Сиять ярче

Загрузка Bullet Time пользователя Эстель Роуэн. Инициатор загрузки Дра*@#&... Тесс Тереза Рихтер. Процент искажения 6.0302% Утро пришло без предупреждения. Эстель очнулась от ощущения, будто по телу проходит слабый ток. Не удар — остаточное напряжение, как эхо давно прошедшего разряда. Пальцы дрожали. Мышцы отзывались тупой болью при любой попытке пошевелиться. Боль была рассеянной, без центра, будто тело помнило слишком многое сразу. Сознание держалось плохо. Мысли всплывали и тут же тонули, не успевая оформиться. В голове стоял ровный шум, похожий на помехи в эфире. Она слышала море. Сначала это был просто ритм — звук, пауза, снова звук. Потом к нему добавились крики чаек: резкие, обрывающиеся, как сигналы тревоги. Воздух пах солью и влажным камнем. Она открыла глаза. Свет оказался слишком ярким, даже сквозь полуприкрытые веки. Небо — бледное, утреннее, ещё не решившее, каким будет день. Где-то рядом шуршал бриз, задевая ткань, стекло, металл. Эстель попыталась сосредоточиться. Тело лежало неровно; поверхность под спиной была холодной. При вдохе в груди тянуло. Электрическое ощущение не уходило — медленно перекатывалось под кожей, как отголосок. Она не помнила, как оказалась здесь. Но море было реальным. Чайки — тоже. А значит, ночь закончилась. Какого чёрта… — подумала она, прикладывая ладонь ко лбу. Оглядевшись, Эстель поняла, что находится где-то в районе доков — скорее всего, на северо-востоке, если судить по линии застройки вдоль побережья. Вопросы начали тесниться в голове: как она сюда попала, что произошло, сколько времени прошло. И почти сразу, будто по команде, воспоминания начали прокручиваться — не как мысли, а как запись. Обрывками. С рывками. Злосчастный вечер, как она крадет платье, разговор с Лили, приезд в отель "Мэрибейл" разговор с *?;%№#$, на удивление зрение что тогда было затуманено в воспоминании было четко насколько это было возможно. Впервые память была пугающе чёткой — без привычной дымки. Эстель резко тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Это был сон не больше я просто напилась и по алкоголем вышла на улицу. Она поднялась, опираясь на собственное упрямство. Ноги держали плохо, но держали. Местность была заброшенной: сломанный столб электропередачи с выгоревшим трансформатором, тёмные корпуса ангаров в нескольких сотнях метров, побережье — совсем близко. Однако сильная садящая боль между ног заставила ее остановится. Дойдя до воды, Эстель посмотрела на отражение — и замерла. В волосах, некогда почти чёрных, с холодным вороньим оттенком, проступала седая прядь. Она коснулась её пальцами, попыталась стряхнуть, словно пыль. Ничего не вышло. Тяжёлый выдох сорвался сам собой, в ее голове пробежала мысль: "До седых волос дожила, а ума видимо не нажила." И тут она заметила другое. Левый глаз стал светлее. Тёмный янтарь ушёл, уступив место яркому, медовому оттенку. Цвет был слишком чистым, слишком живым. Странно, но первой реакцией оказалось не страх. Мне идёт, — отметила она отстранённо. Этот образ делал её… заметнее. Ярче. Эстель поймала себя на том, что всматривается в отражение дольше, чем следовало бы, машинально поправляя волосы. Мгновение — и оно рассыпалось. Где-то вдалеке прокатилось эхо автоматной очереди. Наваждение исчезло так же резко, как появилось. Эстель вздрогнула и развернулась, направляясь в противоположную сторону. Ей нужно было идти домой. Rewinding time forward >>> Эстель приоткрыла входную дверь как можно тише — насколько это позволяла старая, скрипучая петля. Сумки при ней не было, но, к счастью, она помнила, где спрятан запасной ключ. В доме стояла тишина. Глубокая, почти вязкая. Сестры, скорее всего, не было — опять где-то со своими знакомыми. Мать, вероятно, находилась на одной из работ. Всё складывалось слишком удобно, чтобы задавать лишние вопросы. Поднявшись на второй этаж, Эстель первым делом сбросила с себя одежду и набрала горячую ванну. Вода наполняла пространство глухим, успокаивающим шумом. Она легла, позволив теплу сомкнуться вокруг тела. Впервые за долгое время получилось закрыть глаза — и внутри стало тихо. Через некоторое время Эстель с усилием попыталась встать, игнорируя жжение мелких ссадин. Она ухватилась за бортики и случайно