Глава 90. Сливовое вино.
13 декабря 2025 г., 14:44
Честно говоря, тусу цзю было не очень вкусным. Пьющий его Су И вспоминал настойки для лечения ушибов, и во вкусе ощущалась какая-то странная смесь.
Но поскольку в нём были добавлены травы, один глоток согревал с головы до ног.
Чжун Хань сначала сожалел, что не может пить тусу цзю, но, увидев выражение лица саосао, понял, что это не самый вкусный напиток, и больше не расстраивался. Он держал в руках такой же бокал и с удовольствием пил медовую воду.
«Если не нравится, не пей много. Выпей эту чашу для обряда, а потом я налью тебе сливового вина».
Чжун Мин довольно легко переносил вкус тусу цзю. Говорили, оно избавляет от ветра и холода. Выпить побольше — это всё равно что изгнать из организма сырость и простуду.
После того как отпили новогоднего вина, семья взялась за еду. На столе было всё: курица, утка, рыба, мясо. Даже попробовав всего по чуть-чуть, они почувствовали, что сыты на две трети.
Раньше Чжун Мин и Чжун Хань праздновали Новый год в семье Тан. Там тоже было много еды, но разница была в том, что за столом теперь сидело меньше людей.
Су И впервые так легко и непринуждённо сидел за новогодним столом, выбирая, что хочет съесть.
Палочки поднесли к его миске и положили туда кусочек белого, пропаренного рыбьего брюшка. Он знал, что это Чжун Мин, и только хотел съесть его, как с другой стороны появились ещё одни палочки, несущие дрожащий кусок утятины.
«Саосао, поешь мяса».
Чжун Хань положил большой кусок утятины в миску Су И. Слёзы, которые не пролились, когда он кланялся табличкам отцов, чуть не навернулись у него в этот момент.
«Спасибо, Сяо Цзай».
Су И расплылся в улыбке, погладил Чжун Ханя по щёчке и, почувствовав, что нельзя благодарить только брата, посмотрел на Чжун Мина и тоже сказал: «И тебе спасибо, сянгун».
«Если мы будем благодарить друг друга, то этот ужин закончится только завтра утром».
Чжун Мин улыбнулся, нашёл в тарелках утиную ножку и куриную ножку и дал их фулану и младшему брату соответственно.
Редька в тушёной утке пропиталась бульоном, став слегка сладковатой и освежающей. Курица, тушёная с морскими гребешками, придала гребешкам маслянистый аромат.
Взяв гребешок палочками, он набрал немного куриного бульона. Выпив его, он почувствовал, что рот наполнен свежестью и ароматом.
Эти блюда не были сложными. Если ингредиенты были достаточно свежими, вкус не мог подвести.
Так что пришлось ещё раз поблагодарить Чжань Цзю за живых курицу и утку, иначе с вялеными курицей и уткой эти блюда не получились бы.
Каждый набрал себе по маленькой миске заварного крема. Мясо креветок было плотным и сочным, а крем — нежным и гладким, не хуже, чем в лавках. Сейчас это уже можно было считать фирменным блюдом Чжун Мина.
«Не ешь только мясо, попробуй и овощи».
Чжун Мин переставил тарелку с тушёным зимним бамбуком и грибами поближе к младшему брату, чтобы тот не забывал о них. Иначе он наполнит желудок мясом и получит несварение.
Зимний бамбук был хрустящим, а грибы скользкими. Если хотелось ещё больше освежиться, можно было попробовать салат из морской капусты с уксусом и небольшим количеством перца, посыпанный кунжутом. Он был идеален по цвету, аромату и вкусу.
И, конечно, маринованные кровяные моллюски, которые готовили в каждой семье на Новый год. Их поставили ближе к концу трапезы.
В глазах жителей моря, есть их было всё равно что щёлкать семечки или чистить арахис, это не считалось полноценной едой, а скорее способом скоротать время за разговорами.
Моллюски мариновали ещё днём. Способ приготовления был известен всем: их быстро бросали в кипяток и варили, пока створки слегка не приоткроются. Нужно было действовать быстро, иначе мясо переваривалось и становилось жёстким, теряя свежесть.
Маринад делали с солью, соевым соусом, рубленым чесноком и добавляли пучок кинзы. Моллюски мариновались в соусе до вечера. Поскольку мяса в них было мало, они быстро пропитывались вкусом.
