Глава 29. Свадебный выкуп.
13 декабря 2025 г., 11:50
Для брака среди морских людей обычный брачный дар составлял два ляна серебра. Конечно, если семья была богатой, сумма могла быть и выше. Например, когда староста деревни выдавал свою дочь за сына старосты Пиншаньдао, что считалось равным браком, брачный дар составил восемь лянов и восемь цяней серебра, и за невестой пришла новенькая большая лодка. Это было очень пышно.
Простым семьям не сравниться со старостой. Те, кто был готов заплатить три ляна, были редкостью. Это отличалось от того, чтобы семья жениха продала всё, чтобы купить новую лодку для молодожёнов. Новая лодка оставалась собственностью семьи жениха, а брачный дар отдавался семье невесты.
Поэтому, когда сваха назвала сумму в «три ляна», первой реакцией Су И было: «Чжун Мин сошёл с ума?»
Если он не ошибался, Лю Ланьцао за свою старшую дочь, выходившую замуж за сына тёти, что было браком между близкими родственниками, получила всего два ляна серебра.
А помимо этой суммы, были ещё два куска тонкой ткани, две доу белого риса и пара красных рыб. Такое сватовство ему явно не требовалось.
Тонкая ткань и белый рис были дорогими, роскошными предметами для морских людей. Красная рыба, хоть и была частью свадебной традиции морских людей, из-за своей редкости часто заменялась другой крупной рыбой. Тот факт, что они привезли красную рыбу, показывал, что жених очень доволен тем, кого он сватает, и приложил дополнительные усилия, чтобы её поймать.
В этом вопросе Чжун Мин оказал ему должное уважение.
Су И невольно подумал, когда Чжун Мин выходил в море ловить эту рыбу? Сколько раз он нырял, чтобы найти пару красных рыб? Он же человек, а не рыба. Постоянное пребывание в морской воде может его заморозить.
«Братец И, ты так счастлив, что замечтался?»
Жун-нянцзы махнула перед ним рукой с платком.
«Я...»
Су И покачал головой. Уголки его губ невольно слегка приподнялись, а в глазах засветились кристальные искорки.
Жун-нянцзы немного изменилась в лице. Она взяла Су И за руку и слегка похлопала, словно ободряя.
Су И сдержал желание заплакать. Он знал, что просто не привык к такой ситуации.
Всю его жизнь он никогда не мог сам выбирать свой путь.
Это был первый раз.
«Я согласен».
Жениться на Чжун Мине — это большая удача для него.
Чжун Мин, сидевший на корточках в нескольких шагах, безмолвно выдохнул. Хотя они уже признались друг другу в чувствах, до получения ответа от Су И он всё равно нервничал.
Жун-нянцзы расцвела, как цветок: «Очень хорошо, очень хорошо! Поздравляю вас!»
Она усадила Су И за стол, прямо напротив Лю Ланьцао с сыном.
Ситуация была критической. Как бы Лю Ланьцао ни хотела сохранить лицо свахе Жун-нянцзы, чтобы не навредить будущему сватовству Лу Юя, она уже не могла сдерживаться.
При сватовстве никогда не спрашивали напрямую у младшего члена семьи. Иначе не было бы поговорки «Воля родителей, слово свахи».
Даже если в доме нет родителей, есть дедушка и бабушка, или дяди и тёти. Всегда должен быть старший, который принимает решение.
Как Чжун Мин, не имея родителей, пригласил свою родную вторую тётю.
А по мнению Лю Ланьцао, она была жива и здорова, а эти люди собрались на её лодке и напрямую спрашивали Су И, согласен ли он на брак. Су И согласился, и они тут же обрадовались, словно дело уже решено. Они что, считают, что она, его тётя, умерла?
К тому же, лицо братца Юя с самого начала было не в порядке. Мать знает своего сына. Она сразу поняла, что братец всё ещё неравнодушен к Чжун Мину!
Она вспомнила, как проснулась сегодня утром и увидела, что братец был необычайно счастлив, долго прихорашиваясь перед тазом с водой, как перед зеркалом. Она подумала, что он собрался на рынок.
Потом, когда она услышала, что Жун-нянцзы пришла с Чжун Мином и его тётей, у неё ёкнуло сердце. Она заподозрила, что этот негодяй Чжун Мин, пока она не видела, соблазнил её братца. Иначе почему в день сватовства братец Юй не спал до обеда, а проснулся рано, чтобы накраситься?
