Часть 2
14 декабря 2025 г., 01:58
Часы показывали почти восемь вечера, когда продрогший до самых костей Бакуго переступил порог квартиры, снял обувь и стянул с себя костюм, неприятно липнувший к коже. Зима совсем не щадила героя, причуда которого не имела ничего общего с холодом. Посмотрев на себя в зеркало и увидев побитую собаку, Кацуки раздраженно закатил глаза и отправился в душ. А дальше всё на автопилоте. Закинуть грязные шмотки в корзину для стирки, найти тапочки, потому что холодные полы впоследствии, очевидно, не слишком хорошо скажутся на здоровье, особенно после уличного мороза, зайти на кухню, разогреть своё любимое карри…
На ручное управление блондин перешёл тогда, когда поймал себя на том, что уже пять минут сидит и прожигает взглядом ни в чём не виноватый рис, лежащий на тарелке рядом с тремя последними кусочками говядины.
«Замечательный праздничный ужин, ничего не скажешь»,–подумал Бакуго, решив сразу отправиться в спальню и не тратить время почём зря. Логика его была такова: чем быстрее придёт сон, тем быстрее закончится самое неудачное в его жизни Рождество.
Какое–то время глаза не хотели закрываться, потому что Кацуки назойливо атаковали мысли, связанные с актом сентиментальности, который Динамит зачем–то провёл для Изуку Мидории на крыше злосчастной многоэтажки. Блондин знал, что Деку хлебом не корми, дай пожалеть всех сирых и убогих. Однако ни тем ни другим Динамит себя не считал, а поэтому и без того поганое настроение ухудшилось ещё больше.
Раздражение достигло своего апогея, когда под окном короля взрывов какой-то неудачник запустил салют на три часа раньше, чем полагалось обычаями праздника. Бакуго подскочил к окну, обсыпав бедолагу таким благим матом, что если бы его слышал, например, Деку то уши его взорвались бы к чертям собачьим даже без вмешательства взрывной причуды. Проворочавшись на кровати ещё какое–то время, Взрывоопасный Бог Убийств Динамит, в конце концов, всё–таки провалился в спасительный сон.
Однако максимум до чего он успел дойти–лёгкая дремота. Дверной звонок назойливо заверещал, и Кацуки подскочил с кровати с чётким намерением выбить все зубы нарушителю спокойствия и превратить его рёбра в паззл из пяти тысяч деталек.
Он подлетел к входной двери, резко дёрнул её на себя и обомлел… Перед ним стоял кто-то подозрительно похожий на… Рождественского эльфа? Этот самый эльф с дурацким новогодним колпаком на голове стоял весь в снегу с пакетами в руках, с маленькой ёлкой под мышкой и, неловко переступая с ноги на ногу, пилил взглядом дверной косяк.
–Изуку, блять, с тобой всё хорошо?–оторопело выдал Бакуго, от шока вспомнив настоящее имя Мидории.
–Ну–у, ты сказал, что будешь встречать Рождество в одиночку, и я тут подумал… И решил, что составлю тебе компанию, если ты, конечно, не будешь против. Просто весь патруль ты выглядел так грустно,–смущенно бормотал Изуку,–Это ведь семейный праздник, не круто будет, если ты проведёшь его таким злым и расстроенным совсем один, да ещё и без подарка.
–Чего? Ну и хуйню ты сейчас выкинул, Деку. Полностью оправдываешь прозвище, придурок,–произнес Кацуки, выпучив глаза в попытках переварить поток информации, которую вылил на него чертов задрот, заявившийся на порог его дома, ссылаясь на какие–то глупости.
С минуту он пялился на это несуразное нечто, припёршееся к нему со всей этой рождественской атрибутикой и неловко водящее глазами по всему вокруг, отчаянно избегая смотреть на фигуру самого Динамита.
Молчание затянулось, и Изуку с полностью пунцовым лицом выдал:
–Н–ну… Раз ты всё–таки против… Я т–тогда пойду.
Кацуки, конечно, был тем ещё засранцем, но задрота всё же решил впустить. Его гордость уязвили окончательно, открыто признавшись, что испытывают к нему жалость, однако сей факт перевесило желание провести Рождество вместе с объектом давней симпатии. Тем более этот самый объект сам проявил инициативу и припёрся в гости к блондину, увешанный с ног до головы какой–то праздничной хернёй. Решающим оказалось то, что Деку своим присутствием разбавил грустное настроение и, что удивительно, в итоге Динамит даже перехотел орать и бить морду случайным неудачным зевакам, таким как тот мужчина с фейерверками.