Трое сидели вокруг тарелки, увлечённо ели, один за другим. После того как они съели довольно много, при разговоре их зубы были слегка окрашены красным.
Чжун Хань провёл языком по зубам, вытер рот рукой и испуганно сказал: «Старший брат, саосао, кажется, у меня кровь изо рта».
«Это сок моллюсков, не бойся».
Чжун Мин взглянул и утешил его: «Ты же ребёнок с моря, почему ты беспокоишься об этом».
Чжун Хань был обеспокоен. Он незаметно толкал зубы языком, раздувая щёки. Су И, наблюдая за ним, почувствовал, что что-то не так, и обменялся взглядом с Чжун Мином.
Последний тоже понаблюдал немного и внезапно понял: «Сяо Цзай, у тебя шатается зуб, поэтому пошла кровь?»
Чжун Хань не ожидал, что Старший брат угадает, и надулся, готовый заплакать.
«Наверное, я съел слишком много сладкого, и зубы испортились».
Его маленький зуб шатался с того дня, как он наткнулся на косточку боярышника, когда они покупали танхулу в посёлке, но он боялся сказать об этом Старшему брату и саосао.
Старший брат всегда следил за ним, не позволяя есть много сладкого, говоря, что от этого болят зубы. Но иногда он тайком пробирался к банке с сахаром или облизывал ложку с мёдом.
Су И улыбнулся: «Твой зуб не испортился, Сяо Цзай растёт».
Чжун Хань в панике закрыл рот: «Чтобы вырасти, нужно, чтобы выпали зубы?»
Но ведь у всех взрослых есть зубы, только у старых а-гунов и а-по (дедушек и бабушек) их нет!
«Глупый Сяо Цзай, у всех детей, когда им исполняется пять-шесть лет, начинают выпадать зубы. После этого вырастут новые, более крепкие».
Чжун Мин взял только что оторванную крабовую ножку, хрустнул ею: «Вот так. У Сяо Цзая тоже вырастут такие же сильные зубы».
Су И добавил: «У меня тоже зубы менялись, когда я был в твоём возрасте. В первый раз я не знал и чуть не проглотил зуб от испуга, но потом перестал бояться».
Успокаивающие слова помогли. Чжун Хань перестал беспокоиться, что превратится в беззубого старика. Он послушно открыл рот, чтобы гэгэ и саосао посмотрели, и, узнав, что зуб пока не выпадет, продолжил есть моллюсков.
Дуодуо, мяукая, запрыгнул на свободный табурет, явно тоже желая попробовать моллюсков.
«Там приправы, тебе нельзя».
Чжун Мин отодвинул кота. Су И, увидев это, отломил кусочек крабового мяса и покормил его. Он улыбнулся: «Ты так много съел, как тебе не стыдно просить ещё? Разве ты не должен сытым идти спать?»
Эти слова напомнили Чжун Мину. Он наказал младшему брату: «Смотри внимательно за Дуодуо, когда будем запускать петарды, чтобы он не испугался».
Тарелка с моллюсками быстро опустела наполовину. Чжун Мин время от времени пригубливал вино, подливая Су И сливового.
Это было самое вкусное вино, которое когда-либо пил Су И. В нём почти не чувствовалась спиртовая горечь, только приятная кисло-сладкая мягкость. Он пил чашу за чашей.
Чжун Мин хотел отговорить его, чтобы тот не опьянел, но вспомнил слова продавца, что это вино не слишком пьянящее, и запах был слабый. К тому же Су И, хоть и выпил немало, выглядел как обычно, и, видимо, не опьянел, поэтому Чжун Мин промолчал.
Новый год бывает раз в году, нужно веселиться от души.
Опустевшие раковины моллюсков сложили горкой на столе. Увидев, что они закончились, Су И встал, смёл раковины в большую пустую раковину, поставил её у двери и оставил на ночь. Утром их выбросят.
Таков обычай, и трудно объяснить, почему. Вероятно, это означало пожелание «Изобилия каждый год» (нянь нянь ю юй).
«Ик».
Чжун Хань, который сегодня много съел, не удержался и икнул, сидя за столом и дразня Дуодуо утиным пером.
