Глава 99.
13 декабря 2025 г., 15:05
Это был обычный полдень. Чжун Мин сидел один в маленькой харчевне, глуша своё горе вином.
После смерти младшего брата он потерял былую энергию. Он ходил как потерянный, либо сидел на берегу, уставившись в пустоту, либо тащил кого-нибудь с собой, чтобы напиться до бесчувствия и вернуться в деревню.
Однако деньги, которые он так транжирил, подходили к концу. Уже два дня он не мог найти нормальной подработки, и это его сильно раздражало.
Именно в тот день он встретил северного купца по имени Ли Чунь.
Ли Чунь обедал в той же харчевне. В какой-то момент он узнал Чжун Мина, сказав, что о нём слышал.
«Говорят, ты отлично плаваешь, как ‘Белая полоса в волнах’ (прозвище легендарного пловца), и у тебя щедрый нрав, с тобой стоит подружиться».
Он с улыбкой спросил Чжун Мина, не хочет ли тот присоединиться к его столу, и тут же заказал хозяину кувшин хорошего вина и несколько отменных блюд.
Тогда Чжун Мин не был настороже. Ли Чунь говорил вежливо, много хвалил и делал комплименты, и они незаметно для себя сели вместе, выпили, поели и проговорили почти целый шичэнь (два часа).
Чжун Мин узнал, что Ли Чунь впервые приехал в уезд Цзююэ, чтобы торговать. Он был новичком и плохо ориентировался, поэтому просил Чжун Мина сопровождать его в сборе товаров.
«Я найму тебя на день и буду платить пять цяней серебра в день».
Чжун Мин был очень удивлён. Пять цяней в день — это целый лян за два дня. Казалось, что деньги достаются слишком легко.
Но дурак тот, кто не берёт деньги, когда их дают. Кто не обрадуется хорошему заработку? Он не подал виду, но в душе уже был готов согласиться.
Ли Чунь продолжил: «Я нанимаю тебя не только потому, что с местным лицом легче вести дела. Я сам довольно труслив. Здесь нужно постоянно плавать, пересекать море, а я сухопутная крыса. Вид воды приводит меня в панику».
Он прямо сказал Чжун Мину, что платит больше, чтобы в случае происшествия на море Чжун Мин, благодаря своему умению плавать, спас его.
«Считай, что я плачу за душевное спокойствие».
Позже, вспоминая это, Чжун Мин понял, что Ли Чунь тогда специально втёрся к нему в доверие. Он, должно быть, заранее разузнал о его личности как моряка и его навыках под водой, что делало его идеальным объектом для подставы.
К сожалению, тогда Ли Чунь задурил ему голову, а серебро, которое он подсунул ему под нос, ослепило его.
В последующие дни Ли Чунь водил Чжун Мина по нескольким деревням, собирая разный сушёный товар. Чжун Мин ни о чём не подозревал.
Когда они достаточно сблизились, Чжун Мин полностью потерял бдительность. Ли Чунь выбрал момент и попросил Чжун Мина переправить часть товара в уезд к его знакомому.
Просто перевезти товар, да ещё и с возможностью самому побывать в уезде. Чжун Мин тут же согласился, а Ли Чунь дал ему ещё два цяня за доставку.
Он не сомневался в содержимом ящика. Ведь он был рядом, когда Ли Чунь собирал товар в течение последних нескольких дней: это были ценные морские огурцы, рыбий клей, акульи плавники, маленький мешочек кораллов и несколько раковин тридакны.
Он взял деньги и нанятую Ли Чунем повозку, запряжённую ослом. Так он покинул посёлок Цинпу и был задержан прямо у ворот уездного города. В двойном дне ящика обнаружили несколько жемчужин из официального Жемчужного водоёма. Без права на защиту его тут же признали виновным.
С того дня Чжун Мин больше не выходил из тюрьмы уезда Цзююэ, и он никогда не видел, чтобы Ли Чуня и его подельников арестовали и посадили. Тогда он понял, что с самого начала это была ловушка, в которую он сам прыгнул.
