Глава 177 Прорыв Ма Ходзюня. Шестиголовый феникс
15 декабря 2025 г., 00:44
Ма Ходзюнь очнулся в карете — голова гудит, рука ноет. Рядом — миска с водой, смоченная ткань.
Пахнет мясом.
Он вышел на запах и увидел Ченсянь у котелка.
Она даже не повернулась:
— Скоро будет готово. Ты на грани прорыва, Фатти. Пятьдесят девятый ранг, один шаг.
Он моргнул, поражённый тем, как легко она читает его состояние.
Она не дала ему слова вставить:
— После завтрака у тебя будет полчаса. Готовься. Не ной.
Ма Ходзюнь сглотнул. Чувствовал — будет больно.
После еды никто не тронулся в путь. Все напряжённо наблюдали.
Ченсянь ровно полчаса медитировала после завтрака. Потом встала.
— Сядь. Начинай культивировать. Всё, что будет происходить — принимаешь и терпишь. Пока не сломаешь стену.
Он сел. Захлопнул глаза. И в тот же миг воздух вокруг рухнул, как гора.
Ченсянь выпустила свою духовную силу наружу.
— Пик шестьдесят восьмого, — коротко сказала она. — Я помогу тебе, как помогала себе. Главное — не потеряй сознание.
Он рванулся от резкой боли. Ему казалось, что его ребра трещат. Но он стиснул зубы:
«Если она говорит — можно, значит можно.»
Давление росло медленно, неумолимо. Время тянулось мучительно. Кровь стекала с губ от прикушенной плоти. Каждый вдох — как через иглы. Но он не отводил мысли от культивации.
Сумерки. Тяжёлый, хриплый вдох Ходзюня. Он открыла глаза.
— Прорвался, — сказала Ченсянь тихо.
Ма Ходзюнь поднялся в воздух — за спиной вспыхнули истинные крылья Феникса. Его тело дрожало, но в глазах горел восторг. Он впервые почувствовал силу шестидесятого ранга.
— Сан, — Ченсянь даже не посмотрела на Тан Сана. — Эссенцию Манта-Змеи. Он выдержит. Мы не дадим умереть.
— Ты уверена?.. — Тан Сан сомневался.
— Если бы не была — не предлагала. — она слегка усмехнулась уголком губ. — Время укрепляться.
Когда эссенция вошла в тело Ма Ходзюня, он взвыл так, что птицы взлетели с деревьев. Древняя энергия рвала каналы и плоть.
Тан Сан бросился к нему, удерживая разум Толстяка от распада духовной силой.
Грудь Ма Ходзюня вздымалась, как кузнечные мехи. Вены на висках лопались. Ему хотелось умереть — лишь бы прекратить эту пытку. Но он помнил слова Ченсянь: «Не сдавайся». И не сдавался. Это длилось до ночи. Пока он не рухнул — сердце билось тихо.
Утро. Ма Ходзюнь медленно сел. Тело… другое. Рука — сухая, мускулистая. Он вскочил, не понимая, что произошло.
Ченсянь его оценила коротким взглядом.
— Похудел и не умер. Уже достижение, — она хмыкнула. — Осталось до семидесятого доползти.
Он не слушал. Он прыгнул к ней, обнял со всей силы — и громко, искренне:
— Ченсянь! Я… я люблю… ай—
Кулак Ченсянь впечатался ровно в солнечное сплетение. Он согнулся, захрипел.
— Руки убрал. Это тебе не награда.
Оскар свистнул:
— Ну всё… теперь он точно главный красавец среди нас.
— Гм, — Дай Мубай фыркнул. — Я не согласен, но признаю — перемены впечатляют.
Нин Ронронг посмотрела на него одобрительно:
— Мужчина — не ведро с жиром. Молодец, Фатти.
Чжу Чжуцин кивнула без эмоций — но глаза сказали больше.
Сяо Ву, даже без души, рассматривала его.
Ма Ходзюнь, едва отдышавшись, поднял глаза на Ченсянь, смотрел только на неё.
— Я достоин? Теперь хоть немного? — без шуток, без маски.
Она отвела взгляд, но уголки её губ дрогнули.
— Посмотрим, как поведёшь себя дальше. Героем быть нужно ежедневно.
Дай Мубай хлопнул его по плечу:
— Добро пожаловать в клуб настоящих мужчин, Шестиголовый Феникс.
Ма Ходзюнь вскинул брови:
— Шестиголовый? У меня же… крылья?
Ченсянь усмехнулась:
— Шесть голов проявятся, когда ты покажешь дух. Так что… не расслабляйся.
Фатти ошарашенно уставился на свою руку. Потом снова на неё.
— Обещаю… я стану тем, кем ты можешь гордиться.
Она не ответила. Но впервые — не ударила.
