Глава 124. Отношение.
13 декабря 2025 г., 17:10
Объявление на пристани посёлка Цинпу, естественно, заметил не только Чжун Мин.
Тан Дацян вернулся в деревню вслед за Чжун Мином. Дома он первым делом рассказал об этом Чжун Чунься, но поскольку он был неграмотен, то слышал заявления мелкого чиновника уездной администрации и не всё понял. Он уяснил только фразу: «Люди моря также могут покупать землю».
«Как ты думаешь, что это значит? Нас, людей моря, заставляют осваивать пустоши и обрабатывать землю? Денег, которые мы накопили, едва хватает на лодку. А тут ещё и землю покупать! Я, кроме всего прочего, даже не знаю, как пахать землю».
Тан Дацян покачал головой, повторяя слова Чжун Чунься. Очевидно, он был среди тех, кто считал это ненадёжным.
«Ты знаешь, сколько стоит эта пустошь за му? Три ляна! И хотя они называют это землёй, это, судя по всему, просто морская отмель, которую затапливает во время прилива. Никто не возьмёт её даже за три цяня серебра! Я думаю, что администрация придумала новый способ, чтобы вытрясти деньги из карманов людей моря!»
Он долго ворчал. Чжун Чунься слушала его, вытерла руки о фартук, которым убирала сушёный товар, и задумалась: «Неважно, хорошая это земля или плохая, но это земля. Если ты покупаешь её официально, тебе, наверное, выдадут купчую? Знай, что ни одно поколение людей моря не имело такой удачи».
«К тому же, ты говоришь, что это инициатива уездного судьи по испытанию нового риса, и что освобождают от налога на зерно на пять лет? Звучит правдоподобно. Если рис действительно вырастет, то эта земля будет нашей, и зерно будет нашим».
Она вспомнила, как Чжун Мин вскользь упоминал, что в уездный город приехал новый судья, и он, похоже, неординарная личность, а не какой-нибудь бездарный чиновник-дармоед.
В глазах простых людей уездный судья был великим чиновником. Если повезёт с судьёй, то несколько лет все будут жить хорошо. Если же попадётся такой же бестолковый, как их староста деревни (ли-чжэн), который не вмешивается в дела, если они не угрожают его карьере, то жизнь будет трудной.
Она не обращала внимания на ворчание Тан Дацяна. Они прожили полжизни в этой маленькой деревушке, и откуда им знать, что к чему.
«Когда А-Мин вернётся, я спрошу его, что он думает».
Сказано — сделано, но вечером они не смогли пойти.
Тан Цюэ, играя, носился по деревянному мосту, поскользнулся и упал в море, промокнув до нитки.
Хотя дети людей моря умеют хорошо плавать и не утонут, после ужина он пожаловался на головную боль, и, потрогав лоб, они обнаружили, что у него жар.
Видимо, выбравшись из воды, он попал под холодный ветер и простудился.
Чжун Чунься забегала, достала корень пуэрарии (гэ-гэнь), который она собирала весной, сварила его с нарезанным имбирём и напоила его. Если за ночь не станет лучше, они пойдут к лекарю в посёлок.
На следующее утро, когда обе семьи собрались отправиться в посёлок, Чжун Мин первым поднял эту тему.
Чжун Чунься спросила, что он думает.
«Вы, твоя семья, будете покупать землю, чтобы выращивать этот солончаковый рис?»
Чжун Мин ответил: «Да, собираемся. Мы даже деньги уже подсчитали. Но я подумал, что нужно сначала сказать вам, Вторая Тётя, а также Шестому Дяде-Старейшине. Посмотреть, захочет ли кто-то из рода пойти вместе. Так удобнее будет нанять повозку с волами».
Тан Дацян искренне спросил: «Племянник, это действительно не обман? Не похоже на те случаи, когда добавляют налог (цзэншицзинь) или собирают налог на рыбу? Мы, люди моря, из поколения в поколение кормились морем. Кто из нас умеет обрабатывать землю? Если купить землю, а потом бросить её, то все деньги улетят в трубу».
Он действительно не мог понять. Он жил десятки лет и никогда не думал бросить лодку, чтобы стать простым крестьянином (тяньшэхань) на суше.
Конечно, с одной стороны, администрация не позволяла. С другой стороны, если бы даже разрешили, он бы не смог. Только стоя на рыбацкой лодке и держа сеть, он чувствовал себя уверенно.
