Глава 25. Объединённые главы.
13 декабря 2025 г., 11:39
Разборки в семье Лу ещё до ужина облетели весь Байшуйао. Из всей семьи Чжун только Го Ши, любительница сплетен, бросила свои дела, чтобы пробраться в толпу и посмотреть на происходящее от начала до конца.
Вечером Чжун Чунься отнесла часть свежих морских водорослей, которые днём наловил Тан Дацян, а также несколько рыб семьям третьего и четвёртого брата. Иначе всё не съесть, а сушить по одной-две рыбки не было смысла.
Придя на лодку к третьему брату, она увидела там Го Ши, а также несколько малознакомых молоденьких невесток и фуланов, которые столпились вокруг него, слушая свежие новости. Увидев Чжун Чунься, все улыбнулись и поздоровались.
Го Ши думал, что Чжун Чунься не интересуется такими делами, и решил, что она просто обменяется парой любезностей, оставит принесённое и уйдёт.
Чжун Чунься действительно так и собиралась, но, услышав, что речь идёт о делах семьи Лю Ланьцао и что это связано с Су И, она сразу же заинтересовалась.
Чтобы Го Ши не заметил её истинного интереса и не разболтал, она нашла предлог: сказала, что хочет одолжить у Лян Ши несколько обрезков ткани.
Лян Ши встала, чтобы найти их для неё. Они отошли и сели рядом, но лодка была маленькой, и они всё равно прекрасно слышали, о чём говорит Го Ши.
Когда Чжун Чунься разобралась в ситуации, у неё в голове созрел план.
Надо сказать, что в такое время очень полезно иметь в семье такого человека, как Го Ши. Он всегда узнает обо всём, даже о том, чего не видел, иначе ей самой пришлось бы беспокоиться об этом, что она не смогла бы уснуть ночью.
«Вот эти два куска как раз подойдут. Потом я обменяю их на другие два цвета».
В обычных семьях, когда шьют одежду, остаются обрезки ткани. Это ценные вещи: их используют для заплаток, кроят из них верхнюю часть обуви или делают цветы для украшения волос дочерей и братцев.
Иногда, если собранные обрезки не подходят по цвету, приходится искать их у соседей.
Чжун Чунься, взяв ткань, ушла с лодки третьего брата и в тот же вечер рассказала всё Чжун Мину.
За ужином его племянница принесла ему миску креветочной пасты, сказав, что это от кого-то другого. Попробовав, он сразу понял, что она высшего качества. А после того, как он узнал о ссоре в семье Лу из-за креветочной пасты, Чжун Чунься быстро догадалась, в чём тут дело.
Поэтому она не просто рассказала, а рассказала в мельчайших подробностях.
В конце концов, она охрипла, отпила воды, чтобы смочить горло, и многозначительно сказала: «Вообще-то, братец И — очень способный братец. Его просто измучила Лю Ланьцао. Теперь, когда все знают, что у него есть рецепт креветочной пасты, приносящий деньги, и сам он не так уж плох собой, кто-нибудь обязательно отбросит суеверия по поводу его шести пальцев и придёт свататься».
Это была очень реальная перспектива. Су И был одинок и беззащитен. В чей дом он войдёт, тому и достанется рецепт.
Чжун Мин в это время разбирал тонкую рыболовную сеть, проверяя, нет ли где дыр, которые нужно заштопать. Слушая Чжун Чунься, он сам порвал целое место челноком, и чем больше он штопал, тем хуже становилось.
К счастью, после того как она закончила рассказывать, он перестал беспокоиться.
Су И не проиграл Лю Ланьцао, а, наоборот, воспользовался случаем, чтобы раскрыть вопрос о принадлежности рецепта креветочной пасты. Теперь Лю Ланьцао будет трижды думать, прежде чем покуситься на его деньги.
К тому же, Лю Ланьцао дорожила выгодой от семьи Су, поэтому не осмелилась бы по-настоящему выгнать Су И.
Но чтобы братец зажил хорошо, он должен навсегда уйти из того дома.
Улыбка братца днём до сих пор стояла у него перед глазами. Внутри он чувствовал себя так, будто его поцарапал осьминог, но не знал, испытывает ли Су И к нему подобные чувства.
Проводив свою вторую тётю, которая уже начала прикидывать, сколько нужно приготовить приданого, Чжун Мин вскипятил воду, чтобы по очереди с младшим братом умыться в каюте. Грязную одежду они бросили в корзину, переоделись в чистые рубашки и легли спать.