Но когда они вошли на лодку, Чжун Мин даже не взглянул на братца Юя. А когда сваха объявила, они узнали, что семья Чжун пришла свататься к Су И, этому неудачнику!
«Жун-нянцзы, твоя репутация свахи в нашей деревне всегда была хорошей. Все говорят, что браки, заключённые тобой, всегда счастливые. Но твой сегодняшний поступок мне непонятен».
Лю Ланьцао холодно сказала: «Я никогда не слышала, чтобы какой-то братец сам решал свою судьбу. Если так будет в каждой семье, то повсюду будут беспорядочные браки».
«Ланьцао, это не так».
Жун-нянцзы была свахой много лет и кого только не видела. Она не была слепой и глухой, она видела и слышала, как Лю Ланьцао обращалась с Су И все эти годы.
Но раньше это её не касалось, а теперь, получив подарки от семьи Чжун, она, конечно, будет действовать в их интересах.
«Братец И уже семнадцать лет. Если бы он вышел замуж в пятнадцать, у него уже были бы дети. Он не несмышлёный подросток, почему он не может решать сам?»
Она улыбнулась Лю Ланьцао, но её слова были с подтекстом.
С тех пор, как стало известно о попытке Лю Ланьцао отобрать рецепт креветочной пасты у Су И, многие в деревне начали судачить, что она специально держала Су И дома, чтобы он стал «старым братцем», чтобы больше заставлять его работать и зарабатывать деньги.
Даже если Лю Ланьцао действительно так думала, она ни за что бы в этом не призналась.
Сейчас она стиснула зубы. Разве слова Жун-нянцзы не были равносильны публичному унижению?
Когда она собиралась возразить, Жун-нянцзы тут же продолжила, отчего лицо Лю Ланьцао побледнело.
«Однако есть ещё одно дело, о котором нужно спросить тебя, его тётю».
Жун-нянцзы приняла дружелюбный вид: «Все говорят, что ты, Ланьцао, очень добрая и относишься к племяннику, как к родному. Хотя женщине тяжело воспитывать четверых детей, ты всё равно копишь деньги, которые он заработал за эти годы, чтобы он не тратил их зря. И всё это для того, чтобы, когда он выйдет замуж, у него было приданое, и чтобы он вышел замуж с честью».
Она посмотрела на Чжун Чунься и с притворным сожалением сказала:
«Чунься, ты говорила, что боишься, что мы не договоримся о приданом. Я же говорю, что это не так. Разве я не знаю Ланьцао? Я сама была свахой, когда её старшая дочь, сестрица Юэ, выходила замуж! Ланьцао, разве не так?»
В Байшуйао была только одна сваха. К кому ещё обратиться, если не к ней?
Лю Ланьцао фальшиво улыбнулась, кривя губы, но руки под столом уже сжались в кулаки.
Вот оно что. Они ждали здесь, чтобы забрать её деньги!
Они поручили это Жун-нянцзы, потому что знали, что она, как сваха, не может потерять лицо, что бы ни случилось.
Жун-нянцзы, притворяясь, что всеми силами старается примирить две семьи, была по-настоящему убедительна.
«Ланьцао, как бы ты ни любила своего племянника, ты же не можешь держать братца И на лодке всю жизнь, верно? Семья Чжун — хорошая семья, и А-Мин — хороший парень. Почему бы тебе не отдать сегодня приданое, которое ты накопила для братца И? Две семьи договорятся, назначат дату свадьбы, и какое же это будет радостное событие!»
Она так завалила Лю Ланьцао комплиментами, что та уже не могла улыбаться.
Не зря она сваха, какой же у неё хитрый язык!
Лю Ланьцао была уверена: если она сегодня откажется отдавать деньги, эта сваха больше не скажет ни одного доброго слова о её братце Юе.
Она не могла из-за Су И жертвовать будущим своего родного сына.
«Бам!» — раздался звук. Серебряный браслет соскользнул с её руки и упал на стол. Лю Ланьцао сухо сказала: «Он же не курица, несущая золотые яйца. Откуда у него много денег за эти годы? Если подсчитать, я, наверное, больше потратила на его содержание».
Она упрямо добавила: «Больше у меня ничего нет. Вот этот браслет — это мой подарок ему в приданое».
