Глава 27. Объединённые главы.
13 декабря 2025 г., 11:45
Дождь прекратился всего на время, пока можно было поесть, а затем снова начался. Он был не сильным, но моросящим и надоедливым.
В такую погоду лодки не перевозили людей к причалу. Чжун Мин видел, что, хотя дождь не прекращался, ветер был слабым, не таким сильным и порывистым, как утром. Поэтому он одолжил лодку у второй тёти и поплыл в деревню продавать рыбу.
Другую рыбу можно было бы оставить на ночь, но камбала после ночи в воде сильно потеряет в товарном виде, и ущерб составит не один цянь серебра. Никто не хочет терять деньги.
Он надел соломенный плащ и плетёную шляпу, чтобы защититься от дождя. Как только лодка отчалила, несмотря на то, что небо было свинцово-серым и совсем не светлым, его настроение было прекрасным, и он начал напевать песенку.
«Бамбуковый шест равномерно толкает, ой — братец идёт на море, лодку гонит, ой — »
«Накоплю приданое и вернусь домой, ой — приведу человека, войду в свадебный зал, ох — »
У морских людей от природы хороший голос. Песни, которые они поют, называют «песнями солёной воды». Это песни, которые из поколения в поколение передают неграмотные рыбаки и рыбачки, и их слова очень прямолинейны.
Некоторые тексты настолько грубые, что могут заставить покраснеть не только девушек и братцев, но даже мужчин с тонкой кожей.
Чжун Мин забыл, от кого он узнал эту мелодию. Сегодня эмоции переполняли его, и она сама сорвалась с губ, почти без усилий.
Слова были очень кстати.
Его лодка скользила по воде. Люди на лодках в бухте видели сквозь дождевую дымку лишь тёмный силуэт.
«Кто в такую мерзкую погоду едет в деревню? Должно быть, у него не всё в порядке с головой».
Кто-то, увидев его, пробормотал, вылил таз грязной воды в море, зашёл внутрь и плотно закрыл дверь каюты, чтобы продолжить дремать с женой.
Деревянная лодка причалила к берегу, и якорь был брошен.
Чжун Мин дал несколько вэней мужчине, который присматривал за лодками под бамбуковым навесом на пристани, попросив его присмотреть за его лодкой.
Эти деньги не обязательно было давать, но если не дать, то не было гарантии, что никто не навредит твоей лодке. Со временем это стало негласным правилом.
«Приехал в такой дождь, значит, привёз большой товар?»
Этот человек хоть и сидел здесь целый день, его семья была не из простых. Обычный человек не смог бы получить такое спокойное и прибыльное место.
Сейчас шёл дождь, а этот человек неторопливо пил вино, закусывая тарелкой арахиса и сушёной рыбы, убивая время и даже имея настроение поговорить с Чжун Мином.
Камбала была такой большой, что не было смысла, да и возможности, её прятать.
Чжун Мин и сам хотел, чтобы его имя было более известно на рынке. В будущем он собирался открыть свой ларёк в деревне, и чем больше людей знали о его способностях, тем лучше. Он повернулся и показал собеседнику сетчатый мешок за спиной.
«Мне повезло, досталась вот такая штука. Нельзя же оставлять её на лодке на ночь. Вот и поторопился, приехал под дождём, чтобы посмотреть, кто из хозяев таверн захочет её купить».
«Ух ты! Такой крупный экземпляр — редкость!»
Мужчина перестал пить вино, встал и пригласил Чжун Мина подойти ближе.
Камбалу вымочили в пресной воде, и её цвет стал гораздо чище, чем сразу после вылова. Если присмотреться, кожа рыбы была не гладкой, а покрыта пересекающимися шрамами, оставленными в море.
Мужчина потрогал рыбу через сетку и посмотрел на хвост.
«Ты отрезал и выбросил хвост?»
Чжун Мин кивнул: «Он слишком ядовитый, выбросил, чтобы не беспокоиться».
Мужчина причмокнул, сожалея: «Зря ты это сделал. У меня есть связи, один человек специально скупает их. Они очень нужны, и цена хорошая».
Ядовитые шипы скупал один приезжий торговец. Мужчина с пристани однажды пил с ним и услышал об этом бизнесе. Он сразу заинтересовался и хотел найти каналы для скупки.