Он распустил косу младшего брата. «Завтра, скорее всего, будет плохая погода. Старший брат не пойдёт ловить медуз в море, мы будем мыть голову дома».
Чжун Хань послушно согласился.
У Додо теперь было новое кошачье место на лодке. Чжун Мин нашёл на дне моря большую раковину и поднял её.
Чжун Хань был в восторге и специально положил внутрь свою поношенную одежду, чтобы Додо было мягко. Додо хорошо знал запах Чжун Ханя, поэтому послушно улёгся там спать.
Ночью раковина стояла рядом с Чжун Ханем. Он привык засыпать, положив руку на кошачью шерсть.
Уложив младшего брата спать, Чжун Мин тихонько открыл одну из досок на палубе, достал из-под неё денежный кувшин и, подойдя к двери каюты, откинул занавеску, чтобы при свете луны пересчитать деньги.
Получилось, что прошёл уже месяц с тех пор, как он осознал, что переродился, и накопленное за этот месяц было больше, чем за все его пятнадцать лет бессознательной жизни в прошлом.
Не считая шести лянов от продажи хаберов и прочих морепродуктов в самом начале, которые он почти не трогал, позже он ещё дважды продавал лобстеров и один раз — морских ушки, что принесло ему более пяти с половиной лянов. За продажу мелкой рыбы и креветок по мелочи он получил около полутора лянов.
Однако, сколько заработал, столько и потратил.
На лечение и лекарства для младшего брата, а также на покупку риса ушло более одного ляна. Ещё один лян ушёл на заказ железных наконечников для гарпунов и прочего в кузнице.
В итоге у него оставалось около одиннадцати лянов серебра.
Он пока не мог позволить себе купить новую лодку для женитьбы, поэтому ему нужно было только оплатить приданое и банкет.
Обычно приданое для братца составляло два ляна серебром, плюс отрез ткани на свадебное платье, мера риса и пара свежей рыбы. Это был минимум. Если жених ценил семью невесты, он мог только добавлять, но не убавлять.
Что касается банкета, то расходы зависели от размаха. Если экономить, то можно обойтись без курицы и свинины, подавая только морепродукты. На один стол в таком случае уходило лишь немного денег на приправы, и почти не тратилось масло. Но такой банкет был бы жалким и постыдным. Гости, съев его, несомненно, ругали бы, и даже их подарки не окупили бы расходы.
Но если готовить хорошие блюда, несколько мисок с большим количеством мяса, то это обойдётся не меньше, чем в два-три цяня (200-300 вэней), ведь свинина стоила более двадцати вэней за цзинь, а курица — более семидесяти вэней за штуку.
В деревне много людей, все родственники, нельзя пригласить одних и не пригласить других. На это нужно закладывать около пяти лянов серебра, и, возможно, придётся добавить.
Если он захочет подарить Су И серебряную шпильку для волос, денег хватит, но после этого почти ничего не останется. Нельзя же, чтобы они только один день жили шикарно, а потом его фулан вместе с ним голодал.
В конце концов, Чжун Мин молча положил все деньги обратно в кувшин.
Недаром говорят, что женитьба — это большие расходы. Некоторые мужчины вообще не могут позволить себе жениться на девушке или фулане и вынуждены идти в примаки. Очевидно, что они не могут позволить себе не только новую лодку, но даже и приданое.
Он думал, что одиннадцать с лишним лянов — это много, и что им с младшим братом хватит на целый год, если они не будут транжирить.
Но теперь, когда нужно готовиться к свадьбе, денег стало катастрофически не хватать.
Похоже, до свадьбы ему нужно найти способ заработать ещё несколько приличных сумм.
Он заснул с этими мыслями, сон был беспокойным. Проснувшись, он заметил лёгкие синяки под глазами.
Погода, как и предполагалось накануне, была пасмурной и облачной. Солнечный свет был слабым, и море выглядело тёмным, не таким прозрачным, как в солнечный день.
Чжун Мин приготовил на завтрак паровой омлет с креветочной пастой, которую дал Су И. Омлет, смешанный с пастой, выглядел не очень аппетитно, но на вкус был солёным и ароматным.
Поскольку креветочная паста сама по себе солёная, её можно было есть прямо с кашей или рисом.
Братья ели, не поднимая головы, и выпили даже бульон из миски.
Поев, Чжун Хань сыто отрыгнул. Чжун Мин нагрел воды в деревянном тазу и помыл младшему брату голову.
