Глава 116. Котята.
13 декабря 2025 г., 16:55
В доме вскипала страсть. Опустевший маленький фарфоровый горшочек укатился и застрял в щели кровати. Два тела тесно сплелись в объятиях, тёмные волосы разметались и перепутались, и слышалось прерывистое дыхание.
Спустя долгое время бамбуковая кровать, наконец, перестала качаться. Рука отдёрнула занавеску, нащупала в темноте масляную лампу на столе и, взяв её, вышла, чтобы набрать воды.
Намокшая квадратная хлопковая подушка была убрана и брошена на пол. Взгляд Су И дрогнул. Ему показалось, что следы влаги слишком очевидны. Покраснев, он перевернулся, бросил на подушку ещё одну, испачканную рубашку и накрыл всё плотно.
Сделав это, он почувствовал себя крайне уставшим и, не дождавшись возвращения Чжун Мина с водой, закрыл глаза и провалился в сон.
Когда он снова открыл глаза, на улице было светло. Место рядом с ним давно опустело. Похоже, Чжун Мин уже встал и ушёл.
Су И чувствовал ленность во всём теле, не хотелось двигаться, но он понимал, что время уже позднее, и пора вставать.
Пока он боролся с этим внутренним конфликтом, за занавеской промелькнула крошечная фигурка. Су И зацепил занавеску пальцем, отодвинул её и увидел Чжун Ханя, крадущегося под кроватью. Он не мог не рассмеяться: «Что ты тут делаешь?»
«Саосао, ты проснулась!»
Чжун Хань бросился к кровати. Су И почувствовал сладкий запах рисовых пирожных (мигао), исходящий от него.
«Твой Дагэ ушёл?»
«Дагэ ушёл на торговлю. Сказал, что сегодня Саосао может спать, сколько хочет, и что он не вернётся до полудня, так что мы поедим сами».
Су И потёр глаза. Глазницы ныли, и поясница тоже. Но, пощупав простыню и одежду, он почувствовал, что они чистые и свежие, а пол тоже был убран, и не было ничего, что боялся бы увидеть Чжун Хань. Похоже, Чжун Мин хорошо «убрался» (шаньхоу — букв. «устранил последствия»).
«Саосао, будешь есть? В котелке ещё есть каша и пирожные, и нарезанное солёное утиное яйцо».
Чжун Хань, прислонившись к кровати, теребил волосы Су И. Уже прошло позднее утро (сыши). Сидеть дома одному с утра и ни с кем не разговаривать было очень скучно.
«Почему ты не пошёл с Дагэ на торговлю?»
Су И почувствовал, что если он продолжит лежать, то не удержится и снова заснёт. Он решительно сбросил с себя одеяло, собрал волосы и встал.
«Дагэ попросил меня побыть с тобой».
Су И погладил его по маленькой щёчке, оделся и слез с кровати.
Поскольку Чжун Мина не было, после еды он взял младшего брата и пошёл посмотреть каменный дом. Увидев, что Тан Ин и Фан Бинь работают слаженно, и что ему нечего делать, он пошёл навестить Бай Янь в доме семьи Чжун Шоуцая.
Свекровь Бай Янь, Чжэн Ши, и её родная мать, Юй Ши, по очереди ухаживали за ней в период заточения. Сегодня была очередь Чжэн Ши. Она очень тепло встретила Су И и Чжун Ханя.
Су И вручил ей корзину зелени «Куриное перо» (цзимаоцай), которую принёс из дома. На ней всё ещё висели капельки воды, и она выглядела очень свежей.
Семена, посеянные в старую бочку для воды, взошли уже через полмесяца. Неудивительно, что эта зелень была такой дешёвой на рынке, всего за две-три вэнь можно было купить целый пучок. Она росла слишком быстро, а на Юэчжоу круглый год тепло, и земля никогда не промерзает.
Говорят, то, что не успевают съесть или продать в деревне, рубят и скармливают курам и свиньям, чтобы не гнило в земле.
Эта корзина стоила немного, но сэкономила время на поездку в посёлок за покупками.
Чжэн Ши, конечно, была не против и с улыбкой приняла её: «У вас в семье светлые головы. Мы полжизни прожили, и не додумались насыпать землю в бочку, чтобы выращивать овощи. Потом я скажу твоему дяде, посмотрим, может, и мы посадим две бочки. На лодке места нет, так хоть на горе».
Су И ответил: «Это хороший способ. Землю можно взять на горе, а семена купить в посёлке. Они недорогие. Посадите один раз, а потом оставите несколько старых растений, чтобы самим собирать семена, и не придётся больше покупать».