В прошлой жизни Чжун Мин был арестован осенью того года. В этой жизни Чжань Цзю упомянул о том, что кого-то из моряков арестовали за это дело в двенадцатом лунном месяце. Поскольку того человека поймали непосредственно при добыче жемчуга, и это отличалось от его истории, а тут ещё и Новый год, он не стал вдаваться в подробности.
Но теперь, спустя два месяца, увидев знакомое лицо, он едва сдержал свои эмоции. Однако, чтобы не втянуть себя в более глубокие проблемы, его взгляд помутнел лишь на мгновение, прежде чем вернуться в норму.
Чиновник, продолжая указывать на лицо, похожее на Ли Чуня, ткнул пальцем: «Этот человек — сообщник вора, которого вы поймали вчера. Это выяснилось после допроса другого подозреваемого. Вы действительно его не знаете?»
Все четверо покачали головами.
Чиновник, по-видимому, не очень надеялся на их ответ, поэтому не сильно расстроился, убрал портрет и сказал четверым: «Это дело имеет далеко идущие последствия. Хотя вор ещё не дал показаний, есть подозрения, что дело касается крупного преступления. Из уезда пришло распоряжение: сегодня его доставят для допроса в ямэнь уезда. Вы четверо также должны будете поехать туда и дать показания».
Услышав, что им снова придётся ехать в уезд, они обменялись взглядами. Поездка туда и обратно займёт целый день. Все были недовольны, но не могли ослушаться приказа уездного ямэня.
Выйдя из ямэня посёлка, они направились в уезд по главной дороге, минуя Южную улицу. Чжун Мину пришлось позвать мальчишку, продававшего сухофрукты, дать ему пять вэней и попросить сходить с сообщением к Су И.
«Скажи моему фулану, что мне нужно в уезд, чтобы он возвращался домой пораньше и не ждал меня».
Чжань Цзю, увидев это, тоже добавил несколько монет, чтобы мальчик зашёл и к его семье.
Мальчишка, заработавший десять вэней, быстро убежал.
До уезда было далеко, и, увидев, что чиновники собираются идти пешком, Чжун Мин без колебаний заплатил за аренду двух ослиных повозок: на одной ехали чиновники с арестованным, на другой — они.
Видя его сговорчивость, чиновники смягчились. По пути, когда они остановились справить нужду, Чжун Мин подсунул одному из них серебро и стал расспрашивать.
«Я человек неискушённый, от одной мысли о том, что нужно ехать в уездный ямэнь, колени дрожат. Не могли бы вы, господин чиновник, дать нам пару советов, чтобы мы знали, чего ожидать?»
Чжун Мин был высоким и крепким, что делало чиновника рядом с ним довольно невзрачным. Сейчас, видя его подобострастный тон и подношение, чиновник, не поднимая головы, быстро застегнул ремень на штанах и тихо ответил: «Скажу так, если бы дело не приняло такой оборот, вам бы не пришлось ехать. Обычно всё решают в посёлке, и только показания с заключённым отправляют в уезд. Благодарите двух человек с портрета. Они совершили крупное преступление, за которое отправляют на каторгу».
Он показал пальцем вверх и покачал головой: «Больше я сказать не могу. Вы тоже не спрашивайте. Когда приедете, говорите только то, что вас спрашивают. Не лгите. Как только поставите свои отпечатки на показаниях, можете возвращаться домой».
Чжун Мин ещё больше убедился, что и в этой жизни дело Ли Чуня, скорее всего, связано с незаконной добычей казённого жемчуга. Он нашёл иронию в судьбе: в прошлой жизни он пострадал от этих людей, а теперь, по воле случая, познакомился с братьями Чан, помог поймать одного из них и лично отправил властям.
Так или иначе, он отомстил за себя.
Дальнейшие события развивались, как и предсказал чиновник. Была только одна небольшая разница: перед началом слушания уездный начальник поклонился высокопоставленному военному чину в мундире, сидящему по правую руку.