Он спрашивал у нескольких морских людей на пристани. Некоторые дорожили своей жизнью и сразу отказывались, другие загорались, и говорили, что найдут. Очевидно, что деньги манят.
Мужчина говорил туманно, и Чжун Мин заподозрил неладное. Он никогда не слышал, чтобы шипы камбалы использовали в медицине. Тот, кто их скупает, скорее всего, хотел заняться чем-то нечистым, изготавливая какой-то вредный яд.
Мужчина, видя, что Чжун Мин не отвечает, причислил его к тем, кто дорожит жизнью, и сменил тему: «Ладно, об этом не будем. Эта рыба очень вкусная. Я пробовал как-то раз, на вкус как тушёная свинина».
Он спросил Чжун Мина: «Кому ты хочешь продать? Уже договорился с кем-то, или пойдёшь в таверну в деревне?»
Чжун Мин собирался спросить Минь-управляющего и Синь-управляющего, не хотят ли они купить. Большая рыба не может долго храниться, а в дождливую погоду посетителей в тавернах, вероятно, немного. Либо они двое поспорят, кто купит, либо возьмут по половине, и не будут спорить.
Узнав, что он собирается продать в таверны, мужчина успокоился.
«Если продашь, скажи мне, какой таверне. Они обязательно включат её в вечернее меню. Я возьму семью, чтобы полакомиться».
Дальше всё пошло так, как и ожидал Чжун Мин. В дождливую погоду лавки в деревне выглядели уныло. Он пошёл сначала к «Таверне Восьми Сторон». Его остановил официант, который с радостью позвал Минь-управляющего.
По случайности, Синь-управляющий, у которого не было посетителей в лавке, сидел в чайной напротив «Таверны Восьми Сторон», пил чай и слушал музыку. Увидев Чжун Мина, он бросил слушать, дал певице награду и, незваный, пришёл под дождём.
«Старина Минь, ты хочешь присвоить такую большую рыбу себе? Не выйдет!»
Он вошёл и увидел, что Минь-управляющий уже измеряет камбалу. Он занервничал, притянул Чжун Мина и сказал: «Сколько он предложит, я добавлю тебе пять вэней за цзинь. Продай мне!»
Минь-управляющий, поглаживая свои усики, холодно усмехнулся: «Добавить пять вэней за цзинь? Это ты нищего кормишь?»
Синь-управляющий не остался в долгу и парировал: «Даже если я и жадный, я щедрее тебя. Не знаю, кто целыми днями носит с собой гирю и не боится, что она рукав оторвёт».
Чжун Мин спокойно наблюдал за их словесной перепалкой. Тем временем он уже взвесил камбалу на весах «Таверны Восьми Сторон». На глаз она была меньше тридцати цзиней, около двадцати девяти с небольшим. Рыночная цена камбалы сейчас составляла два цяня и половину цяня серебра за цзинь. Сколько он получит, зависело от договорённости между продавцом и покупателями.
В конце концов, Минь-управляющий уступил и согласился разделить рыбу пополам с Синь-управляющим, иначе, если бы они продолжали спорить, то не успели бы приготовить её к ужину.
Они оба были деловыми людьми. Достигнув соглашения, они объединились и стали торговаться с Чжун Мином.
«В это время года два цяня и половина — это слишком дорого. Мы оба твои постоянные клиенты. Сбавь цену, чтобы мы могли продолжать вести дела в долгосрочной перспективе».
Чжун Мин спешил купить подарки для свахи. Два с половиной цяня за цзинь уже была предельная цена. Он не особо напрягался, чтобы поймать эту рыбу, и заранее оставил место для торга. В бизнесе всегда торгуются.
Они втроём то опускали цену на десять вэней, то поднимали на пять. Когда они натёрли языки, цена была установлена в двести тридцать вэней.
Сумма была довольно большой. Официант, работая на счётах, подсчитал: «Всего шесть лянов и шестьсот семьдесят вэней».
Чжун Мин без колебаний сказал: «Семьдесят вэней сдачи не надо. Я даю вам двоим «шесть и шесть» на удачу. Возьму только шесть лянов и шесть цяней».
Так им было проще разделить сумму пополам: по три ляна и три цяня с каждого.
Минь и Синь согласились, и прямо там перетащили камбалу во двор «Таверны Восьми Сторон», чтобы разделать.
