Глава 69.
13 декабря 2025 г., 13:26
Цену на железную сковороду сбили до двадцати пяти лянов. Она была такой тяжёлой, что Су И не смог её даже приподнять. Чжун Мин взял её обеими руками и отнёс прямо к их лавке.
Напротив, на прилавке семьи третьего дяди Чжуна, сегодня торговала третья тётя Лян Ши. Увидев большую сковороду, она подошла, погладила её, постучала и сказала: «Действительно, хорошая сковорода. Материала не пожалели. Если правильно ухаживать, прослужит много лет».
Если за сковородой хорошо ухаживать, она не покроется красной ржавчиной, и еда не будет прилипать. Если же уход плохой, да ещё ею пользуется кто-то, кто не умеет готовить, бывали случаи, когда прожигали дно. В народе об этом ходили анекдоты.
Видя, что дела у Чжун Мина и Су И идут в гору, она искренне радовалась. Чжун Мин рано потерял родителей, ещё подростком. Хотя их семья не была так близка, как семья второй сестры, они всё равно присматривали за ним, как за своим сыном. Увидев, как он женился и встал на ноги, как можно не почувствовать удовлетворение?
Чжун Мин поставил сковороду за прилавок, посмотрел, что покупателей немного, и скинул котомку на плечо. Медные монеты внутри зазвенели.
«Третья тётя, А-И побудет здесь с тобой, поговорите. Я схожу за соевым соусом. Тебе ничего не нужно принести по пути?»
Лян Ши подумала немного, но ничего не придумала. Теперь, когда они торговали на Южной улице, всё, что нужно было, можно было купить, не отходя далеко, в отличие от прежних времён, когда постоянно чего-то не хватало.
Однако она кое-что вспомнила и сказала Чжун Мину: «Если тебе по пути, зайди в зерновую лавку и узнай, почём сейчас лими (крупнозернистый рис) и белый рис. В нашем рисовом чане уже почти пусто. Если цена подходящая, завтра я попрошу твоего третьего дядю взвесить побольше и принести домой».
Рис был для морских людей главной пищей. Продать рыбу, чтобы купить рис, было основой их существования, поэтому они всегда очень внимательно следили за ценами на зерно.
Чжун Мин, получив наказ Лян Ши, взял флягу для соевого соуса и свернул в зерновую лавку, чтобы потом не нести соус и не бояться его расплескать.
Зайдя в лавку и спросив о ценах, он узнал, что белый рис стоит 36 вэней за шэн, а лими — 17 вэней за шэн. Продавец бил себя в грудь, утверждая, что это рис нового урожая.
Чжун Мин записал цены и попросил ещё полкило красной фасоли и килограмм красного арахиса. У них дома были ягоды годжи, которые дала семья Чжань. Эти три продукта, вместе с коричневым сахаром и красными финиками, можно было сварить в ухун чжоу (каша пяти красных продуктов) для восполнения крови. Он готовил это для фулана и младшего брата раз в шесть-семь дней, и их лица от этого становились румяными.
Каждый год перед Новым годом в Цзююэ наступали холода. Если начать укреплять здоровье заранее, то потом не простудишься.
Набрав соевый соус, Чжун Мин вернулся тем же путём, держа флягу в обеих руках. Проходя мимо лечебницы Ли Ши, он увидел Чжун Шоуцая, выводящего оттуда Бай Янь.
Невестка заболела?
Чжун Мин остановился и не стал сразу подходить. Он рассказывал своим, что лекарь в этой клинике не берёт дорого, а его методы очень хороши. Но, несмотря на это, он не хотел, чтобы кто-то из его семьи туда обращался.
Присмотревшись внимательнее, он заметил, что и Чжун Шоуцай, и Бай Янь выглядели радостными, не похоже было, чтобы им поставили какой-то диагноз. А если не больны, то зачем приходить в лечебницу?
Он не мог понять. Подождав, пока они свернут за угол, он пошёл дальше к своей лавке.
Лян Ши не сидела с Су И, а взвешивала моллюсков на своём прилавке напротив.
На их прилавке оставалось немного товара: несколько цзиней моллюсков и мидий. В морской воде они оставались живыми, моллюски активно выпускали песок, поэтому были свежими. Как только они продадут всё, можно будет идти домой. В отличие от Чжун Мина и Су И, которым нужно было ждать до заката, чтобы продать соус.
Чжун Мин сообщил Лян Ши цену на рис, которая была довольно высокой. Лян Ши вздохнула и не стала говорить больше. Простым людям, а особенно им, с низким водным сословием, было нелегко зарабатывать на жизнь. Считать себя простым людом было для них роскошью.
С другой стороны, хорошо, что у них появилась эта лавка. Тётя и дядя были благодарны племяннику, иначе на одни налоги на рыбу уходило бы столько риса, что становилось жаль.
