После перерождения я люблю только моего невезучего фулана / After I was reborn I fell in love with the Disaster Star

Конечно, вот точный перевод этого текста: Глава 158: Эпизод 4: Луна среди людей (II) – Альтернативный мир детства Раздался всплеск воды, и некая фигура скрылась в море, не оставив следа. На берегу остался только маленький ге’эр лет пяти, который, присев, с любопытством смотрел на воду. Как и все ге’эры его возраста, он носил два маленьких пучка волос на макушке, перевязанных голубыми шнурками в тон одежде. Шнурки были завязаны в два узла и слегка колыхались на ветру. При моргании была видна маленькая красная родинка над веком. Прошло много времени. Маленькому ге’эру показалось, что он ждет целую вечность, но человек из моря все не показывался. Его выражение лица сменилось с любопытства на беспокойство, а затем на панику. Он встал и несколько раз крикнул «Братик А Мин!» в сторону моря, но водная гладь оставалась безмолвной. Теперь он испугался по-настоящему. Он поднял руку, вытер глаза, которые уже начали слезиться от волнения, и собирался повернуть, чтобы позвать взрослых на помощь, но не успел сделать и шага, как услышал крик за спиной: «Глупый ге’эр, я здесь!» Маленький ге’эр радостно обернулся и увидел маленькую голову, показавшуюся из воды, на макушке которой лежала зеленая водоросль. «Братик А Мин!» Он в два шага подбежал обратно, наблюдая, как человек в воде отбрасывает водоросль и медленно плывет к берегу. Первое, что сделал Чжун Мин, выйдя на берег, — отряхнул волосы. Когда он вытер капли воды с лица и снова открыл глаза, он увидел маленького ге’эра, который был на полголовы ниже его, и протягивал ему полотенце обеими руками. Он улыбнулся, показав ряд белоснежных зубов. Быстро вытеревшись, он, не заботясь о том, что его волосы превратились в птичье гнездо, небрежно повязал полотенце на пояс и поманил ге’эра. «А И, иди сюда, посмотри». Су И прибежал, потирая глаза. Они вместе присели у сетчатой сумки. Чжун Мин заметил, что глаза у него немного красные, и, склонив голову, с сомнением спросил: «Ой, ты правда плакал?» Су И наморщил нос и опустил голову, рисуя круги на песке: «Ты так долго был под водой и не всплывал, я думал…» Чжун Мин усмехнулся: «Я отлично плаваю, ты же знаешь, чего бояться». «А почему ты не слышал, когда я тебя звал?» Чжун Мин виновато почесал щеку: «В море трудно услышать звуки…» Он хотел что-то соврать, не желая признавать, что собирался всплывать, но, услышав крик ге’эра, специально не показывался, желая напугать. Но, не договорив, он увидел, что Су И смотрит на него. В его глазах было три части укоризны и две части обиды. Его круглые, как миндаль, глаза, с четкими белками и черными зрачками, подрагивали, наполненные слезами. Чжун Мин: … Черт возьми. «В следующий раз, когда ты позовешь, я обещаю, что сразу же выскочу». Су И получил обещание, слегка улыбнулся, показав маленькие ямочки на щеках, и не преминул серьезно предупредить: «Дядя и Тетя сказали, что ты не должен заигрываться в море, надо всплывать после двух кругов». «Ладно, ладно, маленький ворчун». Чжун Мин протяжно согласился и, прежде чем Су И успел возразить, обнял ге’эра за плечи, чтобы показать ему, что он поймал в море. Отвлекшись, Су И тут же забыл, что собирался сказать. «Какой толстый краб!» «Какой большой морской еж!» «Какая красивая раковина!» … Ге’эр восклицал, не забыв в конце восхититься: «Братик А Мин, ты такой молодец». Чжун Мин, польщенный похвалой, выбрал самые красивые ракушки и сунул их Су И: «Возьми их себе, чтобы поиграть». Затем он наклонился, выбирая крабов и морских ежей: «Вот этого, этого и этого, отнеси домой, пусть твой маленький папа приготовит вам поесть!» Выделенные большие крабы размахивали клешнями в сетке. Их панцири были больше маленькой ручки Су И. Су И замотал головой, как погремушка. «Мои папы сказали, чтобы я не брал у тебя постоянно вещи». Чжун Мин решил настоять на своем: «Мне все равно. Если ты не возьмешь, я сам отнесу их на твою лодку». То, что он поймал сам, он мог отдать кому хотел. К тому же, того, что осталось, было достаточно, чтобы накормить семью. Су И не мог ему противостоять, и он не был таким сильным. Он мог только беспомощно наблюдать, как Чжун Мин перекладывает