Глава 125. Уездный судья.
13 декабря 2025 г., 17:11
Нового уездного судью Цзююэ звали Ин Гун. Будучи опытным чиновником, он не удивился, когда Чжун Мин внезапно поклонился, и спокойно поднял руку.
«Вставай».
Мелкий чиновник, который согнулся в три погибели, медленно выпрямился, но продолжал держать голову опущенной, почти касаясь подбородком груди.
Чжун Мин сохранял спокойствие и думал: «Я не совершал преступлений, а пришёл в администрацию с деньгами. Чего бояться?»
Если новая политика вызовет широкий отклик, он будет лишь одним из многих. Если же отклик будет слабым, то пятьдесят му пустоши, которые он хотел купить, — это действительно много.
Чжун Мин не поднял головы, а смотрел на свои ноги. Он услышал, как уездный судья, с аккуратно подстриженной бородкой и спокойным выражением лица, заговорил: «Как ты узнал мою личность?»
Он собрался с духом и ответил: «Простолюдин увидел Ваш достойный и выдающийся облик (ибяо тантан), поэтому осмелился предположить. Прошу прощения, Ваша Светлость (Дажэнь)».
«Ты, молодой человек, достаточно проницателен».
Ин Гун громко рассмеялся, тем самым подтвердив, что Чжун Мин угадал. Затем он продолжил: «Что вы тут делали?»
Чжун Мин промолчал. Мелкий чиновник, стоявший рядом, объяснил: «Отвечаю, Ваша Светлость, этот человек говорит, что видел объявление в посёлке и пришёл в администрацию купить пустошь».
Ин Гун произнёс «О», и в его тоне было сомнение.
«Раз так, то оформляй по установленной процедуре. Зачем было так шуметь?»
Мелкий чиновник сглотнул. Он понял, что новый начальник ясно видел, как он пытался важничать. Но он по-прежнему не верил, что Чжун Мин может достать сотню лянов серебра и купить пятьдесят му земли. Он прочистил горло и с праведным видом сказал: «Сначала я поверил, что этот человек пришёл по-честному. Но он заявил, что хочет купить пятьдесят му и может заплатить сто лянов серебра! У меня возникло подозрение. Когда Вы вышли, я как раз вёл допрос».
Чжун Мин про себя покачал головой и подумал, как это забавно.
Эти канцелярские служащие в уездном городе иногда были менее проницательны, чем мелкие чиновники в посёлках. Они редко имели дело с настоящими людьми моря и считали, что все люди моря бедны, не имеют одежды, не едят рис и звенят в кармане медяками.
Он считал свою одежду вполне приличной, но всё равно его презирали.
«Я здесь. Не нужно тебе больше допрашивать».
Увидев, что судья снова обратился к нему, Чжун Мин постарался выглядеть серьёзным и ответил на вопросы без промедления.
«Отвечаю, Ваша Светлость, простолюдин Чжун Мин, житель Байшуйао в посёлке Цинпу. Поскольку я хорошо плаваю, за эти годы мне удалось накопить небольшое состояние благодаря этому навыку. Несколько дней назад я увидел объявление в посёлке и был очень рад. Собрав достаточно денег, я спешно приехал в уездный город».
Затем он достал серебряные банкноты, чтобы показать им.
Мелкий чиновник, увидев, что Чжун Мин действительно богат, покраснел от стыда.
Ин Гун ничего не сказал, а некоторое время смотрел на Чжун Мина: «Ты первый человек моря за несколько дней, который пришёл сюда покупать землю, да ещё пятьдесят му... Должно быть, ты отдал большую часть своего состояния. Я слышал, что люди моря, не имея возможности покупать недвижимость на берегу, копят деньги на лодки. Эти пятьдесят му земли можно обменять на отличную рыбацкую лодку».
Он спросил Чжун Мина: «У тебя действительно нет сомнений? Ты не боишься, что рис не вырастет в солёной воде, или что, не умея обрабатывать землю, ты останешься ни с чем?»
Вероятно, видя, что Чжун Мин молод, он беспокоился, что тот поступил опрометчиво. Ин Гун говорил прямо.
Чжун Мин всё продумал заранее и сразу ответил: «Не буду скрывать, Ваша Светлость, я тоже размышлял об этом. И мои старшие пытались отговорить меня».
Причины, по которым он не изменил своего решения, были теми же, что он объяснял фулану, младшему брату, Второй Тёте и Дяде-мужу. Сейчас он просто повторил их.
В конце он добавил: «Простолюдин не читал книг мудрецов (шэнсянь шу), лишь немного знаком с грамотой. Но я знаю, что если солончаковый рис распространится в Цзююэ, Ваша Светлость останется в истории, а Ваша заслуга будет жить тысячи лет».