После этого он отдал полотенце младшему брату, чтобы тот вытирал волосы, пока они не высохнут, а сам решил отправиться ненадолго в море.
Он попросил вторую тётю присмотреть за младшим братом. Сегодня погода была плохой, и рыбацкие лодки не выходили в море. Тан Дацян сидел дома, плетя бамбуковые лотки для сушки морепродуктов.
Этих лотков, казалось, всегда не хватало. В солнечные дни лодки, палубы, камни на берегу, покрытые разложенными для сушки бамбуковыми лотками, составляли обычный морской пейзаж.
Увидев, что он собирается в море, Тан Дацян, не отрываясь от работы, сказал: «Ветер сильный, волны большие, и вода мутная. Почему ты решил пойти в море именно сейчас?»
Чжун Мин не мог сидеть без дела: «Я не пойду далеко. В такую погоду на лодке мне становится тесно. В море интереснее».
Тан Дацян, улыбнувшись, сказал подошедшей Чжун Чунься: «Послушай, что говорит твой старший племянник. Он точно рождён рыбой».
Чжун Чунься засмеялась, прищурив глаза.
С тех пор как она решила, что брак Чжун Мина и братца И почти решён, он стал ей очень нравиться.
Узнав, что он собирается в море, она сказала: «Возьми с собой ещё одно полотенце. Вытрись насухо, прежде чем одеваться, чтобы не простудиться».
Чжун Мин собрал несколько вещей и ушёл. Его незаконченный гарпун всё ещё лежал на лодке. Он не знал, когда ему удастся найти осетра, чтобы использовать его жилу.
Но, поскольку он заказал в кузнице железный наконечник, он взял с собой один, прикрепив к нему стрелу. Хотя он не мог использовать его для стрельбы, в руке он, вероятно, был удобен для поимки рыбы.
«А-Мин, в море идёшь?»
«Просто поплавать немного».
«Возвращайся пораньше, похоже, что будет дождь».
С тех пор как он заставил главу деревни отправить Фэн Бао под суд, всё больше людей здоровались с ним в деревне.
Раньше с ним обычно разговаривали только близкие родственники Чжун, или знакомые мужчины, вроде Лю Шуньшуя. А женщины и фуланы, как правило, обходили его стороной, говоря, что у него свирепое лицо, и, возможно, он кого-то убил в деревне.
Теперь, когда у него действительно была память об убийствах — хотя это были варвары на поле боя — эти люди, наоборот, стали считать его хорошим и надёжным молодым человеком, который усердно работает.
«Понял, спасибо, дядя».
Чжун Мин ответил и двинулся вперёд.
Он пошёл на своё обычное место для спуска в море. Морской ветер принёс тёплый, влажный воздух. Чжун Мин почувствовал себя липким и захотел поскорее раздеться и прыгнуть в море, чтобы освежиться.
Дойдя до рифов, он взглянул на то место, где в прошлый раз встретил Су И, и подумал, не перепрятал ли братец свой кувшин с деньгами после того дня.
Раздевшись, он оставил деревянное ведро и, привязав к талии сетчатый мешок, изменил свой подход. Он отплыл на значительное расстояние, прежде чем поднял плечи и нырнул в воду.
Морская вода обтекла его лицо, и Чжун Мин открыл глаза, осматриваясь.
Некоторые люди не могут плавать с открытыми глазами. Если у кого-то есть такая проблема, он не сможет нырять, как бы хорошо ни плавал.
Чжун Мин научился этому с детства. Единственное, что если он долго находился в воде, его глаза после этого немного слезились.
Он понял, что нырнул в непривычном месте. Он не испугался, а, наоборот, был доволен.
Он повернул в руке железную палку и сначала нырнул глубже, пока его ноги не коснулись песчаного дна. Затем он принял ползущую позу и начал продвигаться вперёд, цепляясь руками за песок.
Тем временем, на берегу.
В ветреную погоду морские птицы не летают над морем, а собираются на прибрежных скалах группами по три-пять.
Одна крупная морская птица заинтересовалась деревянным ведром на камне. Она спикировала и попыталась зацепить когтями небольшой кусок одежды, выглядывающий наружу.
Когти птицы были острыми, и она сразу крепко схватила одежду. От испуга она захлопала крыльями и отступила, издавая пронзительный крик.
«Уходи! Уходи!»
Су И пришёл сюда за устрицами. Он сразу заметил знакомую одежду, вспомнив, что Чжун Мин часто бывает здесь. Он не сомневался, что это его вещи, поэтому, не раздумывая, бросился прогонять птицу.
