся пройти снова через Адскую Дорогу. Даже если будет весь храм против меня.  Он сделал вдох.  — И я хочу, чтобы вы были готовы. Когда я вернусь, мы пойдём дальше — все вместе.  Девять человек в комнате почувствовали, как воздух вокруг стал плотным — как будто слово «восемь» обрело смысл.  Ма Ходзюнь тихо выдохнул:  — Брат… мы с тобой.  Чжу Чжуцин опустила глаза, но сказала:  — Только скажи, когда нужна наша сила.  Нин Ронронг вытерла глаза и твёрдо кивнула:  — Верни её. Мы будем ждать.  Гроссмейстер ударил тростью в пол:  — Ты идёшь правильно. Но смотри, Сан, не умри. Ты слишком нужен этому миру.  Флендер улыбнулся, почти отечески:  — Хм. Если кто и сможет пройти туда второй раз — то это ты.  Тан Сан поклонился им всем — низко, искренне.  — Спасибо. Но завтра… Я иду один.  Он поднялся, повернулся к двери — и все увидели, что его шаг уже не похож на шаг ученика. Это был шаг человека, который больше никому не позволит решать его судьбу.  Когда дверь закрылась за ним, Ченсянь посмотрела на остальных и сказала тихо, но предельно ясно:  — Он вернёт её.   Она была уверена. Как никто другой.  Так и закончилась та ночь — на пороге пути, который завтра начнёт не просто Тан Сан, а тот, кто станет легендой.