Глава 63.
13 декабря 2025 г., 13:16
Мясо, курица, сахар — все три подарка были достойными. Чжун Чуньчжу был рад, что Чжун Мин такой разумный и знает правила взаимного обмена, но в то же время ему было жаль денег, которые потратила молодая пара.
«Нет нужды приносить подарки, когда едешь к своим родным тётям. То, что ты принёс сегодня, добавим к обеду. В следующий раз, если ты снова так сделаешь, я не пущу вас на лодку».
Чжун Чуньчжу повесил копчёную курицу у плиты, а яйца положил подальше, чтобы непутёвый сынишка Ци Цзэ случайно их не разбил.
«Мяу!»
Ци Цзэ, достигший возраста, когда уже умел говорить, увидел Додо, который зашёл на лодку, и тут же бросился его догонять. Додо ловко уворачивался, в два счёта выскочил из каюты, запрыгнул на крышу навеса снаружи лодки и сверху наблюдал за Ци Цзэ.
«Не трогай Мяу, у тебя руки неуклюжие».
Чжун Чуньчжу снова отдёрнул младшего сына, проследил за его взглядом на кошку на крыше. Он видел эту кошку, когда возвращался в Байшуйао, и с тех пор она заметно поправилась.
Вскоре старший сын Хао, который гулял, получил весть и радостно прибежал на лодку.
Дети больше всего любят, когда приходят родственники. Если только это не надоедливые родственники, любой гость означает, что можно будет поесть чего-нибудь вкусного.
Су И достал обувь, которую попросила передать Чжун Чунься: «Это сделала ваша вторая тётя. Померьте, подходит ли по размеру».
Чжун Чуньчжу, увидев, что его вторая сестра тоже прислала что-то, был тронут до глубины души. Он взял туфли, посмотрел и сказал: «У второй сестры лучше шьёт, мне до неё далеко».
Су И тоже смущённо сказал: «Вторая тётя — отличная рукодельница. Я тоже недавно сшил туфли, но в сравнении с её работами, мои никуда не годятся».
Сказав это, он помог Чжун Чуньчжу надеть обувь на обоих сыновей, попросил их пройтись пару кругов, а затем, опасаясь, что дети не смогут толком объяснить, жмёт ли обувь, подозвал их к себе, чтобы пощупать носок и просунуть палец за пятку.
«Немного великоваты, но если вставить стельку, будет в самый раз. Ещё и на год хватит».
Чжун Чуньчжу сделал вывод, а затем снова убрал туфли: «На Новый год вы будете носить новые туфли от второй тёти».
Ци Хао был несказанно рад. Вторая тётя очень его любила, и поскольку он был гээр, даже вышила ему цветочки на туфлях.
Приближалось время обеда, а Ци Юн всё ещё не вернулся. Чжун Чуньчжу встал, чтобы заняться приготовлением еды.
У них в семье рук было мало. Независимо от того, гость ты или хозяин, Чжун Мин тоже пошёл помогать. Ци Хао уже мог помогать по дому. Только Ци Цзэ был слишком мал, и за ним нужен был глаз да глаз. Увидев, что сын рад сидеть с Су И, Чжун Чуньчжу воспользовался моментом, чтобы немного отдохнуть, оставив сына на попечение Су И.
«Тётя-дядя, у вас есть стручковая фасоль? Вчера я приготовил новое блюдо — фасоль с креветочным соусом. А-И и Сяо Цзай сказали, что вкусно. Хочу приготовить его для вас».
Он засмеялся: «Креветочный соус сделал А-И, он очень ароматный».
«Правда, вырос. Уже сам готовить умеет. Я не поверил, когда твоя вторая тётя говорила».
Чжун Чуньчжу радостно засмеялся, вытер руки о фартук: «У нас нет, но я схожу одолжу. Я не буду с тобой церемониться, сегодня обязательно попробую твою стряпню».
В деревне, где все соседи были знакомы, одолжить овощей было легко. Чжун Чуньчжу сходил и вернулся с пучком фасоли.
Су И, услышав, что Чжун Мин собирается готовить, сказал, что он тоже мог бы приготовить что-нибудь: «У меня хоть и нет фирменного блюда, но я могу приготовить что-то простое».
Чжун Чуньчжу не согласился: «Нет такого правила, чтобы вы вдвоём по очереди готовили. Если бы мы были на вашей лодке, я бы, конечно, был наглым и согласился, но здесь Юйшаньао, А-Мин — мой племянник, если он хочет, пусть готовит. А ты — фулан, который женился в наш род Чжун, тебе нельзя работать».
Он добавил: «Ты мне уже делаешь одолжение, присматривая за А-Цзэ. Этот мальчик очень шумный».