Среди морских людей только замужние девушки и братцы могли носить серебряные украшения.
Обычно, когда они выходили замуж, семья дарила им одну фамильную вещь, которую они хранили в качестве приданого.
В доме мужа, если у них были свободные деньги и муж их любил, он также дарил им серебряное украшение.
Поэтому замужние женщины и фуланы, которые хорошо жили в деревне, всегда носили шпильки в волосах, браслеты на запястьях и серьги в ушах. Они ходили с гордо поднятой головой.
Например, у Чжун Чунься тоже были такие украшения, но она не носила их, а хранила в шкатулке, чтобы отдать Тан Ин и Тан Цюэ, когда они выйдут замуж.
Лю Ланьцао достала серебряный браслет, чтобы создать впечатление, что она не скупа, но при этом сэкономить большую сумму денег.
Этот браслет она купила за три ляна серебра, но поскольку это были не её личные деньги, ей было не так жаль. Она ещё не успела поносить его. Она планировала оставить его братцу Юю, но теперь с ненавистью отдавала Су И, этому негодяю.
Её сердце болезненно сжалось, но она утешала себя тем, что брачный дар от семьи Чжун тоже составил три ляна серебра. С учётом риса и ткани, она всё равно осталась в выигрыше.
Хотя ткань в свадебном даре всегда предназначалась для пошива свадебного наряда для молодых, семья Чжун была щедрой, и у неё хватит ткани, чтобы отрезать несколько чи для себя.
«Братец И, поблагодари скорее свою тётю».
Жун-нянцзы ловко подложила свой платок под серебряный браслет, пододвинула его к Су И и подмигнула ему.
Су И догадывался, что Жун-нянцзы, заставляя Лю Ланьцао отдать браслет, действовала по указанию Чжун Мина. Он не был глуп и знал, что в такие радостные дни, как сватовство или свадьба, лучше избегать конфликтов, как и в первый день Нового года, чтобы не навлечь несчастья.
«Спасибо, тётя».
Он сказал это спокойно, не стесняясь, взял браслет, зная, что это его деньги, заработанные тяжким трудом.
Он был неграмотен, не вёл учёт при продаже креветочной пасты. Если бы они стали разбираться, это была бы запутанная история. Кроме того, над ним висел «сыновний долг», и даже если бы они пошли к старосте, ему было бы трудно доказать свою правоту. Вернуть все деньги было бы почти невозможно.
Получив браслет и заставив Лю Ланьцао унизиться, он уже почувствовал удовлетворение.
Две семьи были не в ладах друг с другом, но когда Жун-нянцзы начала говорить о дате свадьбы, Лю Ланьцао, отряхнув одежду, с холодным лицом саркастически сказала: «Мы, родственники, даже не знали, когда братец И сошёлся с Чжун Мином. Раз он так хочет выйти замуж, пусть выходит как можно скорее».
Она до сих пор не могла понять, почему Чжун Мину понравился Су И, этот худощавый и некрасивый братец. Она думала, что у этого парня есть какие-то свои планы, и ждала, как сложится жизнь Су И.
Обычно семья невесты хочет подержать ребёнка у себя подольше, но она, наоборот, гнала Су И, как мусор. Она не знала, что это было на руку семье Чжун.
«Чем раньше, тем лучше. Наша семья Чжун тоже хочет, чтобы Чжун Мин поскорее женился. Он старший в этом поколении, и пока он не женится, младшие братья должны ждать».
Чжун Чунься спокойно подхватила: «Жун-нянцзы, я помню, ты сказала, что двадцать третье число второй половины месяца — хороший день. Давай назначим его. Если раньше, то новый фулан может не успеть сшить свадебный наряд, будет слишком поспешно».
Жун-нянцзы спросила Лю Ланьцао: «Ланьцао, что ты думаешь?»
Лю Ланьцао усмехнулась: «Су И сам решает свою судьбу, значит, и дату свадьбы тоже может решить. Спросите его».
Она специально хотела унизить Су И, выставив его нетерпеливым и ничего не стоящим. Но Су И не обращал внимания на её язвительные слова. Разве он мало наслушался её желчи за эти годы?
Он не имел никаких возражений по поводу даты свадьбы. Ответив, он только осознал, что до двадцать третьего числа седьмого месяца осталось всего полмесяца.
Через полмесяца он станет фуланом Чжун Мина.