Птица взлетела выше, но одежда осталась висеть на её когтях. Очевидно, она не хотела улетать, а не могла.
Ведро опрокинулось, и вся одежда взлетела в воздух.
Су И запаниковал. Он подпрыгнул, пытаясь схватить её, и рассерженно проворчал: «Ты, воровка, что ты натворила? Почему схватила одежду? Отпусти сейчас же!»
Он был небольшого роста, но, прыгнув несколько раз, всё-таки смог ухватиться за край одежды. К счастью, Чжун Мин был крупным, и одежда была большой, что мешало птице улететь далеко.
Однако в спешке он забыл, что морская птица — не человек, и не знала, что значит «отпустить». Раздался треск, и одежда упала к нему в объятия.
Птица, освободив когти, взмахнула крыльями и улетела, оставив Су И стоять на месте, ошеломлённого видом порванной в руках одежды.
Чжун Мин на дне моря не знал, что происходит на берегу. Он с удовольствием вытаскивал осьминога из раковины.
Осьминоги любят использовать раковины как убежище, и питаются мясом моллюсков. Фактически, они съедают хозяина и занимают его дом. С этой точки зрения, они не очень хорошие существа.
Кроме того, осьминоги мастера маскировки. Когда они в раковине, они зарываются вместе с ней в песок. Без раковины они ещё хитрее: могут принимать цвет любой поверхности, на которой лежат. Тот, у кого плохое зрение, может целый день плавать и не заметить ни одного осьминога.
Чжун Мин вытащил осьминога, который не хотел расставаться с раковиной. Голова у него была маленькая, а ноги — очень длинные.
Во время поимки осьминога главное — не повредить его, и тогда он вряд ли выпустит чернила. Он поместил его в сетчатый мешок и поплыл дальше, искать следующего.
В этом месте было много осьминогов. Пока он искал их в песке, он также обнаружил несколько морских улиток и хаберов.
Некоторые морские улитки были спиральными, а их хвост изогнут, как клюв птицы. Их называли «клювиками». Эти улитки идеально подходили для жарки, а желток в хвосте был особенно ароматным.
Одна только мысль об этом заставила Чжун Мина облизнуться. Он обычно не продавал эти улитки, которых за одно погружение можно было собрать всего несколько штук, а относил домой, чтобы сварить для себя.
Он бросил несколько «клювиков» разного размера, а также хабер с острым хвостом, в другой сетчатый мешок. В этот момент мимо промелькнула тень, Чжун Мин протянул руку, чтобы схватить, но рыба ускользнула.
Он успел увидеть, что это был бычок. Такие рыбы обычно прячутся в кораллах или морских водорослях. Иногда их можно поймать, когда они прилипают к камням, как улитки. У них тонкое, длинное тело, они небольшие, но мясо у них мягкое, без костей, и они хороши для жарки в масле.
Чжун Мин вспомнил, что взял с собой железный наконечник и захотел его испытать. Он достал его из-за спины и, крепко сжав в руке, стал выжидать.
Морские водоросли колыхались в воде, скрывая много живых существ. Чжун Мин намеренно взболтал водоросли, напугав мелких рыбёшек, креветок и крабов, которые бросились наутёк. Воспользовавшись моментом, он пронзил наконечником двух бычков, нанизав их, как леденцы.
Использование наконечника, который он принёс сегодня, сильно портило внешний вид такой мелкой рыбы. Но поскольку он собирался съесть её сам, это было не страшно.
Таким же образом он поймал ещё четырёх бычков.
Между делом Чжун Мин всплыл, чтобы глотнуть воздуха. При втором погружении ему повезло: он увидел камбалу, которая почти сливалась с песчаным дном, лежала неподалёку.
Если бы он не заметил крошечные пузырьки воды, выходящие из её дыхательных отверстий, он сам бы не заметил её.
Увидев камбалу, он обрадовался. Он знал, что этот улов окупит его погружение.
По сравнению с этой рыбой, морские улитки и осьминоги уже не казались такими важными. Чжун Мин бросил улиток и раковины в мешок с осьминогами: пусть едят, это их последний ужин перед тем, как попасть в котёл.
Он взял в руки пустой сетчатый мешок, а другой рукой сжал наконечник, и направился прямо к камбале.
Эта рыба не очень быстрая, плывёт, как кусок вонтонного теста, плавающий в воде. Но она опасна: ядовитый шип на хвосте может пронзить кожу и мясо, если быть неосторожным.
