Глава 30. Договориться о встрече.
13 декабря 2025 г., 11:53
Лю Ланьцао потеряла свой новый браслет, и её сердце обливалось кровью. Все её мысли были о брачном даре Су И, которым она хотела восполнить этот убыток.
Она никак не ожидала, что семья Чжун не оставит ей ни малейшего шанса: они приехали с дарами и, не моргнув глазом, уехали с ними же!
Сваха Жун-нянцзы, с совершенно естественным видом, даже объяснила, помогая Чжун Мину: «Я думала, ты, Ланьцао, здравомыслящий человек, как ты можешь ошибаться в таком деле? Ладно, виновата, что не объяснила раньше. Братец И по фамилии Су, он братец из семьи Су. Брачный дар при сватовстве по обычаю должен был быть передан семье Су. Даже если семья Су не заботилась о братце И много лет, ни по логике, ни по закону, эти вещи не могут остаться в твоей семье».
Лю Ланьцао была уверена, что Жун-нянцзы получила взятку от семьи Чжун, и в ярости воскликнула: «Что вы хотите сказать? Семья Чжун — что, бандиты, которые хотят забрать чужого братца, не потратив ни крупинки риса?!»
Она выскочила к двери каюты, громко указывая наружу: «Я сейчас же пойду по всей деревне и спрошу, есть ли в этом хоть какой-то смысл! Если это станет известно, кто вообще захочет породниться с семьёй Чжун?!»
Чжун Мин, который почти не говорил после того, как вошёл, впервые подал голос.
«Смысл прост. Брачный дар по праву принадлежит тому, кто носит фамилию Су. Поскольку в семье Су нет никого подходящего, этот дар достанется самому братцу И. Это и брачный дар, и приданое».
Лю Ланьцао злобно сплюнула: «Сколько бы ты ни говорил, это просто нежелание отдавать этот дар!»
Она дрожала от гнева. Судя по себе, она ни за что бы не поверила, что семья Чжун может быть такой щедрой.
Повернувшись к Су И, Лю Ланьцао продолжила с издевкой в голосе:
«Мой дорогой племянник, открой глаза и хорошенько посмотри, за кого ты выходишь замуж. Теперь они жалеют денег на брачный дар, просто привезли его для вида. Боюсь, что после того, как ты войдёшь в их дом, они тебя съедят, и костей не оставят. Смотри, не приди ко мне плакаться!»
«Даже если я пойду плакать на могилы своих отцов, я не приду к тебе плакаться, тётя, можешь быть спокойна».
Он не видел своих отцов уже больше десяти лет, и теперь он не боялся говорить о них.
О чувствах Чжун Мина он знал сам, и это знало Небо, не нужно было рассказывать об этом Лю Ланьцао. Всё, что проходит через её рот, обязательно испачкается грязью.
«Ладно, посмотрим. Посмотрим, будет ли твой язык таким же острым, как сегодня».
Лю Ланьцао отмахнулась, не притворяясь даже в элементарной вежливости, и просто хотела, чтобы эти люди поскорее убрались с её лодки.
Чжун Мин поднял принесённый брачный дар на палубу и, проходя мимо Су И, беззвучно сказал ему одну фразу.
Су И разобрал: «Юши, старое место».
По дороге домой многие видели Чжун Чунься, несущую два куска ткани, и Чжун Мина, несущего две дань риса, с рыбой, подвешенной на коромысле. Они ушли из семьи Лу и вернулись точно с тем же. Люди недоумевали, но из-за присутствия Чжун Мина не решались спрашивать.
Через несколько часов новости разошлись от Жун-нянцзы и жены Ван, прояснив две вещи:
Во-первых, семья Чжун наняла Су И в фуланы за три ляна серебра, и через полмесяца все будут пить свадебное вино. Во-вторых, поскольку Су И лишился родителей, и семья Су давно о нём не заботилась, а Лю Ланьцао была всего лишь тётей, семья Чжун решила отдать брачный дар напрямую Су И, чтобы он не попал в чужие руки, и чтобы братец получил хоть какую-то выгоду.
В Байшуйао никогда не поступали так, как поступила семья Чжун. Некоторые верили, другие — нет, и последних было больше.
В конце концов, Чжун Мин и Су И казались совершенно неподходящей парой. Все считали, что семья Чжун действует из корысти, стремясь заполучить рецепт креветочной пасты Су И. Кроме того, Чжун Мин был бедняком, который не мог позволить себе даже новую лодку. Теперь же он женился на Су И, не потратив ни гроша, и получил огромную выгоду.