Кот тоже наелся и дремал, реагируя вяло.
Оставшиеся на столе блюда не убирали. Им предстояло «охранять год» (шоу суй), и если проголодаются, можно будет разогреть и съесть.
После небольшой уборки, до полуночи оставалось ещё время. Чжун Хань уже не терпел и рвался запускать фейерверки и петарды.
Они разделили фейерверки, взяли каждый своё и вышли. Чжун Мин посадил Дуодуо в корзину за спину, взял три фонаря, чтобы освещать путь, и несколько ароматических палочек.
В руках Чжун Ханя, конечно, был его фонарь-золотая рыбка. Со свечой внутри он выглядел ещё красивее, чем днём: бумага — оболочка, бамбук — каркас, золотой и красный цвета, милый и радостный.
Дуодуо любопытно выглядывал из-за края корзины. Отражение света фонарей в его кошачьих глазах мерцало, словно звёзды.
«Вторая тётя, Второй дядя, с Новым годом! Пойдёте смотреть фейерверки?»
Чжун Мин знал, что в этом году не только он, но и Вторая тётя, Третий дядя и другие семьи тоже купили фейерверков. По сравнению с прошлыми годами, хоть и не удалось продать все заготовки до Нового года, но благодаря стабильному доходу от лавки, денег у них оставалось достаточно.
Потратить несколько цяней на веселье они могли себе позволить. Нельзя же каждый год заставлять своих детей смотреть на чужие фейерверки.
Чжун Чунься, услышав голоса, высунулась из лодочного отсека и с улыбкой позвала их присесть.
«С Новым годом, с Новым годом! Вы уже закончили ужинать? Заходите, поешьте ещё».
«Нет, спасибо, мы дома объелись. Сидеть дальше будет только мешать пищеварению».
Чжун Мин махнул рукой и указал вперёд: «Мы пойдём искать место на пляже».
«Хорошо, идите первыми».
Чжун Чунься не стала настаивать.
Это был первый Новый год её большого племянника после женитьбы. Она хотела, чтобы молодая пара проводила побольше времени вместе.
Су И, когда вокруг много людей, немного стеснялся и мало говорил, но наедине с Чжун Мином или Сяо Цзаем он становился живым. Семья есть семья.
Чжун Чунься вернулась к столу, радостно выпила ещё чарку с мужем и сказала ему, что самое правильное, что она сделала в этом году, это убедила Чжун Мина жениться и найти такого подходящего фулана. В следующем году дела пойдут ещё лучше.
Тан Дацян был уже слегка пьян и только кивал.
Ночью берег был пустынным. Сегодня был небольшой отлив, обнажилась влажная полоса берега. Можно было услышать разные тихие звуки.
Песок под ногами то вздувался, то появлялись пузыри, было довольно оживлённо.
Они нашли подходящее открытое место и поставили фейерверки, ожидая остальных. Чтобы скоротать время, они посветили фонарями на берег, собирая всё, что попадалось.
«Старший брат, смотри, какой большой черенок!»
Дети с моря отлично собирают морепродукты. Чжун Хань, хоть и без лопатки, сумел выкопать голыми руками «черенкового короля» толщиной в палец.
«Действительно большой, Сяо Цзай молодец».
Чжун Мин похвалил его, и тут же наступил на какой-то бугорок, выкопав две раковины дуцзи ло (улитка-пупок).
Он сильно сжал одну из них, и из неё брызнула морская вода. Несколько капель попало на Дуодуо. Кот тут же встряхнул головой, спрятался в корзине и принялся облизываться.
«Здесь полно морских семечек (хай гуацзы). Вот бы взять бамбуковое сито».
Су И поднёс фонарь ближе к песку и показал братьям, чтобы они присели и посмотрели. В мокром песке виднелись белые вкрапления.
«Если хочешь, через пару дней будет большой отлив, и можно будет прийти и собрать».
Су И улыбнулся: «Я не так уж и хочу. Их слишком долго есть».
Они были слишком заняты, чтобы тратить время на морские семечки.
На пляже было много всего, но поскольку все были сыты, никто не испытывал сильного желания. Всё, что они выкопали, они выбросили обратно. Да и нести это было не в чем.
Малые и большие отливы обычно следовали друг за другом. Чтобы по-настоящему увлечься сбором, нужно было ждать большого отлива через пару дней.
