Глава 102. Попытка огородничества.
13 декабря 2025 г., 16:29
После Нового года в доме купили десять новых керамических чанов для соусов. Три больших использовали для запечатывания креветочного соуса, общим весом под сотню цзиней. Оставшиеся, поменьше, предназначались для хранения других видов соуса, которые ещё не успели продать.
Вещей стало так много, что они не помещались в доме. Из-за этого Чжун Мин пошёл к дяде-старосте (шестому шугуну) и снова купил у сородичей старый каменный дом, расположенный недалеко от их нынешнего.
В прошлый раз он заплатил два ляна, этот был больше и дороже — три ляна серебра.
Они отремонтировали крышу и стены каменного дома и временно перенесли туда три самых громоздких чана с креветочным соусом. Вслед за ними постепенно перекочевали и прочие бытовые мелочи, которые не помещались ни в доме, ни на лодке, а выбросить было жалко.
«В следующий раз, когда будет ветрено или дождливо, мы будем жить в этом новом доме, а старый будем использовать только для работы. Не придётся беспокоиться об уборке перед переездом».
Хотя Тан Ин и Фан Бинь были чистыми людьми и после работы каждый день мыли каменную мельницу и подметали грязный песок со двора, в том доме было слишком много всего навалено. А поскольку они уже привыкли к шуйланьу, то не могли больше терпеть тесноту и запах рыбы и креветок.
Новый каменный дом был намного больше предыдущего, почти такой же, как тот, где раньше жила большая семья Чжун. Чжун Хань пробежал круг по дому, а Додо прошёлся вдоль стен. Затем, как ни в чём не бывало, он начал копать ямку в углу, присел, задрав хвост.
Чжун Хань сразу заметил это и, подпрыгнув, крикнул: «Додо, не смей здесь писать!»
Додо не обратил внимания, сделал своё дело и принялся закапывать ямку. Затем, прежде чем Чжун Хань успел подбежать, он быстро убежал.
Чжун Хань, смирившись, взял лопатку, чтобы убрать песок подальше. Увидев Додо, греющегося на солнышке у стены, он подошёл, дёрнул его за ухо: «Вонючий котёнок!»
В доме больше нечего было смотреть. Осмотрев его, Чжун Мин и Су И вышли и повесили медный замок на деревянную дверь.
Су И увидел, как Чжун Хань пытается поднять кота силой, а Додо отчаянно вырывается и мяукает, и сказал: «Даже если ты отнесёшь его домой, он всё равно будет убегать. Коты в это время года такие».
С наступлением весны по ночам часто слышались брачные крики котов со всей бухты. Были как домашние лодочные коты, так и дикие. Каждый год в это время рождалась новая партия котят. Некоторых подбирали, других они росли сами по себе. К счастью, даже если они не всегда были сыты, с голоду не умирали.
Чжун Хань не понял и, подняв голову, спросил Су И, что он имеет в виду. Су И не хотел вдаваться в подробности перед ребёнком и смущённо ответил: «Он ищет кошку, которая ему нравится, чтобы стать папой и родить котят».
«Оказывается, Додо тоже может стать папой?»
Чжун Хань погладил кота по животу, слегка озадаченный.
Додо воспользовался моментом, выпрыгнул из его рук и мигом исчез, отчего маленький гээр расстроился и затопал ногами на месте.
Пока переносили большие чаны, старый каменный дом снова привели в порядок. Обнаружили три треснувших чана для соуса. Поскольку они были повреждены, их нельзя было герметично закрыть, и соус в них быстро портился. Чжун Мин, взглянув на них, предложил отнести их на лодку и попробовать посадить в них лук и имбирь.
«Мы не уверены, что справимся с овощами, но лук и имбирь-то уж точно вырастут. Я видел, как в посёлке люди сажают их в треснувшие горшки. Если получится, поищем что-нибудь для земли и посадим семена овощей».
Су И тоже понравилась эта идея. На следующий день, вернувшись с горшками, они встретили в посёлке Чжань Цзю и спросили его, как сажать лук и имбирь.
Чжань Цзю сказал: «Это проще всего. Даже я умею. Семена не нужны. Для лука используй отрезанный корешок. Подержи его несколько дней в воде, пока не прорастут почки, а потом пересади в землю. Имбирь сажают проросшими кусочками старого имбиря, прямо в землю».
Су И задумчиво произнёс: «Кажется, и правда легко».
«Правда же, это намного проще, чем сажать овощи. Не нужна удобренная земля, не надо ловить червей. Правда, имбирь растёт медленно. Сажаешь весной, а собираешь только осенью. Но если посадить много, то хватит наесться. А лук быстро, через два месяца можно срывать».
Узнав, что Чжун Мин и Су И хотят сажать овощи на лодке, он посоветовал: «Можете ещё посадить лук-порей. Он тоже быстро растёт. Срезаешь один урожай, а он снова вырастает. И батат. Проросший батат сажают в землю, а едят листья».