«Скажите, какой смелый этот А-Мин, как он посмел взять в жёны этого звездочёта? Он и не так уж красив. Даже если ночью он сможет... кхм, он что, не боится однажды лишиться жизни? Он же постоянно ныряет в море».
«Кто знает. Может, семья Чжун нашла кого-то, кто предсказал их судьбу? Вспомни, разве удача Чжун Мина не была загадочной? Его дедушка и бабушка рано умерли, затем его родители рано умерли. Может быть, один — «одинокая звезда», а другой — «шестипалый бедствий». Скажи, подходят ли они друг другу?»
«Эх, если так подумать, то да...»
Слухи разносились повсюду. Даже Чжун-лаосань и Чжун-лаосы (третий и четвёртый дяди) пришли с жёнами и фуланами на лодку Тан, жалуясь Чжун Чунься, почему она не предупредила их заранее.
«Мы, его третий и четвёртый дяди, узнали о помолвке только после того, как был передан дар! Если это станет известно, над нами будут смеяться!»
Чжун-лаосань был возмущён этим больше всего. Он считал, что брак Чжун Мина — это большое дело для всей семьи Чжун, и его нельзя было решать, не посоветовавшись с остальными.
Чжун Чунься не торопилась отвечать, услышав, как Го-ши (фулан Чжун-лаосы) недовольно сказал: «Тётя не всё продумала. Если бы он женился на братце из хорошей семьи, ещё куда ни шло, но почему именно на этом звездочёте...»
«Продолжай. Говори громче, чтобы твой старший племянник услышал».
Чжун Чунься резко оборвала его, а затем посмотрела на Чжун-лаосаня и Чжун-лаосы.
«Теперь вы понимаете, почему я не хотела говорить вам заранее?»
Чжун-лаосань был мужчиной, он не мог ничего сказать фулану своего брата. Он раздражённо отвернулся, оставив Чжун-лаосы в неловком положении.
Го-ши был упрям и вытянул шею: «Я его четвёртый дядя, он что, посмеет меня ударить? Это возмутительно! Если этот брак навредит благополучию нашей семьи, тогда он будет грешником!»
«Ну, скажи, как братец И, войдя в дом, навредит благополучию нашей семьи? Почему первенец нашего клана стал в твоих устах грешником?»
Чжун Чунься строго спросила его.
Когда она повышала голос, даже Чжун-лаосань и Чжун-лаосы не могли ей дерзить. Чжун Чунься была второй по старшинству. Раз старшего брата не было, она была старшей сестрой, и никто не мог ей перечить.
Го-ши пошевелил губами, скосив глаза на своего мужа, и был разочарован, увидев, что тот ничего не предпринимает.
«Вся деревня знает, что у Су И плохая репутация. Если вы не боитесь, то я боюсь, хорошо?»
«Хорошо. Ты боишься звездочёта. Тогда почему ты осмелился выйти замуж за Чжун-лаосы?»
Чжун Чунься ждала этих слов и без обиняков сказала: «Нас, четверо братьев и сестёр, родители рано умерли. Скажи, кто нас проклял? Я, или лаосань, или твой муж, или лаову (пятая сестра), вышедшая замуж далеко?»
Го-ши не сдавался и хотел ответить, но Чжун-лаосы, у которого пульсировала жилка на лбу, ударил по столу: «Закрой рот!»
«Ах ты, Чжун-лаосы, вы, семья Чжун, сговорились меня обижать!»
Он был упрямым. Его глаза покраснели, он схватил свою одежду и пошёл к выходу, бросив угрозу: «Я сегодня же забираю Ань-гэ и ухожу к своим родителям!»
«Уходи, и не возвращайся! Ты уходишь к родителям два раза в месяц, я тебя не боюсь!» — прокричал ему вслед лаосы.
Го-ши сначала остановился, а потом пошёл ещё быстрее.
Лян-ши (жена Чжун-лаосаня) почувствовала усталость: «Лаосы, ты вечно говоришь лишнее. Твой фулан сбежал, а ты ещё огрызаешься!»
Она хотела догнать его и успокоить, но Чжун-лаосань удержал её.
«Не вмешивайся. Это их семейное дело».
Затем он спросил Чжун Чунься: «Вторая сестра, что на самом деле происходит между А-Мином и братцем И из семьи Су? Кто-то их познакомил?»