Выращивание овощей, как и строительство домов на сваях: одна семья начинает, а другие подхватывают. Раньше никто не пробовал сажать овощи, но, увидев, что у кого-то получилось, они тоже загорелись идеей и стали учиться.
Поскольку они не зарабатывали на продаже овощей, поделиться опытом было полезным и доброжелательным поступком.
Чжэн Ши поставила корзину и предложила им пройти к Бай Янь.
«Как раз сейчас А-Янь и ребёнок бодрствуют. Заходите, посидите. А я схожу за водой».
Су И, прежде чем войти, слегка постучал по деревянной двери. Услышав разрешение Бай Янь, он зашёл, ведя за собой Чжун Ханя. Честно говоря, запах в комнате был не очень приятный, стоял душный, застоявшийся жар.
Но Су И вёл себя, как ни в чём не бывало. Чжун Хань тоже был сообразительным и вежливо поприветствовал Бай Янь.
«Привет, Янь саосао».
Бай Янь сидела на кровати, голова её была обвязана повязкой. Ребёнок лежал рядом, одетый в маленькую одежду, и широко раскрытыми глазами смотрел по сторонам.
Увидев Су И и Чжун Ханя, она слезла с кровати, чтобы принести им стулья, и поставила их у кровати.
«У меня здесь беспорядок. В период заточения я не убиралась. Мне даже стыдно было вас звать».
«Какой беспорядок? Я вижу, что всё чисто».
Су И, обняв младшего брата, сел у кровати. Вдвоём они посмотрели на младенца. Су И похвалил: «Ты хорошо его выхаживаешь. Он потолстел по сравнению с тем, как только родился. Посмотри, какая у него белая, пухленькая кожица. У него счастливое личико».
Он ещё немного присмотрелся и добавил: «Нос и рот похожи на твои, а глаза больше на брата Шоуцая».
Бай Янь сквозь одежду погладила ребёнка. Её улыбка была нежной.
«У меня достаточно молока. А поскольку это девочка, и родилась недоношенной, она ест немного. Всегда сыта».
И со смехом сказала: «При рождении у всех кожа белая. Когда подрастёт и начнёт бегать, загорит. Мы, люди моря, все такие».
Су И вспомнил, что Бай Янь ещё до родов говорила, что хочет девочку. Теперь её желание исполнилось.
Пока он сидел у кровати, он тайком измерил пальцами размер маленькой ножки ребёнка. Он решил, что, помимо нагрудника, сошьёт ещё и маленькие носочки.
Во второй половине того же дня.
Два гээр — большой и маленький — проснулись после дневного сна. Су И встал, умылся, чтобы прогнать сон. Говорят, что весенняя дремота, осенняя усталость и летнее забытье — на каждый сезон есть своя отговорка для сна. Он не видел в этом ничего странного, тем более, что прошлой ночью он действительно устал.
Раз уж он редко не выходил из дома, он постирал тазик одежды, немного поработал с шитьём в гостиной. Помыв и нарезав овощи для ужина, он позвал Чжун Ханя, чтобы пойти ловить морепродукты (ганьхай).
Сегодня на берегу был небольшой отлив. Большая часть рифов, которые обычно скрыты под водой, показалась наружу. На влажном побережье через каждые несколько шагов виднелись маленькие лужицы. В крошечных норках прятались сокровища: либо улитки (ло), либо черенки (чэн).
Придя на пляж, они увидели, что людей намного меньше, чем ожидали. Вдали, на деревянном мосту, толпилась целая группа людей. По морю доносилась мелодия свадебной процессии.
Су И с опозданием понял, что, кажется, сегодня свадьба Лу Юя. Неудивительно, что на пляже никого не было. Все пошли смотреть представление.
Поскольку посёлок Хамаао был местом, откуда родом мастера по ремонту домов, местные мужчины, цзеэр и гээр теперь были завидными женихами. Мужчины, приплывшие на цветочных лодках (хуачуань) за невестой, были холостыми. Многие глаза с огромным интересом смотрели туда, выискивая, нет ли среди них подходящей пары.
Среди толпы не обходилось и без злословия. Например, многие говорили, что Лу Юй выходит замуж далеко, а семья Линь прислала всего две цветочные лодки. Это слишком жадно.
«С тех пор как братец Юй обручился, Лю Ланьцао снова стала высокомерной. Говорит, что её будущий зять — способный человек, хорошо ловит рыбу, умеет чинить дома и зарабатывает десятки лянов серебра в месяц. Её гээр выйдет за него, будет жить в большом доме и богатстве».
