Глава 88. Перчатки из рыбьей кожи.
13 декабря 2025 г., 14:40
Продавец в серебряной лавке проработал три года и повидал множество покупателей, которые придирчиво выбирали самый лёгкий и тонкий браслет из всех. Такой щедрый клиент, как Чжун Мин, был редкостью.
Он перестал удивляться и, присмотревшись к Чжун Мину, почувствовал, что лицо ему знакомо. Он не мог не спросить: «Молодой господин, вы ведь уже бывали у нас?»
Чжун Мин был удивлён: «Ваша лавка процветает, у вас каждый день столько покупателей, и вы меня помните?»
Продавец понял, что угадал, и улыбнулся: «Как же не помнить? У молодого господина необычный вид».
Он внутренне ликовал. Хозяева лавок любят таких богатых и неболтливых клиентов. Если он продаст перед Новым годом ещё пару украшений, то сможет выпросить у хозяина премию.
Продавец повернулся и принёс три серебряных браслета, разложив их на подложке, чтобы Чжун Мин мог выбрать.
Первый был круглым (юаньтяо), второй — «спинка вьюна» (ницюбэй), и третья — пара «погремушек» (диндан чжо).
«Тот старый браслет, что вы принесли, был юаньтяо. Из-за недостаточного веса он казался тонким. Если хотите пошире, можно сделать ницюбэй. Кроме того, молодые гээр любят покупать диндан чжо, они красиво звенят на руке, и это приятно и красиво».
Украшения имели столько названий. Чжун Мин впервые узнал, что браслет может быть связан с вьюном, и что две тонкие пары называются «погремушками» из-за своего звона.
Название действительно звучало привлекательно.
Он взял каждый в руки и осмотрел, но всё равно не мог определиться.
На самом деле, лучше всего было бы, чтобы выбрал сам Су И. Но он хотел сохранить это в секрете и преподнести фулану сюрприз в первый день Нового года, поэтому пришлось решать самому.
Он хотел широкий браслет, поэтому после долгих раздумий остановился на ницюбэй. Но ему не нравился простой серебряный браслет без узоров, поэтому он выбрал тот, на котором был вырезан узор рыбы. Он как раз подходил к маленькой заколке-рыбке, которую он купил здесь раньше.
Кроме того, он хотел купить украшение для Второй тёти. Она всегда заботилась об их семье, не жалея сил. В этом году он хорошо заработал, и отблагодарить её было его долгом.
Нельзя было забывать и о Втором дяде. Ему он купит несколько цзиней хорошего вина.
Сообщив о своём решении продавцу, тот выбрал для него серебряный гребень с узором «Счастье» (Фу). Чжун Мин видел, как его носят женщины в посёлке: гребень вставляли в волосы, и видна была только его спинка. Некоторые даже обматывали его несколькими красными нитями, выглядело очень изящно.
Узор «Счастье» был торжественным и радостным, идеально подходил для женщин в возрасте.
После выбора всех украшений пришло время расчёта. Поскольку старый браслет шёл в переплавку для нового, цена была намного ниже, чем при покупке нового. С учётом серебряного гребня, с Чжун Мина взяли три ляна и пять цяней. Продавец пообещал, что можно будет забрать заказ уже завтра.
«Если вы не сможете приехать завтра, то самое позднее — послезавтра утром. Во второй половине дня лавка закроется до Нового года».
«Не беспокойся, я приеду, как только будет время».
Ему просто нужно было найти причину, чтобы уйти завтра из дома.
Во второй половине дня они продолжили закупки в посёлке. Помимо свежих овощей, они купили две пары парных надписей, четыре фонаря, пачку красной бумаги. В лавке фонарей Чжун Мин также купил для Чжун Ханя фонарь-золотую рыбку, который он мог носить в руках.
Маленькая золотая рыбка была пухленькой, с деревянной ручкой. Чжун Мин сказал, что зажжёт его ему на Новый год.
Он спросил Су И, не хочет ли он себе фонарь, но сяо гээр застенчиво покачал головой: «Я уже взрослый, зачем мне с этим играть».
Хотя в детстве ему не так везло, как Сяо Цзаю, который мог есть танхулу, когда захочет, и покупать фонари, какие захочет, но теперь, когда его жизнь стала достаточно богатой, у него не было желания восполнять все прошлые недостатки.
Чжун Мин сказал: фонарь можно не покупать, но без фейерверков нельзя.
«В позапрошлом и прошлом году я покупал фейерверки, запускал их на лодке. Многие в деревне выходили посмотреть. Ты видел?»
Услышав это, Су И вспомнил. Он изогнул брови и сказал: «Видел! Это те, что взлетают в небо и расцветают?»