Через некоторое время вдалеке загорелись огни. Чжун Мин громко крикнул, и свет двинулся в их направлении.
Когда они собрались вместе, то увидели, что это все свои.
В укромном месте они высекли огонь, подожгли сухую траву, которую принесли из дома, и зажгли от неё несколько ароматических палочек.
Поднимался синий дымок. Чжун Мин раздал по одной палочке нескольким подросткам. Под присмотром взрослых им разрешили запускать маленькие наземные фейерверки хэцзы хуа. К большим их не подпускали, опасаясь несчастного случая.
Вскоре на пляже раздались радостные крики. Постепенно к ним подтягивались и другие жители деревни, желая бесплатно посмотреть на фейерверки и полюбоваться.
Благодаря Чжун Мину, у них каждый год были фейерверки. Когда они рассказывали об этом родственникам из других мест, те завидовали.
Некоторые даже шептались, что у главы деревни дела идут хорошо, у него есть большой двухпалубный корабль, но, будучи старостой, он каждый год не покупает фейерверков, чтобы люди посмотрели. Какой скряга.
А вот А-Мин — хороший парень. Те лавки в посёлке, которые он открыл, были отданы не только его родственникам, но и чужим людям. И за последние полгода он выкупил у них столько мелкой рыбы, которую раньше приходилось просто выбрасывать.
Не говоря уже о том, что перед Новым годом он за свой счёт пригласил купцов из посёлка, чтобы те выкупили у людей заготовки, благодаря чему многие семьи получили деньги на празднование.
Чжун Мин дважды чихнул, подумав, что кто-то его поминает. Он оставил одну ароматическую палочку и передал её Су И. Взял цзиньпань хуа (золотая тарелка) и поставил на землю, призывая: «А-И, вот тебе. Попробуй запустить».
Чжун Хань, услышав это, тоже прибежал с Чжун Мяо и другими, стоял рядом и хлопал в ладоши: «Саосао, давай быстрее, это так красиво».
Под взглядами многих людей Су И подошёл, наклонился и поднёс кончик ароматической палочки к фитилю. Он впервые в жизни поджигал фейерверк, затаил дыхание, нервничая, но в то же время с нетерпением.
Тонкий фитиль вспыхнул и начал быстро гореть. Он поспешно отступил, и Чжун Мин обнял его, притянув к себе.
«Пшшш-ш-ш!»
Когда фитиль догорел, из круглого цилиндра вырвалась струя золотистого пламени. Мелкие искры взлетели на определённую высоту и упали вниз, словно распустившийся цветок.
Су И, уставившись на это место, долго не мог прийти в себя.
Чжун Мин потёр его пальцы и засмеялся: «Там ещё много. Хватит надолго».
Су И смущённо поджал губы. Он немного понял, почему Чжун Мин настоял на покупке такого количества фейерверков. Чувство, когда ты поджигаешь их сам, было поистине уникальным.
Считалось, что он уже взрослый гээр, который не должен так увлекаться, как маленький ребёнок. Если кто услышит, засмеют. Но то волнение, которое он испытывал, было не унять.
Запустили цзиньпань хуа, потом чжутун хуа (бамбуковые цветы), а также те, что купила Вторая тётя — чжуцянь хуа (цветы на бамбуковой палочке), которые можно было держать в руке. Все они были негромкими, но очень красивыми.
Когда эти цветы предложили ему, он сначала отказался, но Вторая тётя насильно сунула их ему в руки.
«Для нас вы всё ещё дети, даже если у вас уже будут свои дети. Просто берите и играйте».
Веселье на берегу продолжалось долго. Группа подростков собралась вместе, запуская эртю цзяо и чжэньтянь лэй, взрывая их один за другим. Взрослые только хватались за головы, жалуясь, что сейчас оглохнут.
Самые большие фейерверки, фэйтянь сян (летающий звон) и тяньди дэн (небесные и земные фонари), оставили напоследок. Чжун Мин огляделся и решил отнести их поближе к деревянному мосту, висящему над морем. Он поставил их устойчиво и поджёг.
Холодное пламя, вспыхнувшее в воздухе, было невероятно ярким. Оно медленно опускалось, падая в море. Зрелище было грандиозным и великолепным.
