Глава 144. Заселение в дом из раковин.
13 декабря 2025 г., 18:13
Лежащий на большой кровати малыш высоко поднял две маленькие ножки, словно напрягая все тело одновременно. Затем, под пристальным и любящим взглядом двух отцов и младшего дяди, он перевернулся на бок. Комнату тут же наполнили радостные возгласы, а Чжун Хань даже несколько раз хлопнул в ладоши.
«А-Лэ такой молодец, как он сильно переворачивается!»
Они обнаружили, что Чан Лэ научился переворачиваться самостоятельно, две недели назад. В то утро Чжун Минь спал рядом с детской кроваткой и, открыв глаза, увидел сквозь перила две черные, как смородинки, маленькие глазки, которые смотрели на него, пока малыш причмокивал свою маленькую ручку.
У маленьких детей мало сил. До того как они научились держать голову, им нужна была помощь даже чтобы приподнять ее, не говоря уже о переворотах. Теперь, когда ему было чуть больше трех месяцев, он переворачивался самостоятельно и легко, что говорило о том, что он очень крепкий, и овечье молоко точно не пропало даром.
С тех пор у членов семьи появилось новое развлечение: наблюдать, как Чан Лэ переворачивается. Поскольку это не всегда удается, каждый успешный переворот приносит радость всем присутствующим.
Чан Лэ, казалось, тоже заражался этой атмосферой и переворачивался тем охотнее.
Сначала он мог только перевернуться со спины на бок, а теперь он мог переворачиваться, как рыба на сковороде, туда-сюда.
Однако с увеличением сил он стал издавать больше звуков. Время от времени он кричал. Сначала они пугались, думая, что что-то случилось, но теперь привыкли.
Как и сейчас, Чжун Минь нежно сжимал его маленькую пухлую ручку и подносил ее к губам, чтобы поцеловать. Стоило ему поцеловать, как малыш издавал звук «ах», словно ему это очень нравилось.
«Мой маленький умница, расти скорее. Папа научит тебя плавать и возьмет посмотреть на маленьких рыбок на дне моря».
Чан Лэ перевернулся обратно на спину. Он не понимал слов Чжун Миня, но заметил красную нить, свисающую с его шеи, на конце которой висел оберег, зашитый в тканевый мешочек. Он попытался дотронуться до него пальцем. Чжун Минь достал оберег и стал раскачивать его, чтобы развлечь сына.
У Чжун Миня не так много возможностей проводить время с ребенком днем. Су И не стал мешать им, забрал с улицы высушенную одежду Чан Лэ и вместе с Чжун Ханем сел у кровати, чтобы ее сложить.
Детская одежда была простой, особенно летом: достаточно было одного животика и коротких штанишек. Ее шили с запасом по размеру, оставляя запас в штанинах. Когда штанишки становились короткими, этот запас распускали. С момента рождения Чан Лэ так делали уже несколько раз. Однако, прикинув, они поняли, что пора шить новую партию.
Хотя можно было бы спросить у родственников в клане и взять старую одежду. Все в семье экономные, и даже зная, что больше не будет детей, не выбрасывают хорошую одежду. Ее не только отдают, но и используют для лоскутков.
Но так как Чан Лэ был первым ребенком в семье, и у них были деньги на хлопок и время на шитье, Чжун Минь и Су И, по молчаливому согласию, отказались от чужой старой одежды и купили все новое.
Чжун Хань тоже недавно начал учиться шить, начиная с простых стежков. Он также осваивал вышивку и пообещал, что, когда набьет руку, вышьет несколько носовых платков, чтобы раздать их, а затем сошьет тигриную шапочку для своего любимого племянника.
Услышав это, Чжун Минь пошутил, что не знает, успеет ли Чжун Хань научиться к первому дню рождения Чан Лэ. За это он получил протест от младшего брата и потерял право на вышитый платок, который еще не был закончен.
Соленый рис пережил первый сильный ливень и шторм, вызванный энергией дракона, этим летом. Хотя поля каждой семьи немного пострадали, эти потери были незначительными по сравнению с общей площадью полей.
Вскоре после того, как дождь прекратился, над склонами Тысячеакровой отмели заклубился сизый дым, а стойкий запах серы от взорвавшихся петард перебил солоноватый морской запах.
Сегодня был день, когда несколько семей в бухте Байшуй официально переезжали в свои устричные дома. Почти три месяца назад Чжао Чжэн и его мастера поселились на Тысячеакровой отмели, построив бамбуковые навесы. С командой из десяти человек они работали очень быстро, и с весны они постепенно построили шесть устричных домов, использовав горы раковин.
Все эти шесть семей носили фамилию Чжун. В каждой семье было не меньше пяти-шести человек. Когда все они переедут, это будет несколько десятков человек, и они больше не будут беспокоиться о том, что по ночам будет слишком тихо, или что не будет кому прийти на помощь в случае беды.
