Глава 44. Извинения.
13 декабря 2025 г., 12:32
Сейчас встретить Чжун Мина и Су И в ао Байшуй стало нелегко. Молодая пара вставала рано, чтобы ловить рыбу и собирать морепродукты, и пораньше ехала в город, чтобы успеть до полудня открыть прилавок и продавать рыбу и пасту.
Так как по утрам у них было много товара, а пользоваться паромом было неудобно, Чжун Мин привёл в порядок свою лодку, на которой они очень редко выходили в море, и начал активно её использовать.
Чтобы избежать краж во время стоянки на пристани, он специально купил два замка у городского слесаря. Выходя на берег, они запирали обе каюты. К тому же, он время от времени давал немного денег лодочнику, который присматривал за лодками, и никто не решался посягнуть на их имущество.
Закончив утреннюю торговлю, они обычно возвращались к полудню. После обеда Су И приступал к ловле креветок, приготовлению пасты, сушке морепродуктов, стирке и шитью.
И даже при такой занятости он считал, что оставлять прилавок свободным во второй половине дня — расточительство. Сейчас он экспериментировал с несколькими новыми видами соусов. Если какой-то получится удачным, он планировал торговать в городе целый день, ведь арендная плата была фиксированной, и нужно было зарабатывать каждую вэнь.
Поскольку дел было много, Чжун Хань, которому скоро исполнится шесть лет, тоже уже не мог просто играть. Он делал всё, что мог.
Он и раньше умел многое, но старший брат и вторая тётя баловали его, жалели его слабое здоровье и не давали много работать. Теперь он был намного здоровее, и в семье наступали лучшие времена. Эта атмосфера передалась и ему: он был полон энергии и стал отличным помощником для своего брата и невестки.
Чжун Мин присоединялся к ним, когда было время, но большую часть дня он проводил в море, добывая то, что заказывали управляющие ресторанов. После обеда он отвозил заказы в город, чтобы рестораны успели приготовить и подать их к ужину, не заставляя посетителей ждать.
Обычно они освобождались только после ужина, когда уже темнело.
Огонь в очаге не гас. На нём стоял специально купленный травяной горшок, в котором варилось лекарство, которое доктор дал Су И. Лекарство нужно было пить два раза в день — утром и вечером. После того как он пропил первую семидневную дозу, Чжун Мин заметил, что цвет лица Су И стал лучше, не таким землисто-жёлтым, как раньше. Су И и сам говорил, что руки и ноги стали меньше мёрзнуть.
Они решили, что лекарство действительно помогает, и что доктор Ли не обманывает. Чтобы в будущем забеременеть от Чжун Мина, Су И больше не сопротивлялся расходам на травы. Сейчас на огне кипел отвар по рецепту, который подкорректировали после второго осмотра.
При запахе трав в каюте горела лампа. Су И сидел при свете лампы и шил подошвы для обуви, а Чжун Мин сидел на корме и чинил рыболовную сеть.
Наступила осень. Хотя уезд Цзюэ находился на юге, зимой здесь не выпадал снег, но сырость и холод пробирали до костей. В самое холодное время года в травяных сандалиях уже не походишь, нужны были матерчатые туфли.
В прошлом году Чжун Чунься сшила обувь Чжун Мину и Чжун Ханю. Чжун Хань немного вырос, и его туфли уже были масковаты. Туфли Чжун Мина ещё можно было носить, но он много ходил, и они износились, выглядели старыми. Су И не принёс с собой в семью Чжун матерчатой обуви. Когда он жил у дяди, зимой он носил только травяные сандалии.
После свадьбы вторая тётя принесла ему много обрезков ткани для шитья. Он решил сшить три пары обуви: одну себе и две — Чжун Мину и Чжун Ханю. Су И шил, когда было время, и начал с туфель Чжун Ханя. Сейчас он почти закончил подошву для одной туфельки.
Чжун Мин, ловко орудуя челноком, не мог не бросить взгляд в каюту. Его младший брат и фулан сидели рядом. При тусклом свете царила атмосфера покоя и умиротворения.
Как это ни странно, раньше он не хотел жениться, потому что не хотел беспокоиться о заработке. Он считал такую жизнь скучной и предсказуемой. Но теперь, когда он женился и был постоянно занят, он уже представлял, как будет жить с Су И, когда у них появятся дети. В этих мыслях не было тревоги, только желание.