Империя создала охранные гарнизоны (вэйсо) в прибрежных префектурах и уездах для защиты от пиратов. Жемчужный водоём Цинпу находился под управлением Гарнизона Чаннин. Высший чин там — Командующий (Чжихуйши), третьего ранга. Все остальные чиновники вплоть до крошечного уездного начальника седьмого ранга, уступали ему.
Если в прошлой жизни этот коррумпированный чиновник был так небрежен во время его суда, то сегодня он был крайне напуган и почтителен.
Хотя Чжун Мин не знал, на каком этапе всё изменилось, он был рад видеть, как люди, навредившие ему в прошлой жизни, по очереди попадают в беду.
Они ждали, пока их вызовут, довольно далеко, поэтому не могли отчётливо слышать, что говорится в суде. Они лишь смутно видели, что уездный начальник сначала допросил арестованного моряка, а затем — вора, привезённого из посёлка Цинпу, и к нему тут же применили наказание.
Никто лучше Чжун Мина не знал силу этих бамбуковых палок. Теперь, видя, как они бьют его врага, и зная всю боль, он чувствовал лишь глубокое удовлетворение.
Под пытками невиновный мог признаться в преступлении, что уж говорить о том, кто и так был виновен. Вор быстро сдался и признался, что его настоящее имя — Лэй Шань, и что он двоюродный брат Лэй Чуня, который скрывался под именем Ли Чунь.
Они не первый год занимались незаконной добычей жемчуга. Предыдущие годы всё проходило гладко, но в этом году они потерпели большую неудачу. После того, как дело раскрылось, они подставили моряка, подкупили чиновников и угрозами заставили его семью взять на себя всю вину.
Они думали, что всё уладилось, но неожиданно уездный ямэнь и Гарнизон начали серьёзное расследование, и, похоже, никто не поверил в признание моряка.
Они поняли, что дело плохо. Но боялись, что при выезде из города их остановят и заподозрят в чём-то, поэтому решили укрыться в посёлке Цинпу. Власти, видимо, не ожидали, что у них хватит смелости остаться так близко к Жемчужному водоёму.
На вопрос, почему они боялись проверки при выезде, Лэй Шань уныло ответил: «Мой двоюродный брат и я раньше сидели в тюрьме за то, что нанесли человеку увечье. Семья заплатила, чтобы нас освободили. А когда мы стали торговцами, из-за судимости мы не могли получить официальные проездные документы, поэтому нашли человека, который подделал нам их».
На самом деле, поддельные документы были сделаны так искусно, что за многие годы путешествий никто не заметил подвоха. Но, как говорится, «совесть вора его грызёт». Они не могли рисковать.
Если бы обнаружилась подделка, их подозрения усилились бы, и это могло привести к раскрытию других преступлений.
Если за нанесение увечий можно было откупиться, то за такое серьёзное преступление, как незаконная добыча казённого жемчуга, да ещё и с участием Гарнизона, даже сам Император не смог бы их спасти.
Далее их спросили, почему они прятались в комнате братьев Чан. Ответ был ещё более шокирующим.
Оказалось, что они случайно встретили братьев Чан в городе, поняли, что они их земляки, с похожим акцентом, соответствующим указанному в их поддельных документах, и к тому же братья были похожи. Они пошли ва-банк и решили убить братьев, чтобы с их документами сбежать из города.
Услышав это, лица Чан Цзина и Чан Чао побелели. Они поняли, что едва не погибли из-за такой нелепой причины.
Лэй Шань понял, что всё кончено. Учитывая все его преступления, он не смог бы спасти и Лэй Чуня. Он прямо в суде назвал место, где скрывался его брат в городе. Вероятно, скоро они воссоединятся в тюрьме.
К концу допроса чиновник из Гарнизона даже выразил сомнение, что эти двое торговцев-чужаков могли в течение многих лет спокойно добывать и продавать казённый жемчуг без сговора с местной знатью.
Что там было на самом деле, Чжун Мин и остальные уже не узнают. Это была другая история.
Выйдя из уездного ямэня, они почувствовали, как солнечный свет припекает им спины и грудь.