Су И сидел, скрестив ноги, на циновке в каюте, обнимая Ци Цзэ. Чжун Хань сидел рядом, играя с большой морской раковиной.
Он улыбнулся: «Мне кажется, у него хороший характер, он не боится незнакомых. Я думал, он заплачет, когда я его возьму, но он не стал».
Чжун Чуньчжу сказал: «Наверное, он в меня, с детства бесстрашный. А не плачет он потому, что может меня видеть. Если ты уйдёшь с ним, он, скорее всего, начнёт капризничать».
Чжун Мин, который стоял и чистил фасоль в миске, услышал, как тётя-дядя и его фулан переговариваются. Он поднял глаза и увидел, как маленькая ручка Ци Цзэ тянется вверх, словно он хочет схватить Су И за волосы. Су И смеясь, осторожно опустил ручку.
Через некоторое время он пальцем погладил маленькую щёчку Ци Цзэ.
Чжун Мин наблюдал за этой сценой и на мгновение задумался.
Раньше, наблюдая, как Су И присматривает за Сяо Цзаем, он не испытывал особых эмоций. Теперь, глядя на совсем маленького Ци Цзэ, он невольно представлял, как будет, когда у них с Су И будут свои дети.
У пятого тётя-дяди двое детей: старший гээр больше похож на зятя Ци Юна, а младший сын — на их род Чжун. Интересно, на кого будут больше похожи их дети: на него или на Су И.
Если родится мальчик, возможно, унаследует большие глаза его А-И.
«Что ты там себе вообразил? Чистишь фасоль, а сам улыбаешься, как дурачок».
Чжун Чуньчжу повернулся, чтобы сварить копчёную курицу, и, увидев, как Чжун Мин с улыбкой смотрит на фасоль, не удержался от поддразнивания.
Чжун Мин, конечно, не мог рассказать о своих мыслях. Он отшутился, но всё равно то и дело поглядывал в каюту.
В один момент их взгляды встретились. Сяо гээр, возможно, подумал, что он что-то ищет, и вопросительно посмотрел на него.
Чжун Мин лишь подмигнул ему, чем ещё больше смутил сяо гээр.
Чжун Хань рос с каждым днём и начинал понимать некоторые вещи. Теперь он тайно наблюдал за «игры взглядов» старшего брата и невестки, и, вздохнув по-взрослому, подумал, что его брат плохой и всё время поддразнивает невестку, как будто он поддразнивает его.
Ци Юн, который вышел в море с другими лодками рода собирать водоросли цзыцай, вернулся, услышав, что на его лодке гости.
«Кажется, это родственники твоего фулана, молодая пара, и с ними ещё один подросток».
«Я понял, это племянник моего шурина и его фулан».
После того, как он разгрузил водоросли, он поспешил на свою лодку и торопливо сказал: «Прошу прощения, что опоздал. В море время не чувствуешь».
«Мы свои люди, зачем вы так, тётя-дядя? Я не считаю себя чужим, и вы нас тоже не считайте чужими».
Чжун Мин улыбнулся, его тон был лёгким.
«Хорошо, когда приехали сюда, считайте это своим домом».
Ци Юн засмеялся, выпил чашку воды и спросил, достаточно ли дров для готовки: «Если нет, я принесу ещё из каменного дома».
«Достаточно».
Чжун Чуньчжу посмотрел на огонь в печи, сначала отослал Чжун Мина, чтобы он приготовил креветочный соус в конце, а сам попросил Ци Юна помочь с остальной едой.
«А-Мин принёс яйца, сейчас сделаем яичный суп с водорослями».
Ци Юн, узнав, что Чжун Мин и Су И привезли много подарков, тоже сказал, чтобы они больше так не делали, и добавил: «Водоросли цзыцай с ближайших к Юйшаньао островков самые лучшие. Когда будете уезжать, возьмите с собой. Сейчас это тоушуй (водоросли первой сборки), самые нежные. Скоро их уже не будет».
Водоросли цзыцай не «ловят», а «собирают», потому что они растут плотными слоями на камнях возле островов. Их нужно счищать специальной щёткой, чтобы не повредить корень.
Через десять дней они снова вырастут — это будет эршуй (водоросли второй сборки), а затем будут саньшуй и сышуй.
Сезон сбора водорослей обычно начинается поздней осенью и продолжается всю зиму.
Водоросли из Юйшаньао были известны. Торговцы, идущие на юг, приезжали именно сюда, чтобы купить сушёные водоросли, предлагая самую высокую цену. Поэтому морские люди в Юйшаньао привыкли собирать водоросли в это время года, сушить их и хранить в виде лепёшек, что было схоже с тем, как жители Байшуйао в больших количествах ловили медуз.