Поэтому Чжун Минь и Су И решили, что настало время переезжать, и стали постепенно обставлять дом мебелью. Первым делом они поплыли на лодке в деревню Цинпу, чтобы забрать заказанную ранее у мастера Пана кровать с пологом.
Стены устричных домов толстые, они хорошо защищают от морской сырости. Кроме того, в доме стало просторнее, поэтому они купили новые деревянные кровати с пологом, которые можно было занавешивать со всех сторон, и с приставными ступеньками.
Чжун Минь купил две такие кровати: одну для себя и Су И, и одну для младшего брата. Деревянные кровати были намного дороже бамбуковых, что во многом зависело от материалов. Хорошая деревянная кровать могла стоить десятки лянов серебра. Две кровати обошлись почти в сто лянов, но Чжун Минь считал, что это того стоит.
Они уже купили землю, построили новый дом, завели скот, и в ближайшее время не будет больших расходов. На что же еще тратить деньги, как не на обустройство дома, в котором они собираются жить всю жизнь?
«Кровать из хорошего дерева может стать семейной реликвией и прослужить десятилетия».
Когда новая кровать была установлена, он, похлопав по раме, сказал младшему брату: «Когда ты будешь выходить замуж, я куплю тебе еще одну в качестве приданого».
Если Чжун Хань выйдет замуж, условия не будут плохими. Если в его новом доме даже не будет места для такой кровати, то лучше не выходить замуж, иначе его ждет лишь обида.
Сам Чжун Хань, которому было всего шесть лет, не думал о замужестве и не смущался. Он просто считал, что новая кровать очень красивая, и ему было приятно просто лежать на ней и смотреть.
Единственное, что его беспокоило, это то, что его комната в новом дворе была дальше от комнаты старшего брата и невестки. Раньше они жили под одной крышей, а теперь, чтобы пройти к ним, нужно было выйти из комнаты и пересечь двор.
В первую ночь он ворочался и не мог уснуть. В конце концов, он взял на кровать двух кошек, Додо и Манмана, уложил их по обе стороны подушки, и, как в детстве, положил руку на пушистый живот Додо, и быстро погрузился в сон.
Раньше они часто слышали, как люди с земли говорят: «Вставать с первыми петухами». У людей, живущих на воде, не было места для кур, поэтому они этого не знали. Но в первое утро в новом доме все услышали громкий крик двух петухов Чжун Миня.
Крик становился все громче и разбудил маленького Чан Лэ, который тут же начал громко плакать в своей кроватке.
Чжун Минь, по привычке, подхватил ребенка и прижал к себе, даже не до конца открыв глаза. Он дважды зевнул, походил по комнате, пока сын не успокоился. Оглянувшись на полог кровати, он увидел, что Су И тоже проснулся.
Прошлой ночью они легли спать после полуночи, потому что были слишком счастливы. Судя по темноте, еще не прошло и пяти утра.
Су И чувствовал усталость сильнее, чем Чжун Минь. Он приподнял ноющую спину и жестом попросил Чжун Миня поднести ребенка поближе, чтобы он мог посмотреть.
Когда Чжун Минь подошел, Су И понял, что тот тоже очень сонный. Он уселся, прислонившись к изголовью, взял маленького Чан Лэ из рук Чжун Миня, прижал к груди и начал похлопывать. Его глаза оставались полузакрытыми.
Чан Лэ уже выплакал первую волну слез, вытер слезы с лица, и, кроме красных глаз, снова стал тихим и красивым маленьким умницей.
Чжун Минь снова лег в кровать. Он увидел, что его муж сидит, поникнув головой, и трет глаза, очень похожий на маленького Чан Лэ, который, поплакав, начинал клевать носом на его груди. Он не смог сдержать улыбки.
«Поспишь еще немного?»
Он тихо спросил. Су И кивнул, похлопывая Чан Лэ по спинке, убаюкивая его. Он тихо сказал Чжун Миню: «Давай положим Чан Лэ между нами».
Так как они оба уже проснулись, то, по привычке, не смогут крепко уснуть снова и не боялись, что перевернутся и задавят ребенка.
Чан Лэ проснулся не до конца. Обычно, поев перед сном, он спал до самого рассвета. Поэтому, пробыв немного на руках у маленького отца, он снова закрыл глаза. Его маленькие ручки были сжаты в слабые кулачки и лежали на плече Су И.
Увидев, что он заснул, Су И осторожно положил его в середину кровати, повернулся боком к Чжун Мину, чтобы смотреть на маленькое личико сына. Встретившись взглядами, они оба улыбнулись.
Родной ребенок им очень нравился, несмотря ни на что. К тому же, Чжун Минь был красивым, а Су И изящным. Их ребенок, конечно, не мог быть некрасивым. Хотя он был рожден гэ-эром, он с рождения пил овечье молоко, поэтому рос пухлым и здоровым. Нужно знать, как трудно детям, живущим на воде, быть такими.