Он говорил с таким энтузиазмом, что Чжун Мин и Су И слушали с не меньшим. Им уже казалось, что трёх горшков мало, и они хотели посадить всё это в два ряда.
Чжань Цзю, получив от них слово, перед закрытием лавки принёс им несколько проросших бататов и пучок корней порея.
«Их нужно сначала подержать в воде. Батат — пока не пустит корни, а порей можно недолго, хватит двух-трёх шичэней (четыре-шесть часов)».
Для этого молодая пара, вернувшись в бухту, попросила у соседей ещё несколько разбитых горшков. Чжун Мин сходил на гору за землёй, разложил её по горшкам, посадил старый имбирь, а лук, батат и порей оставил замачиваться. Перед сном они пересадили корни порея в землю.
«Подумать только, как тяжело заниматься земледелием. Сажаешь, а урожай только через год-полтора. Засуха плохо, наводнение тоже плохо. А у кого много полей, тем приходится постоянно полоть, ловить червей, поливать и удобрять».
Поэтому, даже когда он думал о жизни на суше, он представлял город, а не деревню. Земледелие было слишком далёким от людей моря. При мысли об этом он понимал, что не справится. Если бы ему пришлось питаться за счёт земледелия, он бы, скорее всего, умер с голоду.
Посадили, но до урожая ещё далеко. Кроме ежедневной смены воды и полива, делать больше ничего не нужно было. Поскольку раньше они никогда не сажали, это казалось им забавным занятием. Чжун Хань выхватывал право поливать и менять воду у Чжун Мина и Су И, каждый день измерял, насколько они выросли, и делал отметки маленькими бамбуковыми палочками.
Незаметно наступил конец второго лунного месяца. Тан Дацян на лодке вместе с Чжун Мином отправились в Хамаао, чтобы позвать Линь Ананя для строительства дома.
Сначала думали, что раз едет Тан Дацян, то Чжун Мину можно не ехать, но Чжун Мин вспомнил, что по пути в Хамаао они проплывают мимо Юйшаньао, и можно будет снова заехать в мангровые заросли, чтобы поймать крабов и диких уток.
Дикие морские утки были очень вкусными, не сравнить с домашними.
Самое главное, он ещё не успел как следует осмотреть морское дно в том районе. Он решил воспользоваться случаем, чтобы проплыть туда и посмотреть, не найдётся ли там хороших морских огурцов, чтобы продать их в феврале.
Однако из-за большого расстояния между бухтами они не знали, находится ли сейчас Линь Анянь в Хамаао. Если он там, то хорошо, если нет, они попросят его семью передать сообщение.
По задумке Тан Дацяна и Чжун Чунься, они хотели закончить строительство до наступления лета. Летом, когда все ютятся на лодке, становится очень душно. Мысль о том, чтобы провести лето в большом доме, уже поднимала им настроение.
Они всегда были экономными, и раз уж решились потратить крупную сумму, то хотели поскорее увидеть результат.
По пути Тан Дацян, чтобы скоротать время, рассказал Чжун Мину несколько историй из своей молодости.
«Мой старый дом дальше, чем Хамаао. Гора рядом называется Лошань (Гора-раковина). Форма у горы очень интересная. Со стороны моря она выглядит как открытая раковина, повернутая боком. Поэтому то место называется Локоуао (Бухта Устья Раковины)».
Тан Дацян с чувством указал на воду: «Когда я приехал в Байшуйао, я плыл именно этим путём».
Насколько помнил Чжун Мин, Второй Дядя-Муж редко говорил о своей родине. Он так и не знал, почему дядя-муж, забрав свою старую мать, уехал так далеко и поселился в Байшуйао.
Если бы он успешно не женился на Второй Тёте, ему, вероятно, было бы трудно здесь обосноваться. Хотя между бухтами не было явной вражды, местные жители обычно относились к приезжим настороженно. А у него не было родственников, которые могли бы поддержать его, что было большим минусом для него и его старой матери.
В конце концов, всё решил хороший навык рыбной ловли Второго Дяди-Мужа, а также то, что у Бабушки Сунь, когда они приехали, было немного денег. Они не начинали с полного нуля, и это убедило семью Чжун согласиться на брак.
Потом, с помощью семьи Чжун, их жизнь стала налаживаться.
«Второй Дядя-Муж, а вы с Бабушкой Сунь больше не возвращались на родину?»
Чжун Мин не мог не спросить.
«Нет, не возвращались. Максимум, мы ездили навестить могилу моего отца на ближайшем острове».
Тан Дацян и в этот раз не упомянул, почему он покинул родные места. Чжун Мин, проявив такт, не стал спрашивать.
Он знал, что дядя-муж и его мать — порядочные люди, поэтому, уверен, что они не совершали ничего предосудительного, из-за чего им пришлось бы бежать.
Из-за таких мыслей у него самого не сложилось хорошего впечатления об этой Локоуао.
Путь по морю занял почти два шичэня (четыре часа). К счастью, они отправились, когда только начало светать, и плыли по ветру. Они прибыли в Хамаао до полудня.