Есть старая поговорка: «Один скат, два тигра, три песчаных волоса». Это про самые ядовитые морские существа. Камбала (скат) — это и есть тот самый «скат».
Однако Чжун Мин уже ловил такую рыбу дважды и знал, как с ней справиться. Он обошёл зону досягаемости хвостового шипа, выбрал момент и с силой бросил сетчатый мешок, накрыв им голову рыбы.
Пока большая рыба боролась, он обеими руками прижал её, ногой наступил на тело, железным гарпуном зацепил за плоть, а другим наконечником проткнул хвостовой шип, накрепко пригвоздив его к песку.
Затем он нашёл ближайшую твёрдую раковину и несколько раз ударил по шипу, чтобы отрезать его, а потом отбросил его подальше.
Готово!
Чжун Мин крепко связал камбалу в мешке и поплыл за другим мешком. Он обнаружил, что несколько умных осьминогов уже начали свой последний ужин, поэтому он собрал ещё несколько улиток, чтобы компенсировать съеденное.
С момента, как он нырнул дважды, прошло около получаса. Даже Чжун Мин промёрз от долгого пребывания в воде.
Выйдя из воды, он заметил, что небо стало ещё темнее. Он не хотел барахтаться в море под дождём, поэтому ускорился.
Он тянул за собой два сетчатых мешка, которые рассекали воду.
Фигура Чжун Мина в воде была длинной и обтекаемой. Некоторые глупые рыбки принимали его за незнакомую крупную рыбу и плыли за ним, чтобы прокатиться «зайцем». Заметив, что он плывёт не туда, они торопливо «сходили».
Не потратив много времени, он добрался до берега. Чжун Мин опёрся на риф и вышел, по привычке встряхнул головой и стёр воду с лица.
С трудом открыв глаза, залитые водой, он увидел перед собой сложенное полотенце.
Проследив за полотенцем, он увидел, что его держит Су И.
Он внезапно улыбнулся и, приняв полотенце, спросил: «Ты тоже здесь?»
Су И, обнаружив, что его борьба с птицей привела к разрыву одежды Чжун Мина, долгое время нервничал. В конце концов, он нашёл нитку с иголкой, сел на берегу и принялся быстро зашивать её.
В это время он то и дело смотрел в море. Ему хотелось, чтобы Чжун Мин вернулся попозже, чтобы не пришлось ему носить рваную одежду, и не было неловко. Но в то же время он боялся, что с Чжун Мином что-то случилось на дне. От таких мыслей он заколол палец иглой.
К счастью, дыра была небольшой, и благодаря его навыкам шитья он быстро справился. Он только что сложил одежду и положил её на место, как увидел в воде голову, и это был, конечно, Чжун Мин.
Увидев полотенце, он недолго думал, взял его и принёс ему.
Несмотря на то, что сейчас лето, если не вытереться сразу после выхода из воды, можно простудиться от ветра. Никто не хочет болеть лихорадкой или ангиной.
Увидев улыбающееся лицо Чжун Мина, он невольно тоже улыбнулся.
«Пришёл сюда устрицы поковырять».
Теперь, когда он поссорился с Лю Ланьцао, он боялся есть еду на лодке. Кто знает, не плюнул ли туда Лу Юй тайком.
Он решил впредь готовить еду сам, используя свои продукты, чтобы заткнуть рот тёте.
Ответив, он мельком взглянул на мокрый торс Чжун Мина. Его шорты промокли и облепили тело. Что может скрыть такой кусок ткани?
Су И покраснел, отвернулся и сказал: «Ты бы скорее вытерся хорошенько».
Чжун Мин тоже с опозданием осознал это, смутился на мгновение, быстро вытерся и временно обмотал полотенце вокруг талии.
Даже если морские люди целый день ходят мокрые, и не соблюдают строгих правил, находиться так близко к братцу в таком виде было неприлично.
Он бросил сетчатые мешки в сторону, босиком пошёл к камням за одеждой. Су И воспользовался моментом, чтобы рассказать о своей оплошности.
«...Разрыв был на плече. Я зашил не очень красиво, но поносишь как-нибудь».
Чжун Мин удивился такому повороту событий. Он нашёл то место, о котором говорил Су И, и, присмотревшись, увидел ряд тонких, плотных стежков.
«Почему же как-нибудь? Это прекрасно».
Он сказал братцу: «В этом нет твоей вины, нужно винить эту птицу-воровку. К тому же, если бы ты не увидел и не спас одежду, мне пришлось бы вылавливать её из моря».