весь улов в его маленькое ведро, в котором до этого были только моллюски и две большие раковины. Эти две вещи были самыми обычными на пляже. Можно было насобирать целое ведро, просто побродив. Сварить или приготовить их на пару — вот и ужин для водных жителей. Они с энтузиазмом подсчитывали улов, не заметив, как вдали пришвартовалась лодка. С нее вынесли ханьцзы с кровоточащими рукой и ногой. Его переложили на другую лодку, которая тут же подняла парус и поспешила в сторону волости Цинпу. «Ге’эр И— Ге’эр И—» Пляж был большой, и найти человека, тем более маленького ребенка, было непросто. Особенно если он находился среди рифов. Су И показалось, что кто-то зовет его. Он растерянно поднял голову и спросил Чжун Мина: «Братик А Мин, ты слышал какой-то голос?» «Вроде да». Чжун Мин прислушался, убедился и, вскочив, запрыгал, махая в сторону, откуда доносился звук: «Мы здесь! Мы здесь!» Вскоре к ним, как ветер, подбежала мать Чжун Мина, Шу Лань. Она с облегчением вздохнула: «Я так и знала, что Ге’эр И, скорее всего, с тобой». Женщина наклонилась, обняла обоих детей и потерла их по спинам. «Ге’эр И, твои папы уехали по делам в волость. Уходя, они попросили меня присмотреть за тобой. Ты останешься с нами на ночь, будешь спать на нашей лодке, хорошо?» Она говорила мягко, и, если не считать немного побледневшего лица, вела себя как обычно. «Тетя, а куда уехали мои папы?» Су И был немного озадачен, поджал губы и сказал: «Когда я уходил с лодки, маленький папа сказал, что вечером приготовит мне паровой яичный пудинг. Он не говорил, что у него дела». Шу Лань погладила его мягкие волосы на затылке: «Ничего серьезного, просто твой папа управлял лодкой в море и, когда вернулся, обнаружил, что лодка повреждена. Он поспешил отвезти ее к судостроителю на ремонт. Поездка займет ночь, поэтому твой маленький папа поехал с ним, а тебя оставили». Су И был немного сбит с толку, но он понял, что папы поехали чинить лодку. Даже трехлетний ребенок знал, что лодка — это дом, и ее ремонт — самое важное дело. Поэтому он послушно кивнул. «Я понял, я буду слушаться». Чжун Мин хоть и почувствовал, что его мать сегодня немного странная, но это сомнение быстро исчезло под напором радости. «Если бы я знал, что так будет, я бы не делился тем уловом, а принес бы все домой, и мы бы все вместе съели». Сказав это, он потянул мать за руку и указал на сетку и ведро: «Мама, смотри, сколько всего я сегодня наловил». Шу Лань шлепнула его по попе: «Я еще не успела тебя отругать! Ты опять полез в воду сам, да еще и Ге’эра И с собой взял!» Чжун Мин, прикрывая попу, отпрыгнул на три шага и надул губы: «Мне уже шесть лет, почему мне нельзя в воду? И я не плавал далеко, только на мелководье, где я могу встать на ноги! И я не брал А И с собой, он ждал на берегу». Шу Лань ущипнула его за ухо: «Поговорим, когда вернемся». Су И, наблюдавший за этим, не испугался. Поскольку их семьи были очень близки, он видел такие сцены бесчисленное количество раз, сколько себя помнил. Все потому, что братик А Мин постоянно на что-то напарывался. Такое наказание, как шлепки, было на самом деле самым легким. Однажды, он забыл, из-за чего, но Дядя Чжун и Тетя Шу гонялись за братиком А Мином по всему пляжу с двумя бамбуковыми палками. Вот это было страшно! Чжун Мин, в свою очередь, продолжал улыбаться и хихикать, настолько, что Шу Лань снова захотела его ущипнуть. Уворачиваясь, он тайком подмигнул Су И. Он хотел намекнуть ге’эру, чтобы тот не доносил, но ге’эр не понял и с беспокойством спросил: «Братик А Мин, тебе песок в глаза попал?» Чжун Мин: … Этот ге’эр не только задумчивый (ша дай дай), но еще и глупый. Шу Лань посмотрела на двух беззаботных детей и тяжело вздохнула про себя. Она лишь надеялась, что Су Эр, которого отвезли в Цинпу, сохранит свои конечности, иначе семье Су будет очень тяжело жить. Но, в конце концов, то, что он остался в живых после нападения акулы, было удачей в несчастье. «Идите сюда, возвращаемся на лодку». Шу Лань позвала Чжун Мина и Су И следовать за ней. Она подняла деревянное ведро, а Чжун Мин сам нес сетку. По пути они встретили Чжун Чунься и Чжун Чуньчжу, сестру и брата, которые помогали искать детей в другом месте. «Вторая тетя! Пятый дядя!» Чжун Мин