Глава 45.
13 декабря 2025 г., 12:33
К удивлению всех присутствующих, когда Су И вернулся на лодку, сел рядом с Чжун Мином и выслушал рассказ Лю Шуньшуя, он оставался необычайно спокойным.
Он оставил тот дом, а эти дни, полные суеты рядом с Чжун Мином, и вид, как их денежный горшок пополняется изо дня в день, сделали обиды, унижения от Лу Юя и издевательства Лю Ланьцао далёкими, как будто это было в прошлой жизни.
Ещё в тот день, когда он покинул лодку семьи Лу, он высказал Лу Юю всё, что думал о его безосновательных претензиях. Увидев его гнев и бессилие, он почувствовал, что справедливость восторжествовала.
Для Лу Юя величайшей обидой было то, что Чжун Мин никогда не обращал на него внимания. Всё это было лишь его односторонней фантазией.
Сейчас лишь прояснилась небольшая часть причинно-следственной связи. Видимо, если бы не слепая передача слов Лю Шуньшуем, Лу Юй не был бы настолько самоуверен. А чем больше была его самоуверенность, тем большим казался его позор.
Всё это осталось в прошлом. Вспоминая о Лю Шуньшуе, он, вероятно, сохранит некоторую неприязнь, но говорить о сильной ненависти не приходилось. По сравнению с унижениями, которые он пережил за эти годы, мелкие действия Лю Шуньшуя были сродни комариному укусу: неприятно, досадно, но не больно.
Он согласился закрыть этот вопрос, но с одним условием: если в будущем появятся какие-либо связанные с этим слухи, Лю Шуньшуй должен будет выступить и дать объяснения.
«Моя тётя может в гневе начать выдумывать всякое. Я уже член семьи Чжун и не хочу больше иметь дела с семьёй Лу».
Поскольку репутация семьи Лю в ао сейчас подпорчена, браку Лу Юя, вероятно, не суждено быть гладким. Если Лю Ланьцао в ярости начнёт плести интриги, искажая факты, это принесёт только лишние проблемы.
Лю Шуньшуй не успел отреагировать, как Лю Шуньфэн тут же согласился.
«Не волнуйся, я ручаюсь за А-Шуя. Если кто-то осмелится распространять слухи, связанные с этим делом, мы, братья, будем первыми, кто пресечёт это, даже если это будут наши собственные родственники!»
Су И посмотрел на Чжун Мина. Тот слегка кивнул, показывая, что словам Лю Шуньфэна можно доверять. Тогда Су И встал и вежливо улыбнулся: «Вы продолжайте обсуждать, а я пойду посмотрю за огнём на кухне».
Что было дальше, он не знал. Подойдя к очагу, он обнаружил, что Чжун Мин уже погасил огонь. Но так как было жарко, травяной отвар ещё не остыл. Ему нечего было делать, корзина для шитья осталась в каюте. Он нашёл старую деревянную расчёску и вместе с Чжун Ханем начал расчёсывать Додо.
Кот носился на улице весь день, и в его шерсти застряло много песка.
Шерсть собиралась в комочки. Чтобы её не разнесло ветром по лодке, Су И скатал её в шарик. К его удивлению, Додо заинтересовался этим шариком из собственной шерсти, принюхивался к нему и играл лапами.
Они с Чжун Ханем так увлеклись, что не заметили, когда братья Лю ушли.
Скрипнула дверь каюты со стороны носа лодки. Чжун Мин вышел, пригнувшись, и, бросив взгляд на горшок с травами, спросил: «Лекарство выпил?»
«Нет ещё, было немного горячим».
Су И протянул руку и потрогал чашку: «Сейчас уже в самый раз».
Он взял чашку, принял серьёзный вид и, задержав дыхание, выпил лекарство, боясь, что если остановится, то не сможет продолжить. Отвар был очень горьким, а на дне остался осадок. После того как он выпил всё залпом, язык онемел.
Су И скривил нос и рот, ища глазами воду. Вдруг его губы коснулось что-то холодное. Он невольно открыл рот, и тут же ощутил сильную сладость.
Эта сладость отличалась от сладости сушёных мандаринов. Глаза братца слегка расширились от удивления.
Чжун Мин улыбнулся: «Это леденцовый сахар, который они принесли. Я отколол два кусочка. Один — братцу Ханю».
Он наклонился и спросил Су И: «Сладко?»
Су И, посасывая леденец, улыбнулся. Эта сильная сладость мгновенно перебила горечь лекарства.
«Сладко, сразу горечь ушла».
Он спросил Чжун Мина: «Ты не пробовал?»
Чжун Мин усмехнулся: «Зачем мне, мужчине, есть сладости?»