Он надел одежду, зашитую Су И, и она казалась почти новой.
Не успел он порадоваться, как на них надвинулась большая тёмная туча, и без предупреждения, забарабанили крупные капли дождя.
В июле у моря часто бывают внезапные ливни. Если не поднимается ураган, то, каким бы сильным ни был дождь, он длится недолго.
Бежать обратно было поздно. Оба они были не глупы, и без слов направились к скале, где можно было укрыться от дождя.
Перед тем как побежать, Чжун Мин не забыл надеть штаны.
«Гро-о-ом!»
Над горизонтом прокатился гром. Чжун Мин заметил, что братец вздрогнул плечом и отступил назад.
Он поднял голову. Выступ скалы был достаточно большим, чтобы защитить от дождя, но ветер был сильным и всё равно задувал воду.
Он повернулся, встав спиной к обрыву, и укрыл братца своей фигурой, чтобы хоть как-то защитить его.
Они стояли вдвоём на узком пятачке. Су И сначала чувствовал прохладу от ветра, но вскоре почувствовал тепло, исходящее от мужчины.
Он молча ковырял камень рукой, спрятанной за спиной. Чжун Мин в таком положении оказывал на него давление, но это было не то давление, от которого хочется убежать.
Братец хотел даже дышать тише. При его росте, он не мог видеть лицо Чжун Мина, а только его грудь, шею и плечи. Всё это защищало его от ветра и дождя, и он чувствовал себя в полной безопасности.
Дождь продолжался.
Осьминоги в мешке снова ели улиток и пытались пролезть сквозь маленькие отверстия сетки, чтобы выбраться. Чжун Мин не смотрел, ему было не до них.
Через несколько мгновений он собрался с духом и спросил: «Я слышал, ты вчера поругался с Лю Ланьцао. Где ты сейчас живёшь? Не обижали ли они тебя вчера вечером?»
Су И покачал головой.
«Всё ещё на их лодке. Не волнуйся, она пока не осмелится меня выгнать. А что до обид, их всегда хватало».
Однако после ссоры, зная, сколько глаз за ними следит, Лю Ланьцао, наоборот, стала сдержаннее.
Чжун Мин помолчал. «Ты не думал о том, чтобы навсегда уйти из этого дома?»
Су И горько улыбнулся.
«Как же не думал? Я думаю об этом днём и ночью. Во сне мне много раз снилось, что мой отец и младший отец ещё живы, и они вместе забрали меня домой, и мы втроём счастливо обедали».
Во сне он был ещё маленьким и спал, прижавшись к обоим отцам.
К сожалению, проснувшись, он не видел ни отца, ни младшего отца, только прохладную, пахнущую плесенью деревянную подушку.
Ему приходилось кусать себя за руку, чтобы не заплакать.
Об этом он никогда никому не рассказывал. Чжун Мин был первым за многие годы.
Но слёзы, которые он пролил, давно иссякли. Он даже почти забыл, как выглядели его отцы.
Во сне это тоже были размытые лица, дарящие ему тепло, которое он так жаждал.
Сокровенные мысли хлынули, как вода из прорванной плотины. Раньше он мог говорить об этом только камням или кошке.
«Я жалею, что не родился мужчиной, а родился братцем. Чтобы уйти из того дома, мне нужно либо умереть, либо выйти замуж».
Подсознательно он даже произнёс слово «умереть» раньше слова «выйти замуж». Это показывало, что он не впервые об этом думал.
Чжун Минздрогнул от этого слова. «Что ты такое говоришь! Не смей говорить это. Быстро попроси прощения у Морской Девы, чтобы она не приняла это за правду».
Су И, подгоняемый Чжун Мином, сложил руки и поклонился в сторону Морской Девы. Закончив, он подумал, что Морская Дева, возможно, и не примет это за правду, но Чжун Мин, похоже, очень серьёзно воспринял его слова.
За пятнадцать лет жизни, он был первым человеком, который действительно беспокоился о его жизни и безопасности.
А сердце Чжун Мина колотилось, как барабан.
Он опустил глаза и посмотрел на макушку братца, волосы которого растрепал ветер. Ему очень хотелось протянуть руку и нежно погладить его.
Раз он уже осознал свои чувства, возможно, как сказала вторая тётя, ему не стоит больше ждать.
«Чтобы уйти из того дома, есть способ. Ты сам только что сказал, не так ли?»
Он слегка сглотнул: «Здесь только мы вдвоём. Может, ты посмотришь, как я тебе?»