Морские люди были мастерами в разделке рыбы. Взяв кухонный нож, который им одолжили, Чжун Мин сделал косой надрез за головой и, следуя вдоль хребта, отделил половину рыбы. Затем он перевернул её и повторил то же самое.
Голова рыбы была намного меньше тела. Полуоткрытый рот и два отверстия сверху выглядели как улыбающаяся, но не смеющаяся, человеческая маска.
Из-за этого «лица» камбалу ещё называли «рыбой-призраком». На берегу моря ходило много подобных слухов. Но когда она попадала на стол, никто уже не думал о призраках — главное, чтобы было вкусно.
Он положил голову на разделочную доску, взял нож для рубки костей и разрубил голову на две равные части.
В голове крупной рыбы было много мяса, жирного и клейкого. Чжун Мин бросил половинки головы в два разных таза и решил, что в следующий раз, когда поймает камбалу, обязательно оставит одну для себя.
Разделённое мясо снова взвесили. Неизбежно получилась небольшая разница в несколько лянов. В части Минь-управляющего было больше. Он взял маленький нож, отрезал кусок и добавил его в часть Синь-управляющего, чтобы показать, что он не будет пользоваться преимуществом.
При расчёте Чжун Мин сначала взял деньги из «Таверны Восьми Сторон», а затем, таща рыбу, последовал за Синь-управляющим до «Таверны Четырёх Морей».
«Три ляна и три цяня. Пересчитай, прежде чем уходить. Если ты скажешь, что не хватает, когда уйдёшь, я не приму претензий».
Погода была плохая. Попугай Синь-управляющего тоже выглядел унылым. Он не говорил «Поздравляю с богатством», а повторял «Неинтересно». Эти три слова повторялись снова и снова, раздражая Синь-управляющего, который бросал в него семечки.
Чжун Мин улыбнулся, досчитал деньги и спросил, как продаётся креветочная паста в таверне.
Синь-управляющий поднял бровь: «Я хотел спросить тебя в тот день. Ты так беспокоишься о том братце, вы что, родственники? Но у вас разные фамилии, и вы не похожи».
«Раньше не были».
Он намекал, и Синь-управляющий понял: «Кажется, в будущем вы, голубки, вытащите из наших карманов немало серебра».
Продажа одной рыбы принесла шесть лянов серебра. Зачем ему ещё думать о двух цянях в месяц за креветочную пасту.
Чжун Мин скромно ответил: «Это мелочи. Нам не сравниться с вами, кто зарабатывает большие деньги. Вы едите мясо, а мы можем только пить бульон».
Слова были грубыми, но по существу, и это польстило Синь-управляющему. Он был доволен: «Паста хорошая. Просто не забудь привезти в оговорённый день».
Поскольку у них был письменный договор, этот вопрос был лишь формальностью. Оба получили ответы, которые хотели услышать, и Чжун Мин, спрятав деньги, попрощался.
Выйдя из таверны, ему нужно было посетить ещё несколько мест.
Подарки для свахи, по сути, были платой за её труд. Обычно это была связка медных монет, завёрнутая в красную бумагу. Сумма зависела от того, сколько жених готов был заплатить. Главное, чтобы сумма была чётной, а не нечётной.
Кроме того, если семья жениха проявляла достаточную искренность, они часто добавляли кусок мяса и пакетик сахара, чтобы сваха говорила о них сладко, «с маслом и мёдом на губах», и расхваливала их семью.
Свахи работали за деньги, и у них не было строгих правил. Сколько ты платишь, столько они и стараются.
Если всё пройдет успешно, после помолвки нужно будет дать им ещё один подарок в знак благодарности. Но это будет потом.
Сваха Жун в Байшуйао имела хорошую репутацию. Чжун Мин не был скуп. Он решил завернуть сто восемьдесят восемь вэней в красный конверт. Мясо и сахар тоже не должны отсутствовать.
Хотя ему было всё равно, что скажет сваха Лю Ланьцао, поскольку в этом деле она не имела права голоса, он хотел, чтобы подарки были достаточными, чтобы показать, как он ценит Су И, и чтобы его братца не презирали с первого же шага, то есть со свахи.
Поскольку он всё решил, дела пошли быстро.