По счастливой случайности, Линь Анянь вернулся всего пару дней назад. Он только успел отдохнуть, как к нему уже пришёл новый заказ. Увидев Чжун Мина, он обрадовался.
По сравнению с Юйшаньао, которую Чжун Мин видел ранее, в Хамаао было больше шуйланьу. По словам Линь Ананя, в их бухте, за исключением очень бедных семей, где дети бегали босиком, все рыбаки уже переселились с лодок.
Он пригласил их в свой дом, обсудил, какой дом хочет семья Тан, сколько комнат нужно, и подсчитал стоимость.
«Поскольку я знаю местность, мне не нужно специально ехать, чтобы всё измерить. Если дядя доверяет мне, дайте мне сразу пять частей серебра (половину суммы), включая стоимость дерева. Я сам всё куплю и привезу на лодке, так будет быстрее».
Тан Дацян принёс с собой тридцать лянов серебра и ожидал этого, так как Чжун Мин уже говорил, что расчистил место рядом со своим шуйланьу для своих родственников.
«Ты построил столько домов в нашей бухте, и все они стоят крепко. Как нам тебе не верить».
Общая стоимость шуйланьу составляла пятьдесят лянов. Тан Дацян отсчитал ему двадцать пять лянов, а затем пошёл к главе Хамаао за договором, поставил отпечаток пальца и сохранил его.
После заключения сделки Линь Анянь пригласил их на простой обед рыбака. Чжун Мин и Тан Дацян поблагодарили и не стали задерживаться, так как хотели вернуться домой засветло.
Линь Анянь проводил их до лодки. Пока Тан Дацян снимал якорь, Чжун Мин намеренно замедлил шаг и, отстав от него, как бы невзначай начал разговор с Линь Анянем.
«Тот твой родственник, о котором ты говорил, похоже, уже сделал предложение семье Лу. Они договорились о дате. Я ещё не успел поздравить».
Линь Анянь почесал затылок и нахмурился, услышав об этом.
Его родственника звали Линь Чэн. Ему было почти двадцать, и он до сих пор не был женат. Причину знали все в Хамаао. Дело в том, что мачеха Линь Чэна, Вэй, была известна своей скверностью. Стоило случиться чему-то, как она закатывала истерики.
В бухте говорили, что любая девушка или гээр, вышедшие за него замуж, не будут иметь спокойной жизни. Отец и сам Линь Чэн были бесхребетными перед Вэй, просто два слабака.
Дурная слава Вэй вредила женитьбе её сына. Никто не хотел выходить за него замуж. Пришлось искать в других бухтах. При этом у Линь Чэна были высокие требования. После нескольких неудачных попыток он рассорился с двумя свахами.
Теперь Линь Чэн стал старше, и Вэй тоже начала беспокоиться. Когда она услышала, что Линь Анянь ищет помощников, она подговорила сына пойти к нему.
«Пойди, посмотри, может, найдёшь там понравившуюся девушку или гээр. Неважно, кто он, мачеха найдёт способ выдать его замуж за тебя».
Услышав о Лу Юй, отец Линь Чэна не обрадовался, сказав, что он, кажется, любит создавать проблемы. Но Вэй считала иначе.
«Он же приехал извне и не имеет здесь ни одного родственника. Кто посмеет выступать против меня? Если он будет непослушным, я его научу. Главное, чтобы он хорошо служил А-Чэну, продолжил род Линь и обязательно родил сына».
Не много гээр соглашались выйти замуж, и если уж этот понравился сыну, к тому же, говорят, он красив и статен, то упустить такой шанс нельзя.
Линь Анянь не мог рассказать всё это Чжун Мину. Он знал, что Чжун Мин не ладит с семьей Лу, и с улыбкой сказал: «Спасибо, Брат Чжун. Что ж, наверное, им суждено быть вместе».
Он говорил кратко, очевидно, не будучи близок с семьей Линь Чэна. Чжун Мин, поняв его позицию, решил говорить прямо.
«Брат Линь, ты знаешь, что у моей семьи с семьей Лу давняя неприязнь. Мне стыдно признаться, но я переживал, не создаст ли этот гээр, женившись, проблем, которые могут навредить нашему сотрудничеству. Мои Третий Дядя, Четвёртый Дядя и несколько двоюродных братьев уже копят деньги, чтобы тоже строить дома».
Линь Анянь понял намёк Чжун Мина и поспешил заверить его: «Это не близкие родственники. Я просто приду на свадьбу выпить две чаши вина, и на этом всё. Не будет никаких дополнительных связей. Вы не волнуйтесь. Я всегда работаю добросовестно. Дома строятся на десятилетия, это не шутки».
«Мы спокойны, услышав это от тебя».
Чжун Мин улыбнулся и перевёл разговор на другую тему. Через пару шагов он подошёл к лодке и попрощался.
На обратном пути они проплывали знакомые мангровые заросли. Они остановили лодку, взяли садки, решив действовать быстро: поймать пару диких уток и несколько крабов. Вечером они хотели приготовить тушёнку из дикой утки и крабового мяса.