задела фен, оставленный на краю. Видимо, мама в спешке собиралась на работу и, как обычно, забыла выдернуть вилку из розетки. Фен соскользнул и упал в воду. Раздался короткий сухой щелчок — будто что-то лопнуло внутри стены. Свет в ванной на долю секунды моргнул. Эстель вздрогнула всем телом, инстинктивно вжимаясь в борта ванны и ожидая удара — резкого, окончательного. Но вместо боли почувствовала… пустоту. Ни жжения, ни спазма. Только гул в ушах и внезапную, неуместную тишину. Медленно, почти не дыша, она подтолкнула фен к краю и неловко вытащила его из воды. Пальцы дрожали и слушались плохо, словно после долгого онемения. Лишь когда шнур оказался выдернут из розетки, она позволила себе выдохнуть. Похоже, розетка, и без того работающая через раз, окончательно сдалась. Наверное, где-то выбило контакт. Иначе всё могло закончиться куда хуже. Она спустила воду и выбралась из ванны. Закуталась в два полотенца — не сразу, несколько раз промахиваясь мимо краёв. В пальцах сохранялась странная слабость, как после удара током, только без самой боли. Эстель вышла в коридор — и почти сразу столкнулась лицом к лицу с Лили. Вот уж вовремя, — с раздражением подумала она. Сестра смотрела на неё с заметным недоумением, задерживая взгляд на лице, словно пытаясь сопоставить увиденное с привычным образом. — Вау… — протянула Лили. — Не знаю, где ты была и что делала, но эта седина добавляет тебе пару лет. Она оглядела Эстель с ног до головы, после чего сделала нарочито обиженное лицо. — А ты ещё меня ругала за плохую компанию. А сама… Что за смена имиджа? — Почему ты не в школе? — спросила Эстель, выигрывая время и подбирая слова. — По той же причине, что и ты, — спокойно ответила Лили. — И даже не пытайся соскочить. Я жду. — И когда это мы поменялись местами? — риторически заметила Эстель, на ходу сочиняя объяснение. — Слушай… Доверься мне я вчера была у друга. Попросила помочь с имиджем. Мы просто покрасили прядь — обычной краской. А глаз… это линза. Лили внимательно слушала, не отводя взгляда. На мгновение её зрачки словно потеряли фокус, но затем выражение лица снова стало обычным. — Ладно, — сказала она. — Надеюсь, ты когда-нибудь познакомишь меня со своим другом. Он явно профессионал. — Вот и хорошо, — выдохнула Эстель. Она положила ладони Лили на плечи. Сестра заметно дёрнулась, но не вырвалась. — Договор, — продолжила Эстель. — Ты молчишь про сегодня. Если что — подтверждаешь мои слова перед мамой. А я… что-нибудь тебе куплю. — Согласна, — сказала Лили, отступая на шаг. — Только больше не бейся током. Эстель ничего не ответила. Иногда молчание было самым безопасным вариантом. Rewinding time forward >>> О школе в тот день можно было забыть. Даже если бы Эстель явилась к третьему уроку, смысла в этом она не видела. У неё была работа — и к ней она подготовилась. В студии она оказалась за полчаса до начала, как и положено. Съёмочная площадка кипела. Люди суетились, переговаривались на повышенных тонах, кто-то откровенно паниковал. Атмосфера была нервной, рваной, будто эфир уже начался, а сценарий ещё не дописали. В какой-то момент к ней резко подошёл режиссёр. — Чёрт бы его побрал, — выругался он и буквально впихнул ей в руки пачку бумаг. — Сегодня всё летит к чертям. Перестановка. ?;%№#$ не отвечает, с вчерашнего дня его никто не видел. Эстель моргнула. — В смысле? — В прямом. Ты сегодня главная. Все хотят быть главными, так что не раздумывай. Быстро читай текст и будь готова. Сказать, что она была в шоке, — не сказать ничего. Эстель судорожно пробежалась глазами по листам: сценарий, прогноз, пометки. Она поняла почти сразу — времени не хватает. Совсем. Осознание накрыло волной, и за ним пришла паника, быстро перерастающая в приступ. Дыхание сбилось, мысли начали путаться. Она машинально потянулась к торшеру — хотелось хоть какого-то света, хоть немного разогнать давящую полутьму. В тот момент, когда пальцы коснулись выключателя, лампа вспыхнула. На долю секунды — слишком ярко. Затем свет резко усилился и с громким треском лампочка лопнула. Эстель инстинктивно прикрылась, защищая глаза от осколков. Звук отозвался в голове странной слабостью — но вместе с ней пришло и другое. Напряжение, накапливавшееся с самого утра, исчезло. Не