Глава 33.
13 декабря 2025 г., 11:58
День выдался прекрасный: море было чистым и спокойным, словно кусок прозрачного синего нефрита.
Как и сухопутные жители, морские люди встречали невесту на закате и начинали пир ночью. Когда наступил благоприятный час, Чжун Мин переоделся в свадебный наряд — новую, хорошо сидящую одежду из тонкой ткани, сменив обычный пояс на красный, и встал на носу лодки.
Лодка, на которой он прожил больше десяти лет, сегодня преобразилась. Свежие цветы теснились, занимая почти каждый уголок. Четыре новых фонаря, украшенных красными кистями, мягко покачивались на морском ветру. Повсюду были наклеены огромные иероглифы «Счастье».
Морские люди живут на лодках, и свадебный кортеж тоже плыл по воде. Семья Чжун, во главе с Чжун Ху, и холостые парни помогали сопровождать невесту на празднично украшенной лодке. В этот момент все, включая рулевого, громко запели приветственные морские песни.
Множество любопытных детей бежали по берегу, следуя за лодкой. Они смеялись, а над головой кружили чайки, иногда опускаясь на тент, иногда взлетая, словно тоже хотели присоединиться к веселью.
Лодка рассекала волны, и вскоре Чжун Мин наконец увидел того, о ком так долго мечтал.
Су И с утра находился на лодке Бабушки Сунь, окружённый женщинами и фуланами, которых наняла семья Чжун, чтобы подготовить его.
Ему очистили лицо, сделали причёску, надели праздничную одежду и новые туфли. Длинные волосы, распущенные по плечам, разделили пополам, и верхнюю часть перевязали красной тесьмой.
Несколько тонких, коротких прядей упали на лоб, а затем опустилось покрывало. Он мог видеть только свои пальцы ног.
Пение становилось всё громче. Су И крепко сжал руки перед собой, представляя, что происходит снаружи.
Вслед за громкими возгласами лодка резко опустилась. Он догадался, что на борт поднялся Чжун Мин.
«Я понесу тебя на спине».
Между двумя лодками была перекинута доска. Чжун Мин сжал руку Су И и тихо сказал.
Затем он повернулся к нему спиной и медленно присел.
У его маленького фулана не было родной семьи, иначе братца должен был нести на спине его брат. Раз брата нет, жених сам справится.
Спина ощутила тепло. Две тонкие руки обняли его за плечи. Под громкие возгласы Чжун Мин поднял Су И. Его вес был намного меньше, чем он ожидал. Подавив приступ острой жалости, он уверенно пересёк доску и внёс его в каюту праздничной лодки.
Каюта была чистой и светлой, только что убранной. Посередине стоял алтарь с изображением Богини Моря, а по бокам — низкие столы, на которых стояли поминальные таблички родителей Чжун Мина и Су И.
Под громкий возглас свахи Жун-нянцзы, молодожёны преклонили колени на циновке и совершили поклоны: сначала Небу и Земле, затем старейшинам, и, наконец, друг другу, что символизировало взаимное уважение и обещание прожить вместе до старости.
Встав, Чжун Мин медленно снял красное покрывало перед всеми собравшимися.
Щёки маленького братца залились румянцем, лицо было нежным, как цветы персика. Он поднял глаза, и их взгляды встретились. Оба не смогли сдержать улыбок.
На этом обряд был завершён.
Наступила ночь, зажглись фонари.
Лодки, нанятые для приёма гостей, выстроились в ряд на воде, и гости стали прибывать один за другим.
Чжун Мин вместе со своей второй тётей и третьим дядей встречал гостей на носу головной лодки, принимал подарки и провожал людей на места.
Поскольку те, кто их осуждал, не были приглашены, пришли только вежливые люди. По крайней мере, внешне всё было безупречно. Даже несмотря на то, что новым фуланом был Су И, никто не говорил ничего дурного, и подарки были достойными.
Это были связки медных монет на красных нитках, пакеты сахара или соли, миска риса, несколько яиц — и тому подобное.
В каюте, за отдельной дверью, было гораздо тише.
Су И немного скованно сидел на доске, наблюдая, как Чжун Хань играет с Додо маленьким сшитым мячиком.
У Додо сегодня на шее тоже была повязана красная ленточка, и он выглядел очень празднично. Су И не удержался и погладил кота по уху.