«Второй Дядя-жена, нельзя так думать. Во-первых, всему можно научиться. Если никто вокруг не понимает, мы найдём тех, кто понимает, и научимся. Во-вторых, нас, людей моря, не сбросили к морю с самого сотворения мира, чтобы мы просили подаяния у моря. Старшие не говорили разве, что наши предки были людьми суши? Просто им не повезло, и они, спасаясь от голода и войн, оказались здесь, и так появились мы, их потомки».
«Покупка земли — это то, что по праву наше. Наконец, спустя столько лет, нам вернули это право».
Чжун Мин полагал, что это выгодное дело. Он хотел помочь хотя бы семье Второй Тёти. Тогда обе семьи смогут пожинать плоды.
Но это дело отличалось от открытия лавки в посёлке. Оно требовало больших затрат, а затем много сил и усердия. Если семья Второй Тёти откажется, он ничего не сможет сделать. Поэтому он лишний раз повторил свои аргументы.
«Когда я ездил в уездный город, я слышал о новом судье. Он мог получить более высокую должность в другом месте, но сам попросил назначить его в этот отдалённый край. Он привёз этот солончаковый рис для того, чтобы улучшить жизнь местных жителей и чтобы в будущем они могли есть дешёвый рис и зерно. Такой хороший чиновник вряд ли будет шутить с имуществом и жизнями людей, подсовывая семена, которые не дадут урожая».
Чжун Мин не мог сказать, что жил другую жизнь и знает будущее, поэтому он навесил на нового судью побольше высоких титулов.
Чжун Чунься, слушая Чжун Мина, поняла, что племянник решил покупать землю любой ценой.
Раньше Чжун Мин искал возможность стать человеком суши. Позже она думала, что он успокоился и перестал думать о столь далёких вещах. Теперь она поняла, что его амбиции никогда не менялись.
С другой стороны, она думала, что её племянник — человек, который способен на великие дела.
«У нас с твоим Вторым Дядей-мужем не так много свободных денег. Нам нужно подумать об этом».
Чжун Чунься сомневалась, стоит ли им последовать примеру Чжун Мина и купить несколько му земли. Как сказал Тан Дацян, земля не была столь привлекательна для людей моря.
Покупка земли не означала отмену их низкого сословия.
В эти дни она переживала за замужество своей старшей дочери. Она уже встречалась с двумя кандидатами, но никто не понравился. Но она продолжала копить приданое. Везде нужны деньги.
Чжун Мин не удивился. У него были глаза, видящие будущее. Если бы их не было, он бы не осмелился вложить сотни лянов. Кто не боится, что в итоге ничего не получит, кроме пустых обещаний?
«Если так, то я пойду первым. Когда я буду покупать землю в уездном городе, я выясню всё, что не написано в объявлении, и узнаю все слухи».
Поехав в посёлок и заглянув на лавки, Чжун Мин спросил всех. Результат был тот же: либо они, как его Второй Дядя-муж, абсолютно не доверяли администрации, либо, как его Вторая Тётя, колебались, но не осмеливались решиться.
Вечером, после ужина, он взял банку свежеприготовленного рыбного соуса и кувшин свежего жёлтого вина и отправился на лодку к Шестому Дяде-Старейшине.
Две семьи сидели на корме лодки, поджав ноги, поставив маленький столик. Они выпивали под рыбный соус. Заговорив о покупке земли, Шестой Дядя-Старейшина сказал: «За эти дни я слышал много разговоров. Похоже, кроме тебя, ни у кого нет такой смелости».
Чжун Мин немного удивился: «Дядя-Старейшина, вы тоже считаете, что это возможно?»
Шестой Дядя-Старейшина посмотрел на него, сделал глоток вина и сказал: «Если бы я был в твоём возрасте, и у меня было бы достаточно средств, я бы тоже рискнул. Но сейчас у меня только небольшие сбережения, и мы с твоей тётей-женой должны оставить их на старость. Что касается моих детей и внуков, то мы, старики, не можем ими управлять».
Смысл был в том, что он хотел, но не мог.
Чжун Мин задумался: «Администрация открыла нам, людям моря, возможность, но детали ещё неясны. Я поеду и посмотрю, какую именно землю выделяют».