громко поздоровался. Су И последовал его примеру. Чжун Чунься и Чжун Чуньчжу были моложе и не умели скрывать эмоции. Другой человек сразу бы заметил, что с их выражением лица что-то не так, но им приходилось иметь дело с двумя детьми, которым вместе было едва ли десять лет. К тому же, внимание Чжун Мина всегда было приковано к Су И, и он совершенно не заметил, что в поселке произошло что-то серьезное. Добравшись до своей лодки, Чжун Мин первым забежал внутрь, а через мгновение выбежал обратно, громко топая по палубе. «Мама, а где папа?» У них была только одна лодка, и, по логике, если лодка вернулась, то и отец должен был вернуться. «Твой папа занят, у него дела». Шу Лань устроила детей в каюте: «А Мин, поиграй с Ге’эром И, не бегайте и не выходите с лодки, понял?» Чжун Чунься и Чжун Чуньчжу тоже вошли. Последний остался присматривать за детьми, а первая вышла с Шу Лань к корме лодки и тихо спросила, отойдя на небольшое расстояние: «Старшая жена, мы с А Чжу пришли поздно, и я не совсем поняла, что произошло. Слышала только, что отец Ге’эра И поранился в море. Сильно?» Шу Лань, опасаясь, что дети услышат, потянула ее за собой, чтобы сойти на деревянный мостик, и только тогда ответила: «Он упал в море, и его схватила акула! Как это может быть несерьезно! Хорошо, что лодки нашего ханьцзы были поблизости. Су Эр чуть не лишился половины тела, но, слава богу, ему удалось спастись, и он остался жив. Но в лодке от удара образовалась дыра». «Поэтому твой старший брат и Дацян, вместе с ге’эром Лу, поплыли с ним в волость к лекарю. А третьего и четвертого брата попросили помочь отвезти лодку к судостроителю для ремонта. Надо поскорее починить, иначе им негде будет жить по возвращении». Чжун Чунься ахнула: «Как он встретил акулу? Одна такая пасть может откусить ногу по самую кость!» Шу Лань тоже испугалась. Все, кто вырос на берегу моря, слышали истории о нападениях акул, но по правде говоря, невезучих было не так много. Чаще всего, встретив акулу, ее удавалось поймать, отрезать плавники и продать. Такие трагедии, когда акула ранила человека, случались раз в несколько лет. Кто бы мог подумать, что это произойдет со знакомым. «В тот момент был полный беспорядок, я толком ничего не видела, все было в крови. Я слышала только, как твой старший брат сказал, что он выживет. Больше ничего не знаю». Сестра и жена старшего брата некоторое время вздыхали вместе. Шу Лань сказала Чжун Чунься: «Судя по травмам, он точно останется в лечебнице на ночь. Твой старший брат и Дацян — сердечные люди, они, скорее всего, не захотят возвращаться и будут там дежурить. Если тебе страшно одной на лодке, приводи Сестру Ин к нам, мы втроем потолкаемся здесь». При упоминании дочери лицо Чжун Чунься потеплело: «Не нужно так беспокоиться. Она хорошо себя чувствует на лодке моей свекрови. Я заберу ее попозже. Пусть А Чжу останется с вами ночевать». «Это я глупая, так тоже хорошо». Шу Лань пожала ее руку. Обе глубоко вздохнули, собрались с духом и вместе вернулись на лодку. Из-за случившегося днем все были в панике, и рыба, пойманная ханьцзы, была выброшена, чтобы отвлечь акулу. Если бы не Чжун Мин, который из любопытства поплавал в море и наловил всякой всячины, сегодня вечером не было бы свежей еды, пришлось бы есть только вяленую рыбу и соленья. Шу Лань закатала рукава и принялась готовить. Поскольку до этого времени не поступило плохих новостей, это считалось хорошей новостью. Дальнейшее беспокойство было бесполезно. Она прогнала тревогу со лба и посмотрела на двух детей. Чжун Мин сосредоточенно выковыривал мясо из раковин, чтобы вычистить скорлупу. У приморских детей не было особых игрушек. В основном они подбирали красивые ракушки и морские завитки. Из подходящих больших раковин можно было сделать рог, и тот, у кого он был, считался самым крутым среди детей. Подумав об этом, она услышала, как Чжун Мин обещает Су И: «Раковины-сокровища (бао ло) слишком маленькие, они бесполезны, только красивые. Я спущусь в море и найду для тебя большую раковину, чтобы сделать рог такого же размера, как у меня». У Чжун Мина был большой рог, сделанный для него Чжун Лаода. Он берег его, как зеницу ока, и никому не давал трогать. За почти два года он дал Су И подуть в него