В детстве он тоже любил сладкое, просил родителей покупать конфеты и леденцы, когда они бывали в городе. Но теперь он вырос, и перестал об этом думать. В его возрасте мужчине было стыдно говорить, что он любит сладкое. Считалось, что он должен любить вино и мясо.
Он рассказал Су И, что Лю Шуньфэн и Лю Шуньшуй тоже хотят арендовать прилавок через Чжань Цзю, и деньги у них уже готовы.
«Я догадался, что они пришли по этому делу, но не ожидал, что они преподнесут мне такой "сюрприз" ещё до того, как заговорят».
При этой мысли ему всё ещё было неприятно. «Но что касается прилавка, мы, по сути, помогаем Чжань Цзю найти клиентов, а мы получаем расположение в городе, а он — плату за посредничество. Я не стал им слишком отказывать, но и не дал окончательного согласия. Сказал, что нужно будет встретиться с посредником в городе».
Су И решил, что так будет лучше.
«Не стоит из-за такого дела прекращать общение. Ао такой маленький, и когда мы выходим в море, мы должны помогать друг другу».
Морские люди рисковали жизнью в море, и заводить врагов было не принято. Если бы враг увидел, что ты тонешь, и притворился, что не видел, ты бы ничего не смог доказать.
Из-за женитьбы на нём, семья Чжун уже прекратила тесное общение с несколькими семьями Лу и Су. Су И не хотел создавать лишних проблем.
«По крайней мере, они сами пришли извиниться. Мы просто посчитаем это шуткой Лу Юя».
Он сказал это Чжун Мину. Тот взял его за руку и сказал: «Это последняя обида, которую ты получил в семье Лу. Впредь, я обещаю, что ты не испытаешь больше ни одной. А если я вдруг сойду с ума и сделаю что-то не так, ты можешь смело пожаловаться второй тёте или третьему дяде, чтобы они меня вразумили».
Леденец во рту Су И был таким сладким, что сладость доходила до самого сердца. Человек, который первым делом предложил леденец своему фулану, ни за что не обидел бы его.
Но слова Чжун Мина вызвали такой прилив чувств, что он не знал, как выразить свою благодарность, и просто молча прислонился к плечу своего мужа.
Чжун Мин повернул голову, посмотрел на него и улыбнулся. Затем он обнял его сзади. Они сидели, прислонившись друг к другу, и некоторое время молча смотрели на луну.
Все двенадцать прилавков, выделенных на Южной и Северной улицах, были сданы в аренду. За исключением прилавка семьи Чжун, был ещё один большой, который никто не хотел брать, и его разделили на два, так что в итоге их всё равно оказалось двенадцать. Через руки Чжань Цзю прошло шестьдесят лянов серебра, из которых у него осталось десять.
Поскольку он справился с этим делом быстро и чисто, люди стали приходить к нему с другими просьбами, чтобы он помог им найти пути решения и договориться. За месяц у него скопилось тридцать лянов серебра, которых хватило бы его семье на год.
Чжань Цзю теперь понимал: если человек начнёт шевелить мозгами, он увидит, что возможности для заработка есть повсюду. С нужными связями можно проложить дорогу куда угодно.
Он корил себя за то, что раньше только бездумно пил и бездельничал, потратив столько времени впустую.
Он был благодарен Чжун Мину за советы, и пригласил его на обед в город. Чтобы не ходить далеко, они пошли в ресторан «Восемь Направлений». Су И тоже пошёл с ними.
Едва они вошли, официант узнал его и спросил: «Братец пришёл за креветочной пастой? Ещё не время».
Ресторан «Восемь Направлений» тоже заказывал у Су И креветочную пасту, по четыре горшка в месяц, как и ресторан «Четыре Моря».
Чжань Цзю, как приглашающий, вовремя вмешался: «Я пригласил своего брата и его фулана пообедать. Нам нужно место у окна».
Официант тут же поправился: «Простите мою невнимательность».
Он смахнул пот с шеи: «Прошу, гости, проходите».
Су И, немного смущённый, шёл вплотную за Чжун Мином. Они часто бывали в ресторанах, но только для того, чтобы доставить товар, и никогда не заходили внутрь, и уж тем более не видели, что такое «место у окна».
Дойдя до места, он понял, что «место у окна» — это стол, огороженный ширмой от общего зала, с окном на одной стороне. Оттуда доносился свежий ветерок, и было не слишком жарко.
На столе стояла фарфоровая посуда с узорами, выглядевшая очень изысканно.