ушло постепенно — оборвалось. Она отбросила листы сценария куда-то за спину, оставив в руках только прогноз. Поднявшись со стула, Эстель заметила, что почти вся студия смотрит на неё. Она не стала отвечать взглядами. Молча прошла в гардероб и нашла костюм, в котором приходила на кастинг. У зеркала она задержалась на мгновение. Повесила костюм на вешалке перед собой, приложила к фигуре, оценивая отражение. В голове прозвучала спокойная, неожиданно ясная мысль: Кажется, пришло время сиять. Эстель шагнула в свет — и не остановилась на отметке. Она прошла её на полшага, ровно настолько, чтобы камера подстроилась под неё, а не наоборот. Лист с прогнозом остался в руке, но уже не имел значения. Он был реквизитом. — Доброе утро, Броктон-Бей. Она говорила о погоде так, словно вела шоу, а не зачитывала сводку. Температура становилась поводом для иронии, фронты — персонажами, давление — скрытой угрозой, о которой она знала заранее. Эстель позволяла себе паузы, тянула секунды, играла тишиной. В кадре она двигалась свободно. Поворот плеч — смена плана. Наклон головы — крупный. Она говорила без текста, но с точностью, не требующей бумаги. Температура, фронты, давление — всё ложилось в речь так, словно она не прочла это двадцать шесть минут назад, а жила с этим годами. Жесты были экономными, почти ленивыми. Улыбка — редкой и выверенной, появлялась только тогда, когда была действительно нужна. На мониторах за её спиной карты сменяли друг друга. Эстель не оборачивалась — ей не нужно было смотреть. Она знала, что там. Графика начала отставать. Эстель заметила это — и использовала. Она шагнула в сторону, будто уступая место данным, которых ещё не существовало, и продолжила говорить, не оборачиваясь. Когда изображение догнало её слова, совпадение выглядело эффектом, а не ошибкой. — Сегодня ночью город накроет дождём. Завтра будет холоднее, чем вам хотелось бы, но не настолько, чтобы это что-то меняло. Возьмите куртку. Пауза. — Это был прогноз погоды на канале SIGNAL_7. И помните: доверьте нам свой прогноз. Красный индикатор погас. Тишина задержалась на секунду дольше положенного. Потом студия выдохнула разом. Эстель шагнула в сторону, выходя из кадра, и только тогда позволила себе медленно выдохнуть. Руки дрожали. Сердце билось глухо, отдаваясь в груди. Она знала: это не было случайностью. И не было удачей. Это было возвращением к тому, что она почему-то всегда умела. И теперь вопрос был не в том, заметят ли это. Вопрос был — что с этим делать дальше. — Деточка! — режиссёр остановился на расстоянии вытянутой руки. — Я скажу прямо: это было блистательно. Да, не без шероховатостей, но чертовски профессионально. Если этот остолоп снова напился до беспамятства, у меня теперь есть чем его прижать. Может, хоть так мозги встанут на место. — Спасибо?.. — осторожно ответила Эстель. — Надо подумать, кем заменить ту суку. Я уверен, ?;%№#$ держал её только из-за четвёртого размера. Но это обсудим. Ты — продолжай в том же духе. — Спасибо. Я постараюсь. Rewinding time forward >>> Эстель уже позволила себе порадоваться. В холле было тихо, за окнами стояла ночь. Она сидела на диване с коробкой ванильного мороженого, лениво поедая его и глядя в телевизор. Шла документалка про акул. Эстель смотрела, не отрываясь — расслабленная, почти счастливая, пока не услышала громкий стук в дверь. — Лили, открой дверь! — крикнула она, не отрывая взгляда от экрана, прежде чем отправить в рот очередную ложку. На экране рассказывали о том, что происходит в утробе самки акулы — о том, как детёныши пожирают друг друга ещё до рождения. Эстель даже хмыкнула, пока её состояние не прервало резкое тормошение за плечо. — Что такое? — Э… Эст. Там тебя. — Да кто ещё… — раздражённо бросила Эстель, поднимаясь с дивана. Тело дёрнуло, будто остаточным током. Подойдя к входной двери, она уже была готова высказать всё, что накопилось — но слова исчезли, едва она увидела людей в полицейской форме. — Чем я могу вам помочь? — Эстель Роуэн, — сказал один из них. — Вы задержаны по подозрению в убийстве ?;%№#$ Дэвиса. Пройдёмте с нами. В этот момент Эстель поняла: Документалка закончилась. И началась совсем другая передача. Скорее всего криминальная сводка где она возжно главная подозреваемая.