Оттенки моих грехов

Мысль жгла её изнутри, как попавшая в систему ошибка, которую нельзя игнорировать. Слова «Скрэтч. Первое рассеивание.» вертелись у неё в голове, складываясь в мрачные, пугающие пазлы. Кейн не просто врал. Он скрывал. И то, что он скрывал, было настолько страшным для него самого, что заставило его цифровую маску треснуть от настоящей паники. Сидеть в своей комнате и просто «отдыхать», как предлагала Рагата, было невозможно. Её разум, её самая суть требовала анализа. Нужно было действовать. Но одной… страшно. Помни вышла из своей комнаты. Цирк встретил её гробовой, неестественной тишиной. Даже фоновая музыка будто притихла, прислушиваясь. Она постояла, прислушиваясь к собственному несуществующему дыханию, и направилась к комнате Рагаты. Постучала. Сначала тихо, потом чуть громче. —Рагата? Это я. Помни. Можно войти? Дверь открылась почти сразу. Рагата стояла на пороге, её лицо было усталым, но не сломленным. В руках она сжимала одну из тех уродливых конфет из корзинки, но, кажется, даже не собиралась её есть. —Входи. Что-то случилось? Помни шагнула внутрь, оглядев скромное, упорядоченное пространство. —Случилось то, что случилось, — сказала она без предисловий. — И теперь мы либо сходим с ума поодиночке, либо… пытаемся понять, что это было на самом деле. — Понимать? — Рагата нахмурилась, отложив конфету. — Помни, ты слышала его. Он… он буквально ничего в костюме. Что тут можно понять? — Всё, что он так отчаянно пытался скрыть, — страсть в голосе Помни заставила Рагату насторожиться. — Королёр что-то помнит. Он назвал два слова, и Кейн испугался... «Скрэтч». «Рассеивание». Это не просто слова. Рагата молчала, обдумывая. Практичный ум её цеплялся не за эмоции, а за факты. И факты были таковы: Кейн — лжец. У него есть слабое место. Королёр это слабое место знает. —И что ты предлагаешь? — спросила она наконец. — Собрать всех. Кроме Кейна, — твёрдо сказала Помни. — Зубл, Гэнгл, Джекса… И Королёра. Его крепость — самое важное. Нам нужно до него достучаться. Вместе у нас больше шансов. В одиночку он нас просто не впустит, а если и впустит, то может снова уйти в себя. Рагата вздохнула. Идея была безумной. Но безумие пассивного ожидания в яркой тюрьме казалось сейчас куда хуже. —Ладно. Допустим. Но Джекс… он в таком состоянии, что, кажется, готов сам себя стереть. А Зубл и Гэнгл… они в своём мире. — Именно поэтому — все вместе, — настаивала Помни. — Чтобы никто не остался наедине с этим. У нас… есть мы друг друга. Как бы странно это ни звучало. Последняя фраза прозвучала неуверенно, но Рагата её поняла. Сплочение перед общей угрозой, природа которой была им до конца не ясна. — Хорошо, — кивнула Рагата, и в её глазах зажёгся знакомый огонёц решимости. — Идём. Сначала к тем, кто, скорее всего, не скажет «нет» сразу. К Зубл и Гэнгл. Потом… попробуем выманить Джекса. А там посмотрим на Королёра. Они вышли в коридор, два силуэта против яркой, лживой веселости стен. Их миссия была абсурдна.