«Мы, люди моря, долго страдали от высоких цен на зерно. Более того, из поколения в поколение нам не разрешали покупать недвижимость на берегу. Даже после смерти у нас нет места для упокоения, и мы вынуждены с сожалением быть похороненными на диких островах. Теперь, с Вашим приходом, Вы привезли новый сорт риса, способный превратить пустоши в плодородные поля, и открыли новый путь для людей моря. Я, как один из них, безмерно благодарен. В остальном я твёрдо верю в четыре слова: "Всё зависит от человека" (ши цзай жэнь вэй)».
Его слова были убедительны. Ин Гун замолчал на несколько мгновений, затем воскликнул: «Отличное "Всё зависит от человека"!»
Он устал от интриг в столице. Заботясь о собственноручно выведенном солончаковом рисе, он подал прошение о добровольном назначении в отдалённый уезд, чтобы начать с должности маленького судьи. Он хотел, чтобы местные жители могли есть рис, выращенный на месте, и изменить ситуацию, когда много гор и мало полей, недостаточно для обработки, и много людей и мало зерна, недостаточно для еды.
Многие говорили, что он губит свою карьеру и работает впустую. Теперь он видел, что молодой человек перед ним лучше понимает его амбиции, чем те высокопоставленные и благородные чиновники.
Что такое воля народа (миньсинь)?
Воля народа здесь.
Возможность вершить дела в императорском дворе была мечтой всей жизни для многих учёных. Но для Ин Гуна она не приносила такой радости, как прогулка по полям и выращивание полной горсти спелых рисовых колосьев.
Разрешение людям моря участвовать в освоении пустошей и выращивании риса было новой политикой, которую он выпросил у императора, написав бесчисленное множество докладов перед своим отъездом.
В уезде Цзююэ вдоль побережья и рек жили миллионы водных домохозяйств (шуйху). Люди суши считали их грубыми дикарями. Высшие чины опасались, что, плывя на своих плоскодонках, они рассеиваются как мирное население, но собравшись вместе, они становятся разбойниками (коу), и ими невозможно управлять.
Поэтому все династии следовали старым правилам, налагая на людей моря тяжёлые налоги и назначая им низкое сословие из поколения в поколение.
Но Ин Гун считал, что пришло время изменить этот способ управления.
Поскольку страна богата и армия сильна, а государство стабильно, следует воспользоваться моментом и с помощью солончакового риса постепенно превратить пустынные песчаные отмели в солончаковые сельскохозяйственные угодья. Это позволит людям моря отойти от рыболовства как основного занятия, спокойно осесть в одном месте и заняться сельским хозяйством, устраняя тем самым потенциальные проблемы.
Если их активность будет низкой, это не страшно. Достаточно поощрять тех из первой группы, кто добьётся хороших урожаев, и разрешить им сменить низкое сословие на добропорядочное (лянцзи). Таким образом, всего за несколько лет весь уезд Цзююэ может преобразиться.
На самом деле, когда новая политика была только объявлена, отклик был слабым. И только этот молодой человек из сельской деревни стал исключением.
Ранее он беспокоился о том, кого поощрять. Он боялся, что не наберётся даже «карликов», а «генерала» выбрать будет тем более не из кого.
Теперь появилась надежда.
Однако переход в другое сословие нельзя было объявлять открыто, чтобы избежать тех, кто воспользовался бы этим для махинаций, что привело бы к проблемам. Это могло бы помешать ему осуществить эту замечательную новую политику, и тогда все усилия были бы напрасны.
Поток мыслей заполнил его голову. Он всё больше одобрял Чжун Мина и передал это дело заместителю судьи, который отвечал за продовольствие и налоги, чтобы тот отправил людей в канцелярию по делам населения (хуфан) для оформления купчей.
Чжун Мин поклонился судье и последовал за заместителем в хуфан. Он чувствовал, как ноет спина и шея от постоянных поклонов. Для простого народа склонение было единственным способом общения с чиновниками. Это было очень неприятно.
Но всё это недовольство испарилось, когда он получил свою купчую на землю!
Писарь из хуфан доставал толстый атлас с картами (юйлинь туцэ) и показал ему точное расположение выделенной пустоши.
«Господин Судья приказал распределять землю по принципу близости, чтобы вам не пришлось покидать родные места для освоения. Ты из Байшуйао в посёлке Цинпу. Ты должен знать эту отмель. Она находится к западу от посёлка Цинпу, возле устья реки. Местные называют её “Тысяча цин песка” (Цяньцинша)».
Чжун Мин наклонился к карте и кивнул: «Простолюдин знает это место. Люди из нашей деревни ходят мимо него каждый день, чтобы набрать воды в устье реки».
Почему «Тысяча цин песка» получила такое название, Чжун Мин слышал от старожилов деревни. Они говорили, что раньше там тоже была вода, но год за годом, во время приливов и отливов, песок накапливался и становился твёрдым. Через несколько поколений по неизвестной причине это превратилось в ровную землю.