Су И стоял рядом с Чжун Мином, запрокинув голову, и смотрел с полным вниманием.
Раньше он мог только издалека смотреть на такие красивые фейерверки, стоя на лодке. А сегодня он был в лучшем, самом близком месте, словно ещё один шаг, и он войдёт в это сияющее пламя.
Даже когда фейерверк ещё не закончился, он не мог удержаться и отвёл взгляд, посмотрев на профиль Чжун Мина.
«Что-то не так?»
Чжун Мин, почувствовав его взгляд, наклонился к уху Су И, потому что звук фейерверка был довольно громким.
«Ничего, просто... смотрю на тебя».
От внезапного приближения сердце сяо гээра забилось быстрее. Он подозревал, что перебрал сливового вина, и чувствовал себя слегка опьянённым.
Услышав такой ответ, Чжун Мин не мог не улыбнуться. Су И, казалось, хотел что-то сказать, но сдерживался, и Чжун Мин чувствовал то же самое, но не знал, как выразить это словами.
Младший брат где-то вдалеке прыгал и смеялся. Рядом фулан смотрел на него мягким, влюблённым взглядом. Он получил то, чего не смог добиться в своей прошлой жизни, до самой смерти.
Чжун Мин был тронут. Он нежно сжал руку Су И, и они вдвоём снова посмотрели на продолжающийся фейерверк в небе.
Веселье длилось почти час, прежде чем окончательно стихло. Собравшиеся разошлись, желая продолжения. Чжун Мин взял на руки сонного младшего брата. Корзину Дуодуо переложили на Су И. Вместе с Второй тётей и остальными они, смеясь и разговаривая, вернулись домой.
Увидев, что уже поздно, Су И разогрел несколько тарелок с едой на плите. Чжун Мин набрал воды, чтобы умыть лицо и руки младшему брату и переодеть его, чтобы тот не заснул грязным.
«Старший брат, а петарды ещё не взорвали».
Чжун Хань, утирая сонные глаза, не забыл про купленные ими красные петарды.
«Сейчас слишком рано. Запустим в полночь. Я разбужу тебя, чтобы ты посмотрел».
Чжун Мин похлопал его по голове: «Иди сам помой ноги и оботрись, не тащи песок в постель».
Уложив младшего брата, он вернулся в гостиную, где остался только Су И. Сяо гээр поставил на стол несколько горячих блюд и держал в руках только что подогретый чайник с вином.
«Может, выпьем ещё?»
Чжун Мин, увидев, что он снова подогрел вино, удивлённо спросил.
Су И, немного смущённый тем, что его раскрыли, сказал: «Всё равно делать нечего, вот я и подогрел ещё один чайник».
До этой ночи он и не подозревал, что ему понравится пить вино.
«Хорошо. Тогда я буду пить сорговое вино, а ты налей себе сливового».
Сливовое вино не стоило подогревать, оно могло стать кислым.
Чжун Мин понял, что Су И действительно очень понравилось это вино. Он запомнил, чтобы купить ещё, когда оно закончится.
Без Чжун Ханя супруги сели рядом за стол, немного поели, выпили, время от времени тихо чокаясь.
Сливовое вино было таким чистым и кисло-сладким. Су И мало пил и не знал, что вино вызывает жажду. Когда ему хотелось пить, он пил вино, чтобы утолить жажду. В итоге он выпил ещё больше.
Постепенно он заметил, что светильник на столе стал отбрасывать двойной круг света.
Он опёрся на локоть и покачнулся в сторону, услышав тихий смех Чжун Мина.
«Я думал, у тебя тоже хорошая выдержка, а ты уже потихоньку захмелел».
Су И подумал: так вот что такое опьянение?
Он чувствовал себя всё ещё в сознании, прислонившись половиной тела к Чжун Мину, и продолжал серьёзно говорить: «Сянгун, я не пьян».
«Хорошо, ты не пьян, но больше пить нельзя».
Чжун Мин успокаивал его, как младшего брата.
Затем наклонился, налил ему чашку медовой воды и поднёс к губам, смеясь: «Выпей медовой воды, чтобы протрезветь. Ты же хотел шоу суй (бодрствовать до рассвета)?»
А в итоге стал как пьяный кот. Наверное, скоро уснёт крепче, чем Сяо Цзай.