На обед подали тушёную копчёную курицу, жареного морского окуня, ломтики морского ушка с сельдереем, сырые маринованные раки-богомолы, фасоль, жаренную с креветочным соусом, и яичный суп с водорослями. По правилам, на стол для гостей подают нечётное количество блюд, поэтому пять блюд и один суп было в самый раз.
Копчёную курицу ополоснули, чтобы убрать излишки соли, а затем приготовили на пару с соевым соусом и ферментированными бобами. Мясо было плотным, но не жёстким. Копчёный аромат был солёным со сладким оттенком, и даже с лёгкой, едва уловимой ноткой забродившего риса, потому что перед сушкой курицу натирали алкоголем во время маринования.
Но этот привкус был очень слабым, и его могли есть даже дети.
Поскольку у одной курицы всего два крылышка и две ножки, они достались Чжун Ханю и Ци Хао. Самый маленький, Ци Цзэ, получил немного нежного куриного филе с грудки, не очень солёного, которое ему положили в миску-ракушку, чтобы он ел руками.
Ломтики морского ушка — это нарезанный морской ушко. Он быстро готовится, и края его закручиваются, если его обдать кипятком. В сочетании с сельдереем, он был хрустящим, как и сам сельдерей, если его не передержать.
Сырые маринованные раки-богомолы приготовил Чжун Чуньчжу. Аромат соуса вызывал слюноотделение. Чжун Мин вставил палочки в голову рака-богомола и лёгким движением снял весь панцирь. Он почистил двух раков и отдал их фулану и младшему брату. Только третьего он съел сам. Ци Юн, сидящий напротив, делал то же самое.
Фасоль, жаренная с креветочным соусом, получила всеобщую похвалу от семьи Ци. Даже самому младшему, Ци Цзэ, Чжун Чуньчжу добавил немного соуса в кашу, чтобы тот мог попробовать, но не есть в чистом виде, поскольку он был слишком солёным и мог вызвать жар у ребёнка.
В конце каждый съел по миске супа с водорослями, чтобы заполнить последние пустоты в животе. После такого обеда они чувствовали себя на восемь десятых сытыми, сидя, и на все сто процентов — встав.
«Пойду прогуляюсь, чтобы растрясти еду. Заодно скажу дяде, что мы приведём А-Мина и его семью, чтобы посмотреть пристройку».
Ци Юн съел больше всех и еле сидел, чувствуя, что просто обязан выйти из лодки и пройтись.
Когда он ушёл, Чжун Чуньчжу, убирая со стола, сказал: «Мои дядя и тётя — очень хорошие люди. Они уже немолоды, но у них есть фуци (благословение). Они очень открытые. Услышав о такой новинке, они решили, что тоже должны построить одну, чтобы жить там в старости. Говорят, что скоро до самой шеи в землю закопаются (постареют и умрут), так что надо попробовать что-то новое, иначе впустую проживёшь жизнь».
В глазах морских людей те, кто доживает до старости в мире и спокойствии, считаются счастливыми людьми.
Чжун Мин и Су И согласно кивнули. Это действительно открытые люди. Вероятно, их дети и внуки выросли и хорошо устроены, и старикам больше не нужно беспокоиться о накоплении денег на женитьбу или замужество, и они могут наконец наслаждаться жизнью.
Ци Юн вернулся через пятнадцать минут. Как только он появился, все на лодке встали, готовясь уходить.
Чжун Мин и Су И сошли с лодки бок о бок. Ци Хао и Чжун Хань, держась за руки, прыгали впереди. Чжун Чуньчжу сначала не хотел идти, чтобы не тащить с собой младшего сына — слишком это утомительно.
Однако, вероятно, в каюте было слишком многолюдно и весело, а Ци Цзэ был очень общительным. Увидев, что все уходят, и отца, и старшего брата нет, он надул губы и заплакал, требуя, чтобы его взяли.
«Ладно, ладно, пойдём все!»
Чжун Чуньчжу от его крика разболелась голова. Он запер каюту и вышел. Ци Юн взял младшего сына, посадил его к себе на шею, чтобы он «скакал на лошадке». Чжун Чуньчжу был рад свободе и шёл сзади, разговаривая с Су И.
Чжун Мин, видя, что ему не вставить слово, ускорил шаг, догнал Ци Юна и продолжил расспрашивать о пристройке. Не успели они отойти далеко, как перед глазами появились ряды пристроек.
Одна из них, почти законченная, но ещё без крыши, была домом старшего дяди Ци Юна. Несколько человек сидели внутри, отдыхая. Спросив Ци Юна, Чжун Мин узнал, что это были мастера из Сямаоао.