Чжун Хань время от времени смеялся над Додо, а Су И смотрел на них с нежностью.
Спустя некоторое время он снова осмотрел место, где находился.
Эта лодка семьи Чжун, должно быть, осталась от его родителей. Ей было не меньше десяти лет. Даже после внешнего ремонта и обновления, внутри повсюду были видны следы времени. Но чем больше он это видел, тем спокойнее ему становилось.
Он часто думал, что если бы их собственная лодка сохранилась, она, вероятно, выглядела бы так же. К сожалению, ту лодку забрал клан, и он больше не имел права ступать на неё.
Кроме того, в каюте стояли два сундука, прислонённые друг к другу: один новый, один старый. Оба были накрыты красной бумагой. В углу стояла свёрнутая циновка из ротанга.
Перед окном в каюте висела гирлянда из ракушек, которая служила ветряным колокольчиком. На стене рядом висели несколько связок морских звёзд и старая, вычищенная рыболовная сеть с несколькими рыболовными крючками разных размеров.
Если посмотреть ниже, там были всевозможные кастрюли, сковороды, бытовые мелочи, сложенные чисто и аккуратно.
Отныне эта лодка была его домом.
Не домом дяди, не домом Бабушки Сунь, а домом Чжун Мина и Су И.
«Скрип». Кто-то открыл дверь в кормовой части. Влажный морской ветерок унёс немного тепла из каюты.
Чжун Мин вошёл с тремя мисками рисовой лапши и поставил их на стол перед двумя маленькими братцами — большим и маленьким.
«Она уже некоторое время готова, остыла. Теперь можно есть».
Он позвал младшего брата сесть, и протянул Су И пару палочек.
«Нам с тобой скоро обходить столы и пить тосты. Кто знает, когда мы закончим. Нужно подкрепиться».
Додо, почувствовав запах еды, замяукал, выпрашивая угощение. Чжун Хань вынул из миски сушёную ракушку и покормил его.
Всё происходило настолько естественно, словно он не сегодня вошёл в их дом, а они втроём жили так уже давно.
Су И уткнулся в рисовую лапшу. Скованность, окружавшая его, постепенно рассеялась, и он невольно расслабился.
«Ешь медленнее. Мы не торопимся. Осторожнее, чтобы потом живот не болел».
Чжун Мин заметил, что Су И ест с набитыми щеками и очень быстро, и нахмурился. Он знал, что это, скорее всего, привычка, оставшаяся со времён жизни у Лю Ланьцао.
Раньше еда была не каждый день, и нужно было быстро есть, а потом ещё делать кучу работы. Как тут не выработать привычку есть быстрее.
Он взял большую очищенную креветку из своей миски и положил её Су И: «Выпей немного бульона, чтобы проглотить».
Су И послушно прожевал и проглотил лапшу, а затем выпил пару глотков бульона. Лапша была гладкой, бульон — ароматным и насыщенным, с лёгкой кислинкой, очень аппетитным.
«Это фирменное блюдо моей третьей тёти. Она добавила кислые плоды, которые собирают в горах. Их часто используют для маринования».
Услышав объяснение Чжун Мина, Су И незаметно облизнул губы и удовлетворённо сказал: «Вкусно».
Чжун Мин улыбнулся: «Скажешь ей об этом лично завтра, она будет очень рада».
Чжун Хань съел мало рисовой лапши. Чжун Мин забрал его миску и быстро доел её. Когда все три миски опустели, Чжун Чунься постучала в дверь: «Время тостов скоро придёт. Вы уже поели?»
«Да, мы идём».
Чжун Мин ответил, налил в две чашки чай, чтобы Су И прополоскал рот, и помыл руки. Чжун Чунься вошла, забрала пустые миски, а через некоторое время вернулась, чтобы поправить им одежду и волосы.
«Готово. Всё идеально».
Она осмотрела своего племянника и племянника-фулана и нашла их очень подходящей парой.
С выражением облегчения Чжун Чунься обратилась к Чжун Мину: «Ночью темно. Держи братца И за руку, чтобы он не упал, когда будете идти по доскам».
Су И она посоветовала: «Если не можешь пить, не страшно. Твоя порция сильно разбавлена водой. Просто пригуби для вида, и всё. Не обращай внимания на подначивания. А-Мин сам всё выпьет».