Подумав об этом, Лян Ши добродушно улыбнулась Чжун Мину: «Я приготовила пироги из таро. Их хорошо есть на пару или жареными. Вечером я попрошу А-Бао принести вам немного. Нужно съесть их сегодня, чтобы не пропали».
«Спасибо, третья тётя. Я не буду отказываться. Сяо Цзай несколько дней назад говорил, что хочет пирогов из таро, но мы с А-И были слишком заняты, чтобы приготовить их».
«Если ещё захочешь, говори. Я люблю готовить такие вещи, чтобы отвлечь своих прожорливых детей. Ты же знаешь».
Лян Ши упрекнула его за вежливость и решила вечером положить в корзину побольше пирогов.
О встрече с Чжун Шоуцаем и Бай Янь у лечебницы Чжун Мин не стал говорить третьей тёте, а упомянул об этом Су И только вечером, по пути домой.
То, что не понял он, Су И сообразил сразу: «Хороших новостей из лечебницы бывает немного. Как думаешь... может быть, невестка беременна?»
Сын Лю Ланьцао, Лу Фэн, родился поздно. Су И жил у дяди, когда Лю Ланьцао была беременна, и, увидев это однажды, знал больше, чем Чжун Мин, этот непутёвый мужчина.
«Как же я не подумал об этом! Они поженились больше года назад, это вполне возможно».
Но в таком деле были свои правила: нужно было дождаться, пока пройдут три месяца и плод укрепится, прежде чем говорить всем подряд. Поэтому, несмотря на догадки, они сделали вид, что ничего не знают, и никому об этом не рассказали.
Через несколько дней Чжун Чунься, как старшая, видимо, тоже что-то услышала. Она стала осторожно расспрашивать Чжун Мина и Су И, чтобы они были внимательнее к себе.
Особенно гээр, а не девушка: у него нет ежемесячного цикла, по которому можно было бы посчитать. Чтобы они не упустили этого и не продолжали глупо работать, поднимаясь в горы и спускаясь в море. Если повредят ребёнка, будет поздно жалеть.
Су И, перебирая сушёных кальмаров в бамбуковой корзине, чуть не уткнулся лицом в неё, оставив видны лишь покрасневшие уши. Чжун Мин знал, что он стеснителен. Он взял вторую тётю за руку, отошёл на пару шагов к корме и тихо сказал: «Вторая тётя, мы с А-И женаты всего несколько месяцев, об этом говорить ещё рано».
Чжун Чунься легко выдернула свою руку: «Почему рано? Рождение ребёнка — это судьба. У кого-то он приходит рано, у кого-то поздно. Разве он станет вас предупреждать?»
Чжун Мин почесал нос. Он не мог сказать, что обещал Су И подождать с «серьёзными делами» до переезда в дом на воде, поэтому по ночам они вели себя сдержанно.
Ребёнок — это судьба, но он не появится из ниоткуда.
Стоя перед Чжун Чунься, ему пришлось сказать уклончиво: «Мы знаем, что делаем, вторая тётя, не беспокойся».
На самом деле, Чжун Чунься знала, что Су И был слаб здоровьем. Он не набрал и нескольких цзиней за месяцы брака. Родить ему будет нелегко. Будет лучше, если они подождут, пока он окрепнет. Так будет надёжнее и для взрослого, и для ребёнка.
Она вспомнила, как её невестка подорвала здоровье во время беременности Сяо Цзая, а после смерти мужа от горя заболела и вскоре умерла.
Углубляться в воспоминания было тяжело, и Чжун Чунься снова посмотрела на сушёных кальмаров на носу лодки. У неё был большой опыт в сушке. Она подняла корзину, пощупала и уверенно сказала: «Не спеши убирать. Пусть сохнет ещё два дня, они ещё влажные. Если не просушить до конца, могут заплесневеть».
Увы, эта партия кальмаров не успела дождаться хорошей погоды. До того, как они полностью высохли, налетел ураган, и их пришлось спешно убрать в каменный дом.
Небо потемнело, предвещая дождь. Дыхание дракона приближалось, и все рыбацкие лодки причалили к берегу.
В прибрежных деревнях такое переселение муравьёв происходило несколько раз в год. Все работали не покладая рук. Если не поторопиться, один ураган мог лишить всего имущества, и никто не хотел рисковать.
«Сегодня вечером пойдёт дождь! Все закрывайте двери и окна, будьте бдительны ночью! Мужчины, не спите слишком крепко!»
Внук личжэна ходил по горе, стуча в гонг и крича. А маленький каменный домик семьи Чжун был в полной безопасности.