Рядом с говорившим фуланом стояла женщина, которая презрительно фыркнула.
«Ты её слушай. Она мечтает. Если бы мой сын зарабатывал десятки лянов в месяц, я бы ни за что не устроила приём с двумя лодками. Это же посмешище!»
«Лю Ланьцао просто затаила обиду и не хочет, чтобы муж Лу Юя был хуже Чжун Мина. Но не говоря уже о нашем Байшуйао, во всех окрестных посёлках мало кто сравнится с Чжун Мином. У него есть лодка, дом, бизнес в посёлке, он дружит с городскими лавочниками и авторитетнее старосты (ли-чжэн)».
Большинству людей было всё равно, за кого выходит Лу Юй. Реальная польза, которую Чжун Мин принёс посёлку, была неоспоримой, поэтому они склонны были защищать семью Чжун.
Сам Лу Юй и Лю Ланьцао, услышав, что семья Линь прислала всего две лодки, тоже почувствовали, что потеряли лицо. Линь Чэн ясно обещал ему не менее шести лодок для приёма, чтобы всё выглядело прилично. Что такое две лодки?
Но в день свадьбы уже нельзя было сказать, что не выйдет замуж. Фата опустилась, скрывая недовольное выражение лица Лу Юя. В благоприятный час (цзиши) его отнесли на плечах на цветочную лодку.
Пользуясь тем, что на пляже мало людей, Су И и Чжун Хань быстро собирали морепродукты. Чжун Мин, придя домой и не найдя никого, пошёл искать их вдоль берега. Он увидел тех, кого искал, зарывшимися в рифах и отковыривающими улиток ма ти ло.
Увидев Чжун Мина, Су И понял, что время уже позднее. Он бросил несколько только что найденных улиток в ведро, поднялся, опираясь на колени. Чжун Мин в два шага взобрался на камень и помог ему встать.
«Как долго вы тут? Я пришёл домой, увидел, что никого нет, и очень забеспокоился».
Су И виновато сказал: «Моя вина. Сегодня на берегу мало людей, а добычи много. Мы с Сяоцзай увлеклись».
Чжун Хань, как будто хвастаясь сокровищами, показал Чжун Мину свой улов.
«Дагэ, смотри, какие большие улитки! И ещё морские огурцы (хайцзяцзы), тоже большие!»
Чжун Мин подошёл ближе, посмотрел и показал большой палец: «Сяоцзай молодец. Всё это ты наловил?»
Чжун Хань засмеялся: «Мы вместе с Саосао. Вон там ещё ведро и сеть. Там крабы и маленькая рыба».
Чжун Мин быстро понял, что не стоило винить Су И и младшего брата за то, что они забыли о времени. Сегодняшний отлив оставил много сокровищ, и их никто не собирал.
Он тоже присоединился к ним, помогая переворачивать камни и ловить крабов, вылавливать рыбу-бычка (сяхуюй) из луж, а также отковыривать ракушки и улиток со скал. Теперь у них было достаточно еды не только на сегодняшний ужин, но и на последующие два дня — и для людей, и для кошек.
Однако Маньмань со вчерашнего дня мало ела и всё время пряталась под кроватью. Когда Су И спросил об этом Третью Тётю Лян Ши, та сказала, что, возможно, она скоро родит котят.
«Сделайте ей гнездо в тихом месте, и не беспокойте её. Она сама родит. После родов сварите ей рыбный суп, чтобы было много молока».
И вот, на следующий день, днём, когда никого не было дома, Маньмань родила четырёх котят. Их окрас был смешанным, с чертами кошки-воробья (цюэмао) и полосатой кошки (лихуа). На первый взгляд, это были четыре серых, жёлтых, пушистых комочка.
Кошки обоих видов хорошо ловят мышей, поэтому многие хотели этих котят. Ещё до того, как они открыли глаза, всех разобрали: двух пообещали семье Тан, одного — семье Фан Биня. Чжань Цзю, услышав об этом, тоже попросил одного, сказав, что отдаст его матери, чтобы ей было чем заняться.
Чжун Хань, услышав это, немного расстроился, но, подумав, что все эти семьи живут рядом, и он сможет навещать котят, он перестал грустить.
Через семь-восемь дней котята подросли и начали приоткрывать глаза, показывая красивые серо-голубые радужки.
Старшей дочери Чжун Шоуцая и Бай Янь официально исполнился месяц. Чжун Мин и Су И, взяв приготовленные подарки, отправились на праздник по случаю месяца.