И добавил: «Дядя-Старейшина, вы думали о том, как появляются деревни? Сначала несколько семей оседают, начинают дело, укореняются, размножаются. Когда людей становится больше, место получает имя. Кто знает, если людей моря, которые будут обрабатывать землю, станет много, не станет ли это новой деревней?»
«Сказители говорят: 'Что долго разделено, то объединится, а что долго объединено, то разделится' (фэнь цзю би хэ, хэ цзю би фэнь). Простые люди не смеют рассуждать о великих делах Поднебесной, но эти слова говорят об одном — о тенденции. Если тенденция началась, никто не сможет её остановить».
Шестой Дядя-Старейшина молчал долго, затем сам поднял чашку и чокнулся с Чжун Мином.
«А-Мин, я хочу, чтобы ты запомнил одно: если когда-нибудь добьёшься успеха, не забудь помочь тем родственникам в роду, кого ты считаешь достойными. В этом мире одна семья не сможет устоять. Большое богатство привлекает зависть. Только когда много родственников собираются вместе, никто не посмеет их обидеть».
Разговор вызвал у каждого свои мысли.
Когда луна висела в зените, Чжун Мин вернулся домой, слегка пахнущий вином. Фонарь в гостиной горел тёплым жёлтым светом. Когда он поднимался по ступенькам, две кошки на крыше, обдуваемые морским ветром, мяукнули, приветствуя его.
Чжун Мин поднял голову и ответил им свистом, улыбаясь.
Войдя, он увидел, что Су И сидит в гостиной. На столе лежали несколько вырезанных кусков ткани.
«Почему ты опять шьёшь ночью? Глаза не устали?»
«Я не шью. Просто вырезаю по линиям, которые наметил днём. Готовлю куски для шитья. Это не напрягает глаза».
Гээр подошёл ближе, понюхал: «Ты, кажется, мало выпил. Я подумал, что это вино тебя не опьянит, и не стал варить тебе опохмельный суп. Всё равно неприятно пить сладкий или кислый суп ночью, если не пьян».
«Всё в порядке. Я выпил меньше, чем Шестой Дядя-Старейшина. Старик сегодня веселился от души и наговорился всласть».
Он снял верхнюю одежду, чтобы умыться, и по пути заглянул в комнату младшего брата. Увидев, что тот спит, он тихо прикрыл дверь.
Поскольку никто из родственников не захотел идти, а с другими он близко не общался, через несколько дней Чжун Мин один поехал в уездный город, попутно подсев в повозку к Чжань Цзю. Так он не только нашёл себе собеседника, но и сэкономил на дороге.
«Как только я куплю землю, мне придётся купить скотину для пахоты. Тогда я сделаю, как ты, сколочу телегу, чтобы возить людей и грузы».
Чжун Мин давно завидовал мощному волу Чжань Цзю. С появлением земли у него появился законный повод купить вола.
Чжань Цзю уже знал, что Чжун Мин собирается покупать пустошь, чтобы осваивать её и сеять этот солончаковый рис, послушав администрацию. А то, что он сразу покупает пятьдесят му, поражало.
Он всегда считал, что Чжун Мин умеет опережать других. Так было с арендой лавки в посёлке, и, похоже, так будет и сейчас.
«Благодетель (Эньгун), пятьдесят му — это очень много! В деревнях тот, у кого есть несколько десятков му земли, считается мелким помещиком. Даже если у него нет высокого звания и нельзя нанять арендаторов (дяньху), можно нанять подёнщиков (дуаньгун) и постоянных рабочих (чангун). Это всё равно впечатляет».
Он действительно переживал, что Чжун Мин, как человек моря, не представляет, сколько это земли.
«Это очень большой участок. Чтобы обойти его, ноги устанут. Обычная семья с тремя-пятью му работает всем составом. А теперь подумай: рисовое поле превратится в солончаковое, да ещё на берегу моря. Во время прилива это же будет море».
Можно ли сделать это человеческими силами — вырастить рис в море?
Чжань Цзю искренне сомневался.
«Одна только земля не делает тебя помещиком. Но нужно сначала иметь землю, чтобы начать».
Чжун Мин похлопал его по плечу и сказал.
Дорога была долгой. Приехав в город, Чжун Мин не попросил Чжань Цзю подвезти его к уездной администрации, так как им нужно было в разные стороны. Он отпустил его, чтобы тот занимался своими делами.
«Встретимся через час в улице Дуцзисян».
По пути в город ему нужно было зайти к мастеру У и передать ему немного ракушек.