«Да, они высоко летают, их видно отовсюду, и они дорогие. Я покупал один в год, и то Вторая тётя таскала меня за ухо и ругала за расточительство».
У жителей моря и суши были разные обычаи. На Новый год почти никто не запускал петарды. Раньше, когда у Чжун Мина водились деньги, он тратил их бездумно, покупая не связки петард, а разные фейерверки.
Он улыбнулся, приподняв бровь: «В этом году я хорошо заработал, планирую купить два, и других тоже побольше. Ты раньше не играл, в этом году наиграешься вдоволь».
Су И тихо напомнил: «Эти вещи нельзя есть и пить. Не покупай слишком много».
Иначе, пока запускаешь, весело, а когда закончится, будет больно на душе.
Чжун Мин остановился, осознав, что вернулся к своей старой привычке. Он тут же сменил тон: «Слушаюсь. Купим всего понемногу, чтобы просто повеселиться».
Услышав о фейерверках, Чжун Хань обрадовался, как обезьянка, прыгая и скача.
«Старший брат, я хочу хэцзы хуа (коробочные цветы) и маленькие грязевые петарды!»
«Купим, купим и то, и другое», — охотно согласился Чжун Мин.
Чжун Хань был трусоват и боялся громких звуков. Он осмеливался бросать только маленькие грязевые петарды, а при звуках больших петард и «сотрясателей неба» закрывал уши и прятался.
Хэцзы хуа — это наземные фейерверки-фонтаны, беззвучные, но красивые и яркие. Они нравились маленькому гээр больше всего.
Су И не разбирался в фейерверках. Когда братья привели его к прилавку, у него просто разбежались глаза.
«В этом году мы живём в настоящем доме, так что в канун Нового года запустим связку петард, чтобы услышать их звон».
Затем они купили несколько коробочек грязевых петард, по одной штуке хэцзы хуа, чжутун хуа (бамбуковые цветы), цзиньпань хуа (золотые тарелки), а также большие фэйтянь сян (летающий звон), тяньди дэн (небесные и земные фонари), дилаошу (земляные крысы), чжэньтянь лэй (громовая петарда) и эртю цзяо (петарда «два пинка»).
Всё это стоило больше одного ляна серебра, и это были вещи, которые, сгорев, просто исчезнут. Су И, расплачиваясь, почувствовал укол в сердце, но, глядя на Чжун Мина и Чжун Ханя, которые с нетерпением обсуждали, что запустить первым, а что потом, он подумал, что Новый год должен быть именно таким.
Весь год они усердно работали, и эти несколько дней праздника стоили того, чтобы ни о чём не думать и радоваться.
Когда эту гору фейерверков уложили в корзину, она стала набитой до отказа, больше ничего не вмещалось. По расчётам, они ещё не зашли в винную лавку.
«Нам нужно две бочки вина: одна тусу цзю (новогоднее вино), одна рисовое. Это только для себя, для праздничного стола. Но когда пойдём навещать семьи на Новый год, нужно принести по бочке: Второй тёте, Третьему дяде, Четвёртому дяде, семье Шоуцая, Шестому старейшине... это уже пять семей».
Бочки с вином не нужно класть в корзину, их можно нести в руках, но у них уже были фонари. Чжун Мин вспомнил, что ему нужно будет вернуться в посёлок завтра, и сказал: «Давай сегодня вернёмся, а завтра я приеду ещё раз. Несколько бочек вина я смогу унести один».
Хотя Су И не хотел, чтобы Чжун Мин лишний раз ездил, другого выхода не было.
Продолжая путь, он пощупал свой маленький кошелёк. Там лежало серебро из его личных сбережений. Он давно хотел отложить деньги, чтобы купить что-то для Чжун Мина на Новый год.
Он осмотрелся, но ничего подходящего не нашёл.
Уже темнело, и им пора было плыть домой. Су И впервые переживал из-за того, что не может потратить деньги.
На улицах было много людей, покупающих новогодние припасы. Несмотря на приближающийся вечер, многие продавцы всё ещё торговали, и улица была оживлённой.
«Продаю красные ленты для волос! Цветные лоскутки!»
Проходя мимо прилавка с лентами, Чжун Мин остановился, чтобы купить несколько чи (мера длины) новых для Чжун Ханя.
Маленькие дети не носили много дорогих украшений, они могли только менять ленты для волос, в лучшем случае прикалывать тканевый или живой цветок.
Остановившись, чтобы выбрать, Су И заметил на прилавке несколько странных перчаток. Он не удержался и потрогал их.
Старый фулан-продавец, держа руки в рукавах, сказал: «Это перчатки из рыбьей кожи. Им не страшна вода. Вы ведь с моря? Возьмите две пары, не пожалеете».
«Рыбья кожа тоже годится для перчаток?»