Су И никогда раньше не пил алкоголь. Сегодня он впервые попробовал разбавленную водой гаоляновую водку. Несмотря на небольшое количество алкоголя, пары сразу ударили ему в глаза.
Он посмотрел на чашку Чжун Мина, где запах алкоголя был сильнее. Жених не мог жеманничать. Он выпивал каждую чашку до дна. Су И очень переживал, что Чжун Мин опьянеет.
Он видел пьяных людей. Ухаживать за ними было второстепенно. Главное, что им самим было очень плохо, они часто всю ночь не переставали рвать.
Однако, когда они обошли один стол за другим, иногда выпивая одну чашку на стол, иногда две, Чжун Мин оставался совершенно трезвым.
Когда они сошли с последней лодки, было уже совсем темно.
Заранее заготовленный кувшин вина был пуст, но в кувшине с разбавленным вином для Су И ещё оставалось немного на дне.
Чжун Мин протянул руку, чтобы взять его за руку, но братец сам поддержал его.
«Ты пьян? Тебе не плохо?»
Для Чжун Мина этого вина было всего на две чашки больше, чем то, что он выпил на лодке Лю. Этого было совершенно недостаточно, чтобы опьянеть.
Однако после вопроса маленького братца он вдруг передумал. Он поднял руку, потирая висок: «Кажется, немного кружится голова».
Су И тут же заволновался, и даже рука, державшая Чжун Мина, сжала его сильнее.
«Тогда иди медленнее, прислонись ко мне».
Чжун Мин мгновенно обмяк, словно у него вынули несколько костей. Он позволил братцу держать себя и прислонился к его плечу, слегка перенося на него свой вес.
«Ты не боишься, что я толкну тебя в воду?»
В свете луны Чжун Мин улыбнулся и спросил.
«Я же умею плавать. Если упаду, то упаду. А вот тебе, пьяному, нельзя падать в воду. Что, если ты захлебнёшься?»
Су И тихо бормотал, осторожно ведя Чжун Мина вперёд, не зная, что Чжун Мин смотрит на него сверху вниз, и если он сделает хоть один неверный шаг, его незаметно вернут на середину деревянного мостика.
С десятка соединённых лодок доносились шумные голоса. Когда они дошли от хвоста до носа и, наконец, увидели свою лодку, Чжун Мин почувствовал, что хоть он и не пьян, его половина тела онемела от притворства.
Су И совершенно не заметил его хитрости. Войдя в каюту, он сразу же стал набирать воду, искать полотенце, чтобы вытереть Чжун Мину руки и лицо, и налил ему чашку воды, чтобы он выпил.
Когда маленький братец в очередной раз прошёл мимо, собираясь заняться чем-то ещё, Чжун Мин не выдержал и с силой притянул его в объятия.
Су И неожиданно наткнулся на Чжун Мина. Плечи и грудь мужчины были твёрдыми и горячими.
Запахи алкоголя смешались. Вынужденный поднять голову, Су И встретился взглядом с Чжун Мином. Его тёмно-коричневые глаза, освещённые светом свечи, приближались к нему.
В этот момент Су И подумал, что и сам пьян. Иначе почему его голова кружилась, а он сам был смят в объятиях Чжун Мина, как няньгао?
В полузабытьи он вспомнил ещё один вопрос.
«Почему А-Хань не на лодке?»
Чжун Мин: ...
Он помолчал мгновение и беспомощно ответил: «Не волнуйся за А-Хань. Он с семьёй моей второй тёти. Сегодня он не вернётся».
Хотя среди морских людей было много семей, ютящихся на одной лодке, в брачную ночь молодожёнам, конечно, нужно уединение.
И без того не способный ясно мыслить, Су И, услышав эту фразу, окончательно отключился.
Он был полностью поглощён большим телом Чжун Мина и очнулся, уже лежащим на циновке. Под затылком у него были две сложенные новые одеяла.
Сильный, чисто мужской запах становился всё насыщеннее. Су И почувствовал, как его губы мягко прижимаются, но он даже не понимал, что происходит.
Ему никто не говорил, что нужно делать в брачную ночь. Возможно, фулан, который делал ему причёску, упоминал что-то о рождении детей?
Но внутренний голос говорил Су И: просто слушайся Чжун Мина.
Он фулан Чжун Мина, и Чжун Мин, конечно, не причинит ему вреда.