Сначала он пошёл в бумажную лавку и купил несколько листов красной сюань бумаги. Обычный лист сюань бумаги имел размер три чи. Продавец в лавке, узнав, что у Чжун Мина радостное событие, посоветовал ему купить пять листов.
«Это нужно для красного конверта, для обёртывания подарков, для вырезания иероглифа «счастье». В день свадьбы даже на тарелках с фруктами должен быть красный цвет. Послушай меня, если купишь меньше, придётся возвращаться».
Чжун Мин подумал, что это разумно.
«Тогда дайте мне пять листов».
Один лист стоил пять вэней, и это была не самая лучшая бумага в лавке.
Вот почему обычным семьям, которые хотели дать образование сыну, приходилось затягивать пояса: бумага и чернила были немалой тратой. Но для морских людей эти деньги были тем, что они даже не могли потратить.
На улице всё ещё моросил дождь. Чжун Мин положил красную бумагу в рюкзак, который он принёс с собой. Он обернул рюкзак клеёнкой со всех сторон и накрыл сверху ещё одним куском, чтобы защитить содержимое от влаги.
Покинув бумажную лавку, он отправился в мясную и галантерейную лавки.
Летом мясо не хранится, поэтому Чжун Мин купил не свежее мясо, а кусок вяленого, за пятьдесят вэней. Сахар, пакет весом в цзинь, стоил двадцать вэней.
Во многих местах Цзююэ выращивают сахарный тростник, и каждая семья варит сахар, поэтому цена на него была приемлемой. Одного пакета хватало на некоторое время, а когда приходили гости, можно было сделать сладкую воду.
С этими тремя вещами можно было нанять не только сваху в Байшуйао, но и в самой деревне.
Эти предметы в рюкзаке почти ничего не весили, и Чжун Мин шёл легко, а на его лице была очевидная радость. Это заметил и Лю Шуйшуй, который столкнулся с ним на улице.
«А-Мин!»
Он приподнял свою соломенную шляпу и, убедившись, что это он, громко окликнул.
Чжун Мин не ожидал встретить Лю Шуйшуя в Цинпу. Тот сказал, что приехал раньше, чтобы доставить два мешка сушёной морской капусты.
Кому он доставлял, и почему обязательно в дождь, Чжун Мин не спрашивал. Самый большой доход морских людей — это продажа всевозможных сушёных морепродуктов. Некоторые продают их в лавки в деревне, другие — странствующим торговцам, которые ходят по всем деревням и скупают товар.
В этом деле у каждой семьи были свои каналы. Спрашивать лишнее — значило, как будто отбирать бизнес.
В свою очередь, Лю Шуйшуй, узнав, что Чжун Мин продал камбалу, громко воскликнул.
«В этом году тебе действительно везёт на богатство!»
Чжун Мин улыбнулся, но ничего не сказал. Ему везло не только на богатство.
Поскольку они встретились, они решили идти вместе. К тому же, Лю Шуйшуй собирался поехать обратно на лодке Чжун Мина.
Приезжая, он успел сесть на попутную лодку во время обеденного перерыва, когда дождь прекратился. Теперь он не мог найти попутную лодку.
Чжун Мин собирался ехать домой, но, пройдя немного, увидел вывеску серебряной лавки.
У него возникла идея. Он замедлил шаг и спросил Лю Шуйшуя: «Ты не спешишь? Я хочу ещё кое-что купить».
Лю Шуйшуй, который ехал на чужой лодке, не мог возражать. Конечно, он согласился.
«Я не спешу, как скажешь».
Чжун Мин кивнул и поднялся по ступенькам к серебряной лавке. С его рюкзака капала вода, и он оставил его под навесом у входа.
Лю Шуйшуй, не умевший читать, не мог узнать вывеску и, войдя за ним, чуть не подумал, что ошибся дверью.
В лавке, где продавались ценные вещи, даже одежда официантов была лучше, чем в других местах. Внутри пахло каким-то непонятным ароматом.
Лю Шуйшуй не знал, с какой ноги ему ступать. Он потянул Чжун Мина за рукав и тихо спросил: «Ты хочешь купить серебряные украшения?»
Спросив, он вдруг что-то вспомнил и удивлённо воскликнул.
«Я же говорил, у тебя что-то есть! Тот самый братец, о котором ты говорил, когда мы выпивали?»