Семья из трех человек немного поспала, но с наступлением рассвета маленький Чан Лэ снова проснулся, хныча и покряхтывая. Вероятно, он был голоден. Чжун Минь накинул одежду и пошел во двор доить овцу. Су И пришлось отдать ребенку свой палец, который тот, прижавшись, жадно сосал.
«Хозяин, вы встали».
Ван Чжуцзы, который жил во дворе, выглядел так, будто проснулся уже давно. Он был аккуратно одет и только что вернулся с заднего двора.
Раньше в этом дворе жил только он, наемный рабочий, и в жару он часто работал с голым торсом. Теперь, когда переехала семья хозяина, его муж и младший гэ-эр, он стал аккуратно застегивать свой жилет.
Услышав от Чжун Миня, что ребенок проголодался и хочет молока, Ван Чжуцзы поспешил на кухню и нашел специальный маленький кувшин для овечьего молока. Этот кувшин каждый день тщательно мыли и обдавали кипятком, он был очень чистым.
Взяв кувшин, Чжун Минь пошел на задний двор искать овцу. Вскоре подошел и Ван Чжуцзы. Он сначала убрал навоз в коровнике, а затем зашел в курятник и утятник, чтобы вычистить помет.
Чжун Минь, глядя на высокомерно вышагивающего петуха, не смог удержаться и спросил: «Есть ли способ заставить петуха кричать позже?»
Ван Чжуцзы улыбнулся: «Хозяин, вы, наверное, не привыкли. Мы, кто живет в деревне, с детства просыпаемся под крик петухов. Иногда, когда спишь крепко, даже не слышишь».
Он добавил, что заставить петуха не кричать или кричать позже, наверное, сложно.
«Это, наверное, их врожденная способность. Если не разводить петухов, то, вероятно, ничего не получится».
Чжун Минь не очень разбирался в содержании домашней птицы. Поскольку петухов и кур, которых подарил Чжань Цзю, было поровну, он инстинктивно подумал, что если разводить кур, то нужны и петухи, и куры. Он немного опешил и спросил: «Если не будет петуха, смогут ли куры нести яйца?»
«Конечно, смогут, только из этих яиц не вылупятся цыплята. Если вы хотите, чтобы цыплята вылупились, то петух необходим. Если вы просто хотите есть яйца, то петух не нужен».
Чжун Минь, получив ответ, решительно сказал: «В таком случае, петухов лучше не оставлять. Мы, взрослые, еще ладно, но А-Лэ плачет, когда просыпается от крика, и младший сын тоже спит чутко. Если в будущем мы захотим цыплят, можно будет завести петуха позже, когда дети подрастут».
Если петухов не оставлять, то им суждена одна участь — быть зарезанными и отправленными в котел.
Молодые петухи старше трех месяцев — самые нежные, их хорошо жарить. А когда им будет больше полугода, мясо станет жестким. Старых кур можно только варить в супе, жарить их невозможно, мясо не прожуешь.
Через некоторое время Чжун Минь принес свежее овечье молоко на кухню, чтобы прокипятить, а затем, поместив миску с молоком в холодную воду, постепенно охладил его. К тому времени, когда температура стала подходящей, Чан Лэ в комнате уже устал плакать.
К счастью, проблему голодного ребенка решить проще всего. Как только он взял в рот соску-бутылочку, он тут же успокоился и стал жадно пить молоко.
Чжун Минь вышел подышать свежим воздухом, чтобы окончательно прогнать сон, и рассказал Су И о своем намерении избавиться от петухов.
«Мы не можем контролировать, будут ли другие семьи держать петухов, но, поскольку они будут далеко, мы не будем слышать их так ясно. А наши два петуха находятся прямо на заднем дворе, и нас отделяет только стена. Это действительно раздражает».
Су И тоже только что узнал, что куры могут нести яйца без петухов, и согласился со словами Чжун Миня, но посоветовал: «Все равно скажи об этом маленькому сыну. Он очень заботится о домашней птице. Если зарезать их, не предупредив, он, будучи ребенком, может сильно расстроиться».
Чжун Минь понял, что имел в виду Су И. Младший сын был очень чувствительным, и он растил этих цыплят с самых маленьких комочков.
Однако позже они поняли, что переоценили «слабость» маленького сына. Маленький гэ-эр тоже был сильно разбужен криком петухов и прекрасно знал, что куры и утки в доме нужны для яиц и мяса. Он не возражал против того, чтобы петухи превратились в жареное мясо.
Поэтому в тот же вечер в курятнике стало на две курицы меньше, а на столах семьи появилось блюдо из жареной курицы с сушеными гребешками и скользким рыбным фаршем, которым поужинали все члены семьи.