Места, удалённые от моря, не затапливались приливами. Там была крупная галька. Ближе к морю, во время прилива, образовывались мелкие отмели.
Поскольку площадь была огромной, хотя было ясно, что там не было и тысячи цин, они всё равно преувеличивали. Так название и прижилось.
В течение многих лет это место было границей между людьми моря и речными водными жителями. Кроме тех случаев, когда иногда приплывали собирать дары моря, там не было постоянных поселений. Возможно, поэтому оно стало первым выбором для создания рисовых полей.
«Тысяча цин песка» находилась примерно в получасе морского пути от Байшуйао, не очень далеко. К тому же, близость к устью реки упрощала забор пресной воды для питья.
Когда место было определено, оставалось несколько важных вопросов. Чжун Мин подумал и решил спросить прямо.
«Скажите, господин, если мы начнём осваивать пустошь, нам нужно будет где-то поселиться рядом, найти жильё. В обычные дни мы промышляем рыболовством, живём на лодках, и это нормально. Но для пахоты и обработки земли не обойтись без скотины. А на лодке нельзя держать волов или мулов».
Если бы речь шла о пяти му, то ладно. Но пятьдесят му — даже если превратить его самого в скотину, он не справится.
Писарь, занятый атласом, поднял голову и сказал: «Ты, парень, слишком нетерпелив. Наш господин печётся о народе. Он даже землю вам выделил. Разве он забудет об остальном? Даже если ты не спросишь, я всё равно тебе расскажу через минуту».
Чжун Мин извинился и стал ждать, пока тот закончит работу.
К счастью, писарь не стал долго важничать. Он убрал атлас, вернулся, сделал глоток чая, чтобы смочить горло, и сказал: «Согласно закону нашей династии об обрабатываемых землях, когда ты покупаешь землю, сама земля становится твоей. Есть одно правило: нельзя строить дома на пахотной земле. Это правило даже для горных крестьян. Однако, учитывая, что вы, люди моря, особые, господин проявил милосердие и разрешил вам строить хижины и дома в “Тысяче цин песка”».
Сердце Чжун Мина сильно ёкнуло. Он стараясь сохранять спокойствие, спросил: «Раковинные дома (хаокэ фан) можно строить?»
Писарь удивлённо взглянул на него: «Ты живёшь у моря. Разве ты не построишь раковинный дом? Или соломенную хижину?»
Чжун Мин попытался снова выяснить: «Тогда право собственности на землю, занимаемую домом...»
Писарь поставил чашку, причмокнул губами. Некоторые вещи были понятны без слов. Начальство не говорило об этом, но те, кто вёл дела, знали сами.
Он подумал, что люди моря слишком наивны. Если бы это был деревенский крестьянин, он бы давно понял, как воспользоваться этой лазейкой.
И не нужно говорить о низком сословии. Любой ясновидящий мог понять, что отмена низкого сословия для людей моря — это вопрос времени. Если можно купить землю и построить дом, то этим водным домохозяйствам осталось только быть внесёнными в официальный реестр (хуанцэ).
Чжун Мин заметил намёк. Он вынул из рукава два кусочка раздробленного серебра и незаметно положил их под документы перед собой.
Писарь протянул руку, оценил сумму, и его глаза загорелись. Он тайком махнул Чжун Мину, попросил его подойти поближе и тихо намекнул: «Что касается пустошей, всегда следуют четырём словам: «Кто первым встал, того и тапки» (сянь дао сянь дэ). Сначала появляются люди, затем образуются домохозяйства (мэньху). Когда домохозяйств много, возникает деревня. Ты понимаешь?»
Эти слова соответствовали тому, что Чжун Мин говорил Шестому Дяде-Старейшине. Он внимательно обдумал сказанное, и его сердце наполнилось ясностью.
Когда он вышел из уездной администрации, в его руках была не только купчая, но и несколько страниц, которые он только что переписал одолженными кистью и тушью. На них были криво-косо записаны методы освоения солончаковых полей и выращивания солончакового риса. Писарь сказал, что всё это взято из записок судьи Ина.
Чжун Мин только тогда узнал, что солончаковый рис был выведен самим судьёй Ином совершенно случайно, когда он занимался агрономией на предыдущей должности.
Благодаря нескольким цяням раздробленного серебра, писарь с радостью одолжил ему письменные принадлежности и удивился, что Чжун Мин грамотен.
Чжун Мин тщательно переписал всё. Он не гнался за красотой почерка, лишь бы самому понять, чтобы вернуться домой и всё обдумать.
Судя по времени года, приближалась глубокая осень. До посева и посадки рассады в следующем году оставалось несколько месяцев. До этого он мог оградить поля и построить новый дом.
К тому времени, когда он добрался до улицы Дуцзисян, Чжун Мин уже придумал, как построить сарай для скота и сколько кур и уток завести во дворе нового дома.