Именно в этот момент пришли два человека, которые нарушили эту идиллию.
Когда морские люди уходили в море, они не знали, когда вернутся. Если они уходили далеко, то возвращение могло занять несколько часов. Выйдя на рассвете, они возвращались к вечеру, поэтому для гостей было обычным делом приходить вечером, если у них были дела.
Лю Шуньфэн подошёл с виноватой улыбкой. Лю Шуньшуй следовал за ним, то почёсывая голову, то потирая лицо. По его смущению было видно, что ему неловко.
Чжун Мин не ожидал увидеть братьев, тем более с подарками. Очевидно, они пришли не просто так. «Брат Фэн, А-Шуй, что привело вас сегодня? Заходите, садитесь».
Су И, услышав голоса, отложил шитьё и вышел навстречу.
Увидев, что это Лю Шуньфэн и Лю Шуньшуй, он постарался улыбнуться как можно естественнее. Хотя он больше не жил у Лю Ланьцао, встреча с родственниками Лю всё ещё смущала его. Однако эти двое были в хороших отношениях с Чжун Мином и даже подходили к ним на свадьбе, чтобы поздравить.
Лю Шуньфэн незаметно потянул Лю Шуньшуя, и они вошли в каюту. Чжун Хань узнал их и вежливо поздоровался. Су И принёс кувшин и чашки, заварил дикий горный чай. Уезд Цзюэ производил много чая, и даже морские люди могли позволить себе купить его, чтобы держать в доме для гостей.
Он также поставил тарелку с арахисом и несколько мандаринов. Всё это не стоило дорого, но обычные люди нечасто позволяли себе такое.
Су И хотел вернуться к шитью, но заметил, что Лю Шуньфэн несколько раз взглянул на него, и его улыбка казалась ещё более неестественной, чем своя. Он догадался, что, возможно, они собираются говорить о чём-то, что ему не следовало слышать. Он позвал Чжун Ханя и мягко улыбнулся: «Вы пока поговорите, а мы с братцем Ханем пойдём прогуляемся».
Затем, обратившись к Чжун Мину, сказал: «Додо ещё не вернулся, мы пойдём поищем его».
Чжун Мин понял, что Су И специально хочет уйти. Он не думал, что ему нужно что-то скрывать от фулана, но, поразмыслив, решил, что, возможно, Су И просто не хочет оставаться с родственниками Лю. «Хорошо. Но сегодня прилив, будьте осторожны».
Су И ответил утвердительно, взял братца Ханя за руку, кивнул братьям Лю и вышел.
После ухода братцев в каюте наступила тишина. Чжун Мин сохранял спокойствие, но Лю Шуньфэн, заразившись неловкостью Лю Шуньшуя, не мог усидеть на месте.
Он решил не тянуть и поставил принесённые подарки на стол: корзину яиц, горшок рисового вина и пакет жёлтого леденцового сахара. Он придвинул их вперёд и неловко улыбнулся: «А-Мин, мы ещё не поздравляли вас с открытием прилавка в городе».
«Брат Фэн, ты говоришь как чужой. Это всего лишь прилавок, не стоит поздравлений. Когда мы стали такими вежливыми? Мне неудобно принимать подарки».
Чжун Мин догадывался, что братья Лю пришли за местом на прилавке, но, видя смущение Лю Шуньшуя, понял, что здесь, вероятно, замешана какая-то скрытая причина.
Лю Шуньфэн, решив, что раз уж они пришли, то нет смысла скрывать правду, сжал зубы и вытолкнул Лю Шуньшуя вперёд.
«А-Мин, честно говоря, мы пришли сегодня из-за этого глупца, А-Шуя. Он сделал то, что не должен был. Ему стыдно смотреть тебе в глаза. Я решил, что мужчина должен отвечать за свои поступки, поэтому привёл его, чтобы он попросил у тебя прощения».
Он ткнул Лю Шуньшуя кулаком: «А ну-ка, живо рассказывай о своей глупости! Если А-Мин простит тебя, это будет его милосердие, а если нет, сам виноват!»