Сев, Чжань Цзю попросил официанта назвать меню. Он спросил Чжун Мина и Су И, что они хотят. Оба, естественно, предоставили выбор ему. Узнав, что особых предпочтений нет, Чжань Цзю заказал четыре мясных блюда: салат из свиных ушей, белую курицу, тушёные свиные рёбрышки, суп с куриными тефтелями, а также вегетарианское блюдо — грибы с глютеном. Вспомнив, что с ними братец, он добавил ещё и жареные бататовые палочки в карамели.
Управляющий Минь, узнав, что Чжун Мин обедает у них, прислал им в подарок кувшин хорошего чая и две холодные закуски.
Обед в ресторане не был чем-то новым для Чжун Мина. Когда он не контролировал свои траты, большая часть денег от продажи рыбы уходила на еду и вино в таких заведениях. Он пробовал фирменные блюда «Восьми Направлений» и «Четырёх Морей», и на праздники даже водил сюда вторую тётю и младшего брата.
Сегодня он заметил в глазах Су И неподдельное любопытство. Он вдруг понял, что так был занят после свадьбы, что ни разу не водил фулана в ресторан. Чувствуя вину, он стал накладывать Су И побольше еды. Иначе, рядом с Чжань Цзю, Су И не осмеливался притронуться к палочкам, а если и решался, то брал только холодные закуски и овощи.
Позже, когда Чжун Мин и Чжань Цзю начали пить вино и разговаривать, Су И немного расслабился и молча ел еду, которую Чжун Мин накладывал ему в чашку. Каждое блюдо казалось ему невероятно вкусным.
Заметив, что Чжун Мин пьёт вино, но мало ест, он, в свою очередь, начал накладывать еду ему и наливать суп.
Чжань Цзю, как всегда, был неважным выпивохой, и его лицо начало краснеть уже после нескольких чашек рисового вина.
Чжун Мин слушал его болтовню. В основном, Чжань Цзю говорил, что теперь у него есть деньги, и он хочет, чтобы деньги приносили ещё деньги, начать какое-то дело, но боится всё потерять.
«Тридцать лянов — это немного для капитала, но и не мало. Тебе нужно начать с малого, не пытайся сразу заработать много. Накапливай постепенно».
Он посоветовал Чжань Цзю: «Ты ведь всегда говорил, что не хочешь постоянно сидеть в сян Цинпу и мечтаешь посмотреть мир, когда появится возможность? Если так, почему бы тебе не стать странствующим торговцем? В будущем ты сможешь объездить весь юг и север».
Услышав это, Чжань Цзю на мгновение остолбенел, а затем растерянно сказал: «Я смогу?».
Подумав, он покачал головой: «Нет, что такое тридцать лянов? Чтобы стать странствующим торговцем, нужно триста лянов».
Чжун Мин наполнил его чашку: «Поэтому я говорю, не пытайся сразу заработать много. Если ты хочешь идти с юга на север, тебе действительно нужно триста лянов, иначе товар не покроет затрат на дорогу. Но если ты начнёшь с уезда Цзюэ? Есть же люди, которые покупают товары у крестьян и продают их в городе. Уезд Цзюэ — большой уезд, в нём много посёлков, а в посёлках — деревни. Дорог много».
«Вот, к примеру, яйца. Посмотри, сколько людей в сян Цинпу, сколько яиц они съедают в день. В городе мало кто держит кур, а есть ещё много ресторанов и богатых семей. Даже мы, морские люди, которым нельзя держать кур и уток, едим яйца. Откуда берутся яйца? Их покупают у сельских жителей. На чём зарабатывает странствующий торговец? На том, что здесь есть, а там нет, здесь мало, а там много. Они курсируют между этими местами, и в этом их заработок».
Чжань Цзю постепенно вникал в суть, задумчиво слушая.
Чжун Мин высказывал мысли, которые приходили ему в голову, но не вдаваясь в детали. В конце концов, сам он этим путём не шёл. Просто его знания из двух жизней давали ему больше идей, чем Чжань Цзю, который вырос в сян Цинпу.
Если бы его спросили, почему он сам не занимается этим, он бы ответил, что ему легче зарабатывать на жизнь в море, и морские люди не могут быть странствующими торговцами. Как люди низшего сословия, они даже не могли покинуть пределы уезда Цзюэ. Уездная администрация не выдала бы им проездных документов.
Теперь, когда он поделился этой идеей с Чжань Цзю, если тот сможет её реализовать и развить, Чжун Мин, возможно, сможет вложить деньги в партнёрство и получать долю прибыли.
«Но одну вещь ты должен помнить: занимайся чем угодно, но никогда не связывайся с жемчугом. Ни в коем случае не трогай нелегально добытый жемчуг, который принадлежит правительству. Если кто-то предложит тебе связаться с этим, чтобы быстро разбогатеть, знай, что он хочет тебя погубить».