«Потом расскажу».
Чжун Мин похлопал его по спине.
Лю Шуйшуй замер на месте, о чём-то размышляя, и только потом последовал за ним.
Сам он не осмелился бы зайти в такое место. Но сейчас, с Чжун Мином, он набрался смелости, чтобы посмотреть. Может быть, в другой раз, когда у него будут деньги, он тоже выберет что-нибудь для братца из семьи Гэ, который ему нравился.
Не говоря уже о Лю Шуйшуе, Чжун Мин впервые за две жизни зашёл в серебряную лавку. У него разбегались глаза.
Он прямо сказал официанту: «Мне нужна пара маленьких серебряных бусинок для братца на уши и шпилька для волос».
Официант был ленив. Дождь шёл полдня, и с самого открытия никто не заходил. Он наконец-то дождался клиента, хоть и бедного морского человека.
Поэтому, когда Чжун Мин закончил говорить, он тут же воспрянул духом. Он любил таких клиентов: они заходят, ясно говорят, что им нужно. Если не сделать большой ошибки, сделка обязательно состоится!
«Есть, всё есть. У нас есть несколько размеров простых серебряных бусинок, а шпилек ещё больше. Наш мастер только что изготовил новую партию».
Говоря это, он вынес деревянный поднос с длинными отделениями, обтянутый тёмной тканью, в каждом отделении лежала шпилька.
Он также принёс небольшую деревянную тарелку, на которой лежали несколько пар серебряных бусинок, похожих на те, что носила Ни Умэй.
Чжун Мин наклонился посмотреть. Лю Шуйшуй тоже подошёл, чтобы рассмотреть.
«Почему на одном ушном стержне две бусинки?»
Когда Чжун Мин спросил, официант засмеялся: «Мужчины, которые не занимаются этим, часто не знают. Если сзади не будет бусинки, которая закрывает отверстие, то серебряная бусинка выпадет, когда ты тряхнёшь головой».
«Значит, вот для чего это».
Чжун Мин понял, прикинул размер нескольких бусинок. Слишком маленькие ему не понравились. Он выбрал средний размер.
Су И был худощавым, с маленькими, тонкими мочками ушей. Самая большая пара ему, вероятно, не подошла бы.
Он продолжил выбирать шпильку. Как и сказал официант, выбор был большой: более десяти видов в ряд. Некоторые были вырезаны в виде бамбуковых листьев, другие — цветков персика, третьи — веера, а четвёртые — в форме жуи.
Лю Шуйшуй толкнул его локтем: «Купи ту, с бабочкой. Братец будет доволен».
Взгляд Чжун Мина всё ещё был прикован к шпилькам. Он усмехнулся: «Говоришь так, как будто знаешь, кому я собираюсь её подарить».
Лю Шуйшуй подумал: «Как же я могу не знать? Ты же подаришь моему двоюродному брату, а бабочка — его любимый узор».
Ещё когда они в прошлый раз выпивали, Лю Шуйшуй заподозрил, что Чжун Мину понравился Лу Юй. По времени это совпадало.
Иначе почему Чжун Мин клялся, что у него нет возлюбленной, а после того, как Лу Юй принёс воду, она появилась?
Его двоюродный брат был недурён собой, с хорошей фигурой. Неудивительно, что Чжун Мин влюбился. А поскольку двоюродный брат тоже не был равнодушен к Чжун Мину, они идеально подходили друг другу.
Теперь, когда Чжун Мин так много зарабатывал, если двоюродный брат немного упросит и убедит, тётя, наверное, согласится.
Чем больше Лю Шуйшуй думал об этом, тем больше он радовался, как будто уже пил вино на их свадьбе.
Чжун Мин не обратил внимания на выражение лица Лю Шуйшуя. Он попросил официанта показать ему шпильку с бабочкой, но затем попросил положить её обратно.
Лю Шуйшуй забеспокоился: «Что, эта тебе не нравится?»
Он чуть ли не написал у себя на лбу: «Я тебе помогаю!»
«Слишком вычурная».
Чжун Мин не стал объяснять, но в глубине души считал, что бабочки не очень подходят Су И. Он снова опустил глаза и внимательно осмотрел весь ряд шпилек от начала до конца, выбрав ту, что была в виде карпа.