«Никто их не знакомил, они сами друг друга выбрали. И причина, почему я не сказала вам, двум дядям, раньше, тоже в этом».
Чжун Мин сказал ей, что она для него как полумать, но эти подростковые любовные дела не нужно выставлять напоказ перед дядями.
Чжун Чунься повернулась к Чжун-лаосы и прямо сказала: «Лаосы, если твоему фулану не нравится этот племянник, пусть он не приходит на лодку пить вино в день свадьбы. И если эта ситуация дойдёт до А-Мина, он, скорее всего, не захочет больше знать тебя, своего четвёртого дядю. Если дойдёт до этого, и А-Мин чего-то добьётся, не жалейте потом».
Чжун-лаосы возмутился: «Вторая сестра, что ты такое говоришь? Ты готова поссориться с родным братом из-за братца, который ещё не вошёл в дом?!»
«Послушай, что ты говоришь, разве это прилично? Ты же знаешь, что этот братец ещё даже не вошёл в нашу семью Чжун, а вы с женой уже его вините».
Ей надоело говорить. У Го-ши такой характер, разве его можно изменить? Они с её четвёртым братом — как разбитый горшок и треснутая крышка. Если соединить их мозги вместе, не получится ни одного разумного человека.
«Сам иди и хорошенько подумай».
Отправив расстроенного Чжун-лаосы прочь, Чжун Чунься попросила Тан Дацяна, который намеренно удалился, вернуться. Она села вместе с Чжун-лаосанем и его женой: «Впрочем, даже если бы вы не пришли сегодня, я собиралась найти вас, чтобы обсудить. Свадьба А-Мина — это важное событие для нашей семьи. А Лю Ланьцао — просто неразумная заноза. В любом случае, мы не можем позволить, чтобы братец И выходил замуж с лодки семьи Лу. Мы, как старшие, должны помочь детям».
А ещё был родной сын Лю Ланьцао, братец Юй, который смотрел на Чжун Мина неправильно. Эти двое, мать и сын, могут легко устроить неприятности в день свадьбы.
Если они устроят скандал, это будет как муха в каше — испортит жизнь на всю жизнь.
Время юши (с 5 до 7 вечера). Под утёсом, на старом месте их встречи.
Су И пришёл заранее с готовой перемётной сумкой и ждал на каменном берегу. Несколько морских птиц чистили перья вдалеке, изредка поворачивая головы и что-то бормоча.
Волны шумели без умолку. Он, чтобы скоротать время, ковырял со скал морских уточек, разбивал их и кормил проходящих крабов.
Увидев в расщелине камня трепещущих маленьких рыбок, он подбирал их и бросал обратно в море.
Когда Чжун Мин подошёл, Су И только что бросил третью найденную рыбку обратно в воду.
«Что ты делаешь? Бросаешь камешки?»
На берегу моря неудобно бросать камешки, волны легко уносят камни, если только они не слишком тяжёлые, и не бросать их очень сильно.
Чжун Мин с любопытством подошёл к нему. Су И немного пожалел, что только что бросил рыбу. Его руки были липкими, и пахло рыбой. Он быстро вытер их платком.
«Я нашёл несколько рыбок, выброшенных на берег. Они слишком маленькие, их нельзя есть».
Он объяснил, немного покраснев, опасаясь, что Чжун Мин сочтёт его глупым.
«Ничего страшного. Мы, морские люди, все так делаем. Я тоже часто подбираю рыбу и бросаю её обратно в море. Если маленькие рыбки не вырастут, то рано или поздно в море нечего будет ловить».
Чжун Мин спокойно сказал: «Только когда бросаешь, нужно остерегаться морских птиц. Они очень проворные. Иногда перехватывают рыбу на полпути и съедают».
Сказав это, он сделал вид, что совершенно естественно взял Су И за руку и заключил её в свою большую ладонь.
Руки Су И были рабочими, не слишком мягкими или нежными, но он всё же был братцем. Его кости были мельче, чем у мужчины, а пальцы — длинные и тонкие. В руке он ощущался, как сложенный цветок.
Чтобы приготовить всё для сватовства, особенно две красные рыбы, он не мог навещать Су И эти два дня. Утром на лодке семьи Лу не было возможности поговорить, и теперь они, наконец, увиделись.
«Ты пришёл в это время, значит, ты точно не ужинал».
Чжун Мин нежно сжал пальцы братца: «Я принёс тебе кое-что».