Чжань Цзю цокнул языком: «Моя мать всегда боялась, что я однажды натворю бед, и меня бросят в ямэнь. А в итоге я первый раз попал сюда, чтобы давать показания».
Видно было, что ему этот опыт показался довольно забавным. Чан Цзин и Чан Чао были действительно напуганы. Все четверо нашли ближайшее место, чтобы поесть. Оба брата сказали, что, вероятно, больше никогда не приедут в уезд Цзююэ.
«Испугались, правда испугались».
После чарки вина Чжун Мин, казалось, вернулся с небес. Услышав слова Чан Цзина, он сказал: «Раз уж вы так говорите, то, боюсь, это наша последняя встреча в этом году».
Раньше они строили планы, как будут встречаться через год-два, регулярно общаться. Теперь это всё оказалось пустыми словами.
После этих слов все трое погрустнели. Вино и еда, которые они ели, казались горькими.
В такой атмосфере немногословность Чжун Мина не сильно выделялась. И благодаря своей способности пить, никто не заметил, что он выпил намного больше обычного.
Выйдя из харчевни, Чжань Цзю отправился нанимать повозку, а Чжун Мин пошёл с братьями Чан ждать на улице. Подумав, что раз уж он приехал в уезд, не стоит возвращаться с пустыми руками. Он зашёл в пару лавок и к уличным торговцам, чтобы купить для Су И набор банных шариков, для младшего брата деревянную собачку на верёвочке, которую можно тащить за собой, и немного сладостей и засахаренных фруктов, которые редко встречались в посёлке.
Когда он покупал банные шарики, знающие братья Чан помогли ему сторговаться. Вернувшийся Чжань Цзю, услышав об этом, тоже зашёл и купил коробку, чтобы подарить матери.
«Моя мать, наверное, будет ругаться, что я трачу деньги».
Чжун Мин улыбнулся: «Мой саосао скажет то же самое».
Но какая разница? Тот, кто покупает, счастлив, и тот, кто получает подарок, тоже будет рад. Они зарабатывали деньги, чтобы иметь возможность вот так их тратить.
Сев в ослиную повозку, все четверо были гораздо веселее, чем по пути туда, и болтали о всякой всячине. На полпути Чжун Мин, который был более зорким, первым заметил отряд солдат, идущий со стороны посёлка Цинпу. Двое всадников впереди быстро проскакали мимо, а те, что следовали за ними, вели арестанта.
Поскольку дорога была широкой, они легко разъехались. Чжун Мин увидел серое, как смерть, лицо Лэй Чуня.
Тот не заметил его. Солдаты тащили его вперёд. Он уже потерял обувь и шёл босиком по пыльной дороге.
Чжун Мин словно увидел самого себя из прошлой жизни, гонимого, как скот, по дороге в ссылку.
Чан Чао воскликнул: «Это же второй человек с портрета! Как быстро его поймали?»
«Смотри, это солдаты из Гарнизона. Они явно действуют быстрее, чем наши местные чиновники».
Объяснил ему Чан Цзин.
Чжань Цзю придвинулся к Чжун Мину: «Не думал я, что слухи, которые мы слышали, так быстро закончатся. Судя по тому, что мы слышали сегодня в суде, наказание будет суровым. Каторга на тысячи ли ему не избежать».
Он потёр руки и причмокнул: «Тысячи ли... Это где же это? Брат Чан, Второй Брат Чан, это ведь уже почти до ваших краёв?»
Он не мог удержаться от болтовни и снова обратился к братьям Чан.
Чжун Мин же отвёл взгляд от удаляющихся солдат и посмотрел на дорогу перед собой.
«Потеплело. Смотри, цветы по обочинам уже почти распустились».
Возница, увидев, что Чжун Мин сел поближе, тоже разговорился.
«Да, у нас тут тепло приходит сразу».
«Это точно».
Чжун Мин потрогал банные шарики в своём мешке и обнял деревянную собачку. Ему не терпелось поскорее вернуться домой.
Перед ним разворачивалась весна в его родном краю, весна, на которую в прошлой жизни он так и не смог взглянуть.