Ещё раз всё переосмыслив, Кацуки наконец бросил:
–Стой, придурок. Раз уж пришёл–заходи. Куда ты сейчас пойдёшь с колючим сорняком в зубах и пакетами?
Мидория с недоверием уставился на блондина, который отошел чуть назад, открывая проход в своё жилище, а затем сделал два шага и оказался внутри берлоги Взрывоопасного Бога Убийств Динамита. За время пока входная дверь была открыта в квартиру проникло приличное количество холода. Поэтому Бакуго жестом приглашая Изуку следовать за ним, отправился на кухню. Там он потянулся к кнопке включения чайника, но был прерван тупым задротом.
–Подожди, Каччан,–Мидория поставил пакеты на пол и потёр шею,–Я тут вина купил, а ещё апельсины и корицу. Не хочешь сварить глинтвейна?
Терять взрывоопасному герою было уже нечего. Его обычный вечер перестал быть обычным ещё тогда, когда там, на крыше, из него случайно вырвалась порция не свойственной ему сентиментальности. Он посмотрел на составляющие согревающего напитка, которые принёс Изуку и заметил, что в пакете помимо фруктов, алкоголя и специй лежат ещё и пряники. Блондин развернулся к шкафчикам с посудой, достал оттуда вазочку для выпечки, новенький сотейник, разделочную доску и нож. Последние две вещи блондин отдал своему гостю, на вопросительный взгляд, брошенный в его сторону, ответил:
–На вот, будешь резать апельсины. Из–за того, что ты, Изуку, крайне невнимательный–всё вино выкипит. А ему не то чтобы выкипать, ему просто закипать нельзя.
Изуку принял посуду, выданную ему, уселся за стол и надулся.
–А с чего бы это, Каччан, ты решил, что я невнимательный, а?
–Давай поиграем в угадайку. Я начну первым,–в алых радужках начали загораться первые искорки смеха.–Ставлю ставку на то, что твой эльфийский колпак стоил пятьсот двадцать пять йен.
–Угадал… Но как?–удивился Мидория,–Не говори, что у тебя есть такой же.
Уже не пытаясь сохранять серьёзное выражение на лице, Бакуго подошёл к Деку вплотную, потянулся к карнавальной вещице, сорвал с неё бирку и передал в руки брюнета. Увидев предмет, протянутый Каччаном Изуку зарделся.
–Как неловко–то получилось,–протянул нарушитель покоя Кацуки,–Блин, да эта дурацкая бирка размером с половину моей головы. Как так вышло, что я забыл её срезать? А я ведь ещё и шёл с ней по улице!
–И ты ещё будешь продолжать спорить со мной на тему твоей внимательности?–поинтересовался блондин.
Изуку звонко рассмеялся, взял в руки апельсин и уложил его на разделочную доску. От картины улыбающегося задрота у Бакуго почему–то потеплело в груди.
Пока варился глинтвейн, они разговаривали обо всём, что приходило на ум. Кацуки оказался очень интересным собеседником, когда отбросил всю свою колкость. Атмосфера на кухне стала очень тёплой и уютной. На улице подвывал ветер, гоняя пушистые снежинки и запахи наступающего праздника.
–Каччан, рождественский напиток готов, давай теперь ёлку украсим.
–Признаюсь, Деку, я тебя недооценил. Игрушки то ты зачем тащил?–произнёс Бакуго,–Ты думаешь, что в моём доме не найдётся вещей для украшения этого веника?
–Это особенные игрушки,–ответил Изуку, высыпая содержимое пакета на пол рядом с деревом.
Увидев то, что валяется рядом с главным атрибутом Рождественского праздника, Бакуго крайне удивился уже в третий раз за вечер. Причём удивился до такой степени, что его челюсть натурально улетела вниз. Сначала он находился в замешательстве, а потом рассмеялся так сильно, что спустя пару минут такого смеха у него заболел живот и на глазах выступили слёзы.
–Изуку, признаюсь ещё раз. Я правда тебя недооценил. Где ты нашёл такое количество фигурок?–спросил Кацуки рассматривая на ладони пластиковых малышей Деку и Динамита,–О, а фигурка Всемогущего одна, да и побольше наших маленьких копий будет. Дай угадаю, её сажаем на верхушку?
–Хватит смотреть,–улыбаясь произнёс Мидория,–Лучше помоги мне развесить украшения на ёлку.