Лю Шуньшуй, нахмурившись, понял, что скрывать уже нечего. Он подполз вперёд на коленях, опустив голову: «А-Мин, прости меня. Раньше мой двоюродный брат, братец Лу Юй из семьи моей тёти Лю Ланьцао, был неравнодушен к тебе и просил меня помочь вам сойтись. Я пригласил тебя к себе, чтобы ты помог починить крышу, а заодно устроил вам встречу. После этого ты сказал, что у тебя есть братец, который тебе нравится, и я подумал... я подумал, что ты неравнодушен к нему».
Чжун Мин, слушая это, был поражён. Он даже не знал, какое выражение лица ему принять. Честно говоря, если бы Су И после свадьбы не упомянул пару раз Лу Юя, говоря о жизни в семье Лу, он бы даже не вспомнил, как зовут того братца.
А Лю Шуньшуй, оказывается, решил, что они уже пара!
Слушая дальше, он вспомнил кое-что.
«В тот день, когда я ходил в город покупать шпильку для А-И, ты тоже был там. Ты заставил меня купить шпильку с бабочкой. Это тоже было из-за него?»
Неудивительно, что тогда Лю Шуньшуй так уверенно выбирал, будто точно знал, кому её подарят. Чжун Мин ещё пошутил, что, мол, Лю Шуньшуй будто знает, кому он её дарит.
Лицо Лю Шуньшуя покраснело, и он осторожно кивнул: «Да, из-за этого».
Наступила тишина. Но Лю Шуньшуй так и не дошёл до сути. Лю Шуньфэн, стиснув зубы, снова подтолкнул его. Лю Шуньшуй едва не упал, но, восстановив равновесие, его голос стал ещё более тревожным.
«И... и это не всё. Когда я узнал, что ты собираешься свататься к братцу, я, по глупости, рассказал об этом двоюродному брату заранее. Он подумал, что ты идёшь свататься к нему, в семью Лу, и был очень счастлив. В тот день он рано встал и принарядился, но ты пошёл свататься к братцу И».
Чжун Мин: ...
Он вспомнил, что в день сватовства реакция братца из семьи Лу была слишком бурной, будто он ненавидел Су И до глубины души, а его взгляд на Чжун Мина был странным. Теперь, когда все ниточки сошлись, всё стало ясно.
Но он действительно не знал, как оценить Лю Шуньшуя. Раньше он считал своего двоюродного брата Хуцзы (Тигра) слишком наивным. Но теперь он понял, что Хуцзы, по крайней мере, не совершал такой «глупости», как Лю Шуньшуй, из-за которой страдали сразу несколько семей. Хуцзы был честным и трудолюбивым, и когда его возлюбленная вышла замуж, он не стал вмешиваться.
Лю Шуньфэн, видя лицо Чжун Мина, похожее на то, как будто он проглотил муху, знал, что такое не пройдёт бесследно. Если бы это случилось с ним, он бы, проснувшись посреди ночи, сел и выругался.
Но это был его родной младший брат, и ему пришлось выступить посредником: «А-Мин, поступок А-Шуя был нечестным. Я уже ругал его дома полмесяца. Он сам осознаёт свою ошибку и ему стыдно показаться тебе на глаза в ао. Ты можешь ругать его, бить его, делать что угодно. Если ты не ударишь его, я сам это сделаю. Как моя семья могла вырастить такого глупца!»
Лю Шуньшуй добавил: «А-Мин, я знаю, что у меня нет права называть тебя братом в будущем. Но раз уж мы были братьями, прошу тебя, не дай этой ошибке разрушить отношения между нашими семьями».
Чжун Мин долго молчал, а затем сказал: «Мне действительно неприятно слышать это. Никому не хочется слушать сплетни о себе, а тем более, когда их распространяет мой хороший брат. У меня никогда не было никаких чувств к братцу из семьи Лу. С самого начала в моём сердце был только А-И».
Лю Шуньфэн и Лю Шуньшуй дружно закивали. Затем Чжун Мин продолжил: «Но ты должен извиниться не только передо мной, но и перед моим фуланом. В конце концов, Лу Юй не имел ко мне явной вражды, но к моему фулану его злоба была настоящей».
Сказав это, он посмотрел на Лю Шуньфэна: «Брат Фэн, если бы я знал, что вы пришли по этому поводу, я бы не позволил А-И уйти. Он должен был остаться и внимательно выслушать. Поэтому, если ваши извинения искренние, не уходите сейчас. Дождитесь, пока вернётся мой фулан, и повторите ему то, что сказали мне. Я приму решение, только выслушав его мнение».