Всё их имущество было свалено в углу, даже большая железная сковорода была занесена внутрь. Посредине стояли каменные жернова. Когда они расстелили постели, места для ходьбы почти не осталось. Но именно эта теснота заставляла их чувствовать себя спокойнее.
«Вот одеяла. Одного хватит постелить под низ, другим укроемся. Ночью холодно не будет».
В дождливую ночь было сыро и холодно. Чжун Мин помнил, как Су И заболел во время прошлого урагана. Вспоминая ту жалкую картину, он до сих пор хотел обругать Лю Ланьцао.
«Сегодня мы не пойдём к третьему дяде. Зажжём огонь в глиняном очаге, приготовим юйфань (рыбный рис), сварим рыбный суп. Поедим горячего, и будет хорошо».
С хорошим одеялом и горячей едой жизнь Су И во время этого урагана сильно отличалась от того, что было несколько месяцев назад.
Он был очень благодарен. Следуя словам Чжун Мина, он опустил глаза и подумал: «У нас есть яйца. Давай приготовим пяочан из кальмара с яйцом».
Один из способов: взять немного пяочана, разбить в центр яйцо. После приготовления на пару он подавался с соусом. Одним движением ложки можно было попробовать много вкусов: мягкое и хрустящее, — это было любимое блюдо и старых, и малых.
Чжун Мин, конечно, согласился.
К сумеркам были готовы три блюда. Юйфань приготовили из большеглазой рыбы. В тарелке лежало белое, нежное, ароматное филе. Су И и Чжун Хань съели по одной рыбине, Чжун Мин — две.
Для супа использовали рыбу цзюдуюй (рыба-бомбиль). Её мясо похоже на тофу, гладкое и без чешуи. Суп получился густой, молочно-белого цвета. Су И добавил в него большой белый редис. Выпив суп, они пропотели и согрелись с головы до ног.
Додо, доев свою маленькую цзюдуюй, умылся, подпрыгнул и вскарабкался на каменные жернова. Это было самое высокое место в доме, и он явно решил провести там ночь.
На стене внутри дома был вбит деревянный гвоздь, на котором висел фонарь. Умывшись, Чжун Мин сначала уложил младшего брата в постель.
В Цзююэ не бывает слишком холодно. Хлопок был дорогим, и морские люди обычно использовали наполнитель из тростника. Но Чжун Мин, когда женился, купил хлопок и сшил два новых ватных одеяла. Хотя они были не очень толстыми, они были мягкими и тёплыми.
Чжун Хань, который в этом году ещё не спал под ватным одеялом, вскоре захрапел.
Хвост Додо свисал с края жерновов и тихо покачивался из стороны в сторону. Су И сидел, скрестив ноги, на краю циновки, распуская волосы перед медным зеркалом на сундуке.
Чжун Мин подошёл, чтобы помочь. Когда тесёмка была развязана, волосы, которые были собраны весь день, слегка завились и рассыпались водопадом.
Он невольно протянул руку и нежно погладил их.
«Я буду дежурить ночью. Ты и Сяо Цзай спите спокойно».
Су И не согласился. Он повернул голову и сказал: «Я побуду с тобой».
Чжун Мин погладил его мочку уха. Его сяо фулан был мягким во всём.
«Не нужно. Я не буду глупо сидеть всю ночь. Я просто подожду, пока пройдёт первый ливень, проверю, не протекают ли двери, окна и крыша. Если всё в порядке, то и сам лягу спать».
«Тогда тем более я должен быть с тобой».
Су И заметил, что воротник Чжун Мина немного задрался, и протянул руку, чтобы пригладить его. Чжун Мин воспользовался моментом, схватил его руку и поцеловал каждый палец, остановившись на шестом пальце (сяо чжи).
Этот маленький палец дёрнулся, щекоча его губы. Чжун Мин, прикрывая их своим телом, наклонился и поцеловал другое, ещё более мягкое место.
Через некоторое время они бесшумно отстранились. Сяо гээр тихонько растёр онемевшие губы, и его сбившееся дыхание через мгновение вернулось в нормальный ритм.
Они больше не говорили о ночном дежурстве. Когда фулан потянул его за собой под одеяло, Чжун Мин был на удивление послушен.
Перед полуночью хлынул сильный дождь. Грянул гром, и молния разрезала ночную тьму, разбудив всех, включая Чжун Ханя.
Чжун Мин и Су И велели ему лежать, а сами встали, чтобы проверить двери, окна и крышу. Убедившись, что нигде не течёт и не дует, они снова легли.
Заправив одеяло младшему брату, Чжун Мин обнял худощавое тело фулана. Чувство усталости нахлынуло, и он полузакрыл глаза.
«Всё хорошо. Спите».
Тишина вернулась в каменный дом. Ночь прошла без происшествий.