На то, чтобы нарядить пушистую красавицу ушло примерно две минуты. За это время еловый запах, ассоциирующийся с праздником, расползся по всему пространству квартиры.
Изуку повесил на ветку последнюю игрушку из пакета и грустно заметил, что забыл купить гирлянду.
–Не вешай нос, задрот,–бросил блондин,–должен же я внести в украшение рождественского веника хоть какой-то вклад. Гирлянда валяется где–то в шкафу кладовки.
–Тогда я пока сгоняю за глинтвейном и пряниками,–крикнул Деку удаляющемуся Кацуки, укладывая под пушистые лапы ели небольшой свёрток.
Когда они снова встретились в гостиной, обнаружилось, что до полуночи осталось примерно полчаса. Какофония уличных звуков усиливалась всё сильнее и сильнее с приближением двенадцати ночи.
Бакуго включил огромную плазму, чтобы поставить что–нибудь на фон. Долго выбирать фильм с нужной атмосферой не пришлось. В канун Рождества почти по всем каналам крутились новогодние комедии.
Они уселись на пушистый белый ковёр прямо перед телевизором, разложили согревающий напиток, пряники и лёгкие закуски. Рядом с диваном золотыми огнями красиво переливалась украшенная ёлочка. С улицы доносились весёлые звонкие голоса и сигналы машин. Кацуки и Изуку потихоньку потягивали глинтвейн, который постепенно разливался теплом по телу, наслаждаясь особенной атмосферой, которая заставила Бакуго невольно провести параллель с тем, как отмечают праздники влюблённые парочки.
–Каччан, ты покраснел. С твоим самочувствием всё в порядке?–обеспокоенно поинтересовался обладатель виридиановых радужек,–Может быть стоит открыть окно?
–Всё нормально, Изу,–перебил Мидорию Бакуго,–Вот ты говорил, что Рождество это семейный праздник, а сам почему–то сейчас сидишь со мной.
–Ну, в каком–то роде тебя я тоже считаю своей семьёй,–ответил Изуку,–А так… Моей маме предложили путёвку на работе. А она у меня настоящий трудоголик и последний нормальный отпуск у неё был, кажется, когда я был ещё в младшей школе. На самом деле от этого отдыха она тоже хотела отказаться, но я уговорил её поехать, потому что неизвестно, когда ещё выпадет возможность посмотреть мир.
Слова о том, что Мидория считает его–Кацуки Бакуго–своей семьёй прокрутились в уже слегка хмельной голове, и блондин не стал отнекиваться от осознания, что это было очень приятно услышать.
–И вообще я хотел отмечать этот праздник дома под пледом. Ну знаешь: чай, сладости и новогодний ромком. А потом вот узнал, что ты тоже один и, вероятно, для тебя этот праздник много значит, раз ты так расстроенно выглядел на патруле. И вот я здесь. Дарю тебе праздник и семейное тепло…
Монолог Изуку, несущего что-то там про праздники, семью и рождественский вайб, всё не прекращался. Не осознавая того, что делает, Кацуки всё двигался, двигался и двигался ближе к объекту своей симпатии. Вслушавшись в то, что несёт его Изу, Бакуго понял вот что: оказывается Динамит явно более толерантен к алкоголю по сравнению с Деку. Из размышлений блондина вырвал задрот.
–О, до двенадцати осталась минута,–воскликнул Мидория,–Скорее открывай подарок.
Он всучил в руки Каччана свёрток. Блондин повертел его в руках и дернул за ленточки. Освободил от бумаги содержимое и поднёс к огонькам украшенной ели. Подарком Изуку оказался пушистый красный клетчатый шарф. Динамит размотал ткань и из неё вдруг выпала открытка с…признанием в любви? Кацуки смотрел и не верил тому, что видят его глаза. В воздухе повисло неловкое молчание. Изуку постепенно превращался в подобие помидора.
–Ну… Что скажешь, Каччан?–спросил Деку осипшим от волнения голосом,–На самом деле, когда я готовил этот план, прекрасно осознавал, что иду в ва–банк. Поэтому я пойму, если вдруг ты решишь сейчас же выкинуть меня за дверь, навсегда забыть о моём существовании или что–нибудь такое.
–Хватит лепетать чушь, тупой задрот.
Бакуго взял шарф, перекинул его за шею Изуку и дёрнул на себя. Неловкое бормотание заглушил смелый поцелуй. И именно в этот момент на улице разом взорвались всеми цветами радуги фейерверки.