Су И был поражён.
Чжун Мин заинтересовался, взял их, повертел в руках и сказал: «Впервые вижу».
Старый фулан засмеялся: «Мой муж в молодости был охотником, он умел выделывать шкуры. Рыбья кожа — это тоже своего рода шкура животного, её тоже можно выделить. В лавках продают ножны для кинжалов из рыбьей кожи, разве нет?»
Это имело смысл. Жители моря ежедневно имели дело с рыбой, но не знали мастерства выделки. Это умение чаще всего передавалось по наследству среди охотников.
Су И, услышав, что перчатки не боятся воды, сразу подумал о руках Чжун Мина, которые натирались до мозолей, когда он тянул сети в море.
Старый фулан продолжал: «Поищите, никто во всём Цинпу не владеет этим ремеслом, кроме меня. Но я стар, зрение уже не то, и я давно этим не занимался. Кое-как собрал эти три пары за два месяца».
Чжун Мин и Чжун Хань, посмотрев на новинку, уже собирались положить перчатки обратно, но тут услышали, как Су И спросил продавца: «Какая цена у этих перчаток?»
Оба брата уставились на него.
«Их тяжело делать. Осталось только три пары. Кто хочет, пусть примерит, подойдёт ли по размеру. Если подойдёт, то восемь цяней за пару, без торга».
Рыбью кожу получить было несложно, сложно было её выделить и сшить.
Су И внимательно осмотрел перчатки, вывернул подкладку. Швы были плотными, внутри — мягкая тонкая ткань, два слоя, с аккуратным оверлоком. Товар был качественный.
Восемь цяней — немало, но, учитывая эксклюзивность, цена была оправданной.
Су И решительно взял самую большую пару, потянул Чжун Мина и сказал: «Милый, примерь».
Чжун Мин очнулся: «Ты хочешь купить это мне?»
Сяо гээр уверенно кивнул.
«Надевая их, когда будешь выходить в море, рыболовная сеть не будет натирать ладони».
Перчатки из рыбьей кожи были не с пятью пальцами, а с полупальцами, закрывающими ладонь и основания пальцев. Это позволяло рукам оставаться ловкими и не мешало работе.
Чжун Мин тут же расплылся в улыбке до ушей. Он не сказал, что это слишком дорого, а послушно позволил Су И надеть перчатки ему на руку.
«А ведь подошли».
Самая большая пара идеально подошла Чжун Мину. Старый фулан тоже удивился.
«Какая удача. Это был последний большой кусок кожи. Если бы я сделал их меньше, остатков не хватило бы на что-то ещё. Я просто сшил самую большую пару. Ты высокий, у тебя длинные руки и ноги, и она тебе в самый раз».
Чжун Мин пошевелил пальцами. Су И увидел, что он доволен, и повернулся к старому фулану, чтобы поторговаться.
Раз он не хотел уступать в цене, пусть даст им несколько чи лент для волос, свёрток ткани и пару маленьких тряпичных цветочков.
Дополнительные товары были недорогими, но полезными. И это сделало Чжун Ханя счастливым.
Новый год же, главное — радость.
Вытащив серебро из кошелька и расплатившись, Су И взял перчатки и протянул их Чжун Мину.
Чжун Мин принял их и, склонившись, прошептал: «Спасибо, фулан». Его горячее дыхание заставило уши сяо гээра покраснеть.
Старый фулан считал медные монеты с улыбкой до ушей. Подняв голову и увидев эту милую пару, он сказал Чжун Мину: «Тебе достался хороший фулан, который всегда о тебе заботится».
«А-бо (дядюшка) прав. Это моё счастье, заслуженное в двух жизнях».
Су И почувствовал, что разговор зашёл слишком далеко, потёр лицо и поднялся: «Пойдём. Если будем задерживаться, то вернёмся, когда уже стемнеет».
Сказав это, он пошёл вперёд.
Чжун Мин взял за руку младшего брата, обнимавшего ленты и цветы, и посмотрел на удаляющуюся в толпе фигуру фулана.
Только он знал, что слова, сказанные им, были чистой правдой.
Разве он не прожил две жизни, чтобы встретить этого человека?
Говорят, сто лет — чтобы вместе плыть на одной лодке, тысяча лет — чтобы спать на одной подушке. Судя по всему, их с Су И судьбы очень тесно связаны.
Думая так, Чжун Мин, держа младшего брата, поспешил догнать его.
Почувствовав рядом высокую тень, Су И почувствовал прикосновение локтя Чжун Мина к своему плечу. Его руки были сцеплены с лямками корзины, но теперь он опустил одну руку и неслышно сжал ладонь Чжун Мина.
Супруги не сказали ни слова, но этот обычный жест был красноречивее тысячи слов.