«Вот эта, по-моему, более изящная».
Официант подал ему её и похвалил: «У господина отличный вкус. Эта — наш новый дизайн. Посмотрите, хвост рыбы вырезан по форме и соединён со стержнем шпильки. Это показывает мастерство ювелира. А вот здесь, даже рябь на воде сделана. Кажется, будто рыбка действительно плывёт».
Чжун Мин спросил цену. Официант улыбнулся: «Не зря я сказал, что у вас хороший вкус. Эта шпилька дороже, чем та, с бабочкой, на один цянь серебра. Цена — два ляна и два цяня».
Лю Шуйшуй чуть не подкосился. Он выпалил: «Так дорого?»
Если бы он действительно делал её из серебра, он бы не потратил и ляна серебра.
Официант не обратил на него внимания. Не он же покупает, зачем так шуметь? Зато другой, высокий и красивый мужчина, услышав цену, остался невозмутимым, ничуть не удивился. Сразу видно, что он может и хочет платить.
«Я беру и эту, и серебряные бусинки».
Чжун Мин не разочаровал его. Услышав цену, он достал серебро и попросил официанта: «Я хочу сделать подарок. Упакуйте мне красиво».
Шпилька стоила два ляна и два цяня, бусинки — два цяня. Всего два ляна и четыре цяня. Официант уговорил Чжун Мина доплатить ещё один цянь за две деревянные коробки с узорами: одну для серёжек, другую для шпильки.
Лю Шуйшуй смотрел, как Чжун Мин тратит месячный доход целой семьи, не моргнув глазом, и вздыхал: действительно, не стоит сравнивать себя с другими.
Если бы он потратил столько денег, чтобы порадовать братца, его родители, не успей он подарить подарок, уже бы избили его.
Деревянные коробки обернули тканью, чтобы они не повредились. Чжун Мин осторожно положил свёрток в рюкзак. Лю Шуйшуй увидел там мясо, сахар и красную бумагу.
По дороге к лодке он не мог не спросить: «Судя по всему, ты уже готовишься найти сваху и идти свататься?»
Он осторожно спросил: «О какой семье идёт речь? На таком этапе, ты даже мне не скажешь?»
Чжун Мин покачал головой: «Узнаешь, когда придёт время».
Лю Шуйшуй, услышав это, ещё больше убедился, что Чжун Мин собирается свататься к его тёте.
Поэтому оставшийся путь он был ещё более радушен к Чжун Мину, что последнего немного озадачило.
Поскольку Чжун Мин держал всё в секрете, вечером после ужина он пригласил вторую тётю с мужем на свою лодку. Когда он выложил все три подарка для свахи, Чжун Чунься была спокойна, а вот рот Тан Дацяна долго не закрывался.
«Что вы от меня скрывали? Как это А-Мин нашёл себе фулана? Когда это произошло? Я ничего не знал!»
Чжун Чунься, увидев подарки, засмеялась. Она рассказала мужу о Чжун Мине и Су И: «Это личное дело братца. Зачем говорить об этом, пока не решено? Теперь ты знаешь, и это не поздно».
Тан Дацян удивился, что Чжун Мину понравился братец И из семьи Су. Он долго обдумывал это и понял: «Ты же в первый день ловли медуз говорил с тем братцем. Ты что, тогда на него глаз положил?»
«Не тогда, но вскоре после этого».
Чжун Чунься толкнула Тан Дацяна, упрекая: «Ты же его дядя. Зачем тебе столько расспрашивать?»
Тан Дацян усмехнулся: «Я же просто радуюсь за своего племянника».
Он, как и его жена, считал Су И хорошим братцем: тихим, скромным, красивым и трудолюбивым. В нём не было ни одного недостатка.
Они втроём обсудили детали сватовства. Перед уходом Чжун Чунься сказала: «Если завтра не будет дождя, я поведу тебя к свахе».
В этом вопросе Чжун Мин спешил, и она тоже. Сколько лет она ждала этого! Если не решить всё быстро, её сердце не успокоится.
На следующий день погода была благосклонна: облака разошлись, и выглянуло солнце.
Чжун Мин накануне помыл голову и тело, достал новую одежду, сшитую в прошлом году. Утром он привёл себя в порядок, взял подарки и пошёл со своей второй тётей на лодку к свахе Жун.