Чжань Цзю согласился, повернул вола, а Чжун Мин нашёл меняльную контору рядом с администрацией и обменял одну банкноту.
Номинал банкноты был немаленький, и одежда человека моря на нём привлекла перешёптывание. Но поскольку он был высоким и крепким, и выглядел не тем, кого стоит задирать, перешёптывания остались просто перешёптываниями.
Выйдя из конторы, он заметил, что несколько пар глаз-воришек уставились на него. Звуки шагов следовали за ним. Чжун Мин заметил это сразу, но не обратил внимания. Когда он подошёл к уездной администрации, те, кто шёл за ним, увидев, что он направляется к зданию правительства, разошлись в стороны.
Чжун Мин посмеялся про себя и прямо подошёл к длинному столу у входа в администрацию. На расстоянии он уже видел, что это место специально отведено для оформления солончаковых полей.
Подойдя ближе, он увидел, что за столом сидит всего один чиновник, скучающий и безразличный. Чжун Мин предположил, что желающих было немного. Он поклонился и изложил свою цель.
Услышав это, чиновник мгновенно выпрямился, встрепенулся и бодрым голосом спросил: «Ты говоришь, что принёс деньги и пришёл купить пустошь сегодня?»
Чжун Мин почему-то заметил на лице чиновника радостное возбуждение.
«Отвечаю, господин. Именно так. Но я не знаю, насколько это дело правдиво. Я только несколько дней назад...»
Он не успел договорить, как чиновник встал.
«Правдиво! Конечно, правдиво! На нём стоит официальная печать правительства. Как это может быть ложью?»
Чиновник разложил бумагу и кисть с радостным выражением лица: «Ты пришёл вовремя! Сможешь выбрать хорошее место! Сколько му ты хочешь?»
Чжун Мин впервые видел чиновника, который не смотрел на него свысока. Это заставило его замолчать на два вдоха. Затем он спросил: «Есть ли какой-то предел?»
Чиновник махнул рукой: «Нет, нет. Если у тебя есть деньги, можешь купить хоть сто му».
Он говорил так, но кто в здравом уме купит сто му?
Он сидел здесь несколько дней. Люди приходили редко, и большинство из них только спрашивали, но не оформляли. Те, кто действительно платил, делали это, чтобы заслужить расположение нового судьи, покупая себе хорошую репутацию.
Чаще всего даже муха не садилась на его стол.
Если так пойдёт и дальше, он боялся, что господин воспользуется этим как поводом для обвинения его в неспособности. Теперь, когда пришёл человек, который не задаёт лишних вопросов, а сразу хочет купить землю, он должен быть к нему более любезным.
Чжун Мин облегчённо вздохнул и продолжил: «Сто му — это слишком много. Простолюдин не потянет такую ношу. Посоветовавшись с семьёй, я решил купить всего пятьдесят му».
Чиновник держал кисть. Услышав это, он нечаянно брызнул чернилами на бумагу.
«Сколько ты сказал?»
Он поднял руку и потёр ухо: «Пять... Пятьдесят му?»
Он вытаращил глаза, осмотрел Чжун Мина с ног до головы, и внезапно решил, что этот человек моря пришёл шутить и говорить чепуху. Радость сошла с его лица, сменившись подозрением и недовольством.
«Ты кто такой, негодяй, чтобы приходить к уездной администрации и нести всякую чушь? Шутишь надо мной? Хочешь я затащу тебя внутрь и всыплю палок?»
Чжун Мин не понимал, почему отношение этого человека внезапно изменилось. Он собирался объяснить, но краем глаза заметил, что несколько человек вышли из здания администрации.
Тот, что шёл впереди, был одет в синюю парчу и сапоги на белой подошве. Он быстро подошёл, остановился, взглянул на чиновника, который вёл дела, затем на Чжун Мина. Через мгновение он медленно заговорил мягким тоном, но с неподдельной властью, которая внушала трепет и не позволяла ослушаться.
«Ты пришёл сюда купить пустошь? Ты человек моря?»
Чжун Мин оценил его одежду и, хотя не видел официальной формы и шляпы, понял, что перед ним необычный человек.
Он взглянул на внезапно побледневшее лицо чиновника, на его трясущиеся ноги и, осознав, кто перед ним, преклонил колени и поклонился.
«Простолюдин Чжун Мин приветствует, Ваша Светлость (Дажэнь)».