только один раз. Но ге’эр был еще слаб, и после пары попыток у него заболели щеки. Она беспомощно покачала головой, думая, что детская дружба непредсказуема. По идее, мальчишки такого возраста не любят играть с ге’эрами или сестрами, потому что у них разные игры. Мальчишки любят прыгать и бегать, играя в захват крепости на рифах. Ге’эры и сестры любят использовать ракушки в качестве мисок, а морские завитки в качестве чайников, собирая всякую всячину на пляже, чтобы играть в дом. Но разве ее А Мин похож на других? Он каждый день занят: утром дерется с мальчишками, чтобы быть королем детей, а днем роет песок с Су И, просеивает моллюсков. Когда они играют в дом, Су И — маленький папа, а он — муж. И то, и другое успевает, что вызывает улыбку. «Ге’эр И, ты хотел паровой яичный пудинг? Тетя приготовит тебе миску из морского ежа, которого поймал братик А Мин». Су И, услышав это, покачал головой: «Не надо, тетя, я не буду есть яйца». Он знал, что рис и яйца очень дорогие. Дома его два папы не ели их, оставляя только ему. А в чужом доме он тем более не мог их есть. Шу Лань настояла: «Так не пойдет. Маленькие дети должны есть много яиц, чтобы вырасти высокими. Смотри, твой братик А Мин ест яйца каждый день, разве он не выше тебя?» Чжун Мин, занятый своими делами, не забыл похвастаться: «Я отдам тебе и свое яйцо, чтобы ты быстрее вырос». «Я ниже тебя, потому что ты старше». Су И серьезно сказал: «Когда я буду такого же возраста, как ты, я буду такого же роста». Хоть Чжун Мин был всего на год старше Су И, он соображал быстрее. Он замер на мгновение и быстро ответил: «Но когда ты вырастешь, я тоже вырасту, и я все равно буду выше тебя». Эта фраза заклинила маленький мозг Су И. Он долго стоял, обдумывая, а потом разочарованно опустил голову: «Значит, я никогда не вырасту высоким». «Поэтому сегодня ты должен съесть этот паровой яичный пудинг. Только ты его съешь, а твой братик А Мин — нет, тогда ты сможешь вырасти выше его». У Шу Лань слова для утешения детей всегда были наготове. Это не помешало ей заниматься готовкой. Им, одному взрослому и двум маленьким, не нужно было много еды. Приготовить трех крабов на пару, сделать паровой яичный пудинг, поджарить две рыбы и сварить кашу с лепешками — этого было достаточно. Несмотря на сказанное, когда еда появилась на столе, паровой яичный пудинг был приготовлен в двух порциях. Яйца стоили несколько монет, и, хотя они могли позволить себе больше, в хозяйстве нужно было экономить. Детям — для здоровья, а взрослым можно было и без. Но Чжун Мин и Су И, будто сговорившись, вычерпали пудинг и предложили его Шу Лань. «Мама, и ты поешь». «Поешьте, тетя». Шу Лань не могла не улыбнуться. Это была, без сомнения, самая искренняя улыбка, которую она излучала до этого часа. Два ребенка наелись до отвала. Они послушно умылись и помыли ноги, и аромат мыла ненадолго перебил соленый морской запах. Когда на лодках зажгли фонари, ночь уже наступила. Чжун Лаода и Тан Дацян действительно не вернулись. Только Чжун Лаосан и Чжун Лаосы (Третий и Четвертый братья) пришли с вестями. Избегая детей, они сказали старшей жене и остальным: «Лодку доставили, все проверили. Повреждения несерьезные, завтра вечером ее можно будет забрать. И денег много не взяли». «Слава богу. Иначе ремонт лодки — это такие расходы, которые не выдержать». Если деревянная лодка получала небольшие повреждения, ее обычно чинили сами. Но если случалась авария в море, ее отвозили к судостроителю для тщательной проверки, чтобы не пропустить опасных мест. Иначе в следующий раз в море можно было потерять и лодку, и людей. Без отца, живя в чужом доме, пусть даже в знакомой семье Чжун, Су И не мог расслабиться. Чжун Мин тоже немного нервничал и спросил Шу Лань: «Мама, папа сегодня не вернется?» Шу Лань не могла придумать лучшего объяснения и кратко сказала: «Наверное, он занят делами и его задержали. Ничего страшного, мы втроем сегодня ляжем спать, а когда проснемся, папа уже будет дома». Су И умоляюще посмотрел на нее: «Тетя, мои папы завтра тоже вернутся?» Шу Лань не могла этого гарантировать, но если она скажет, что они не вернутся, ге’эр точно не сможет спать. Ей пришлось уклончиво ответить: «Ге’эр И, не волнуйся, твои папы обязательно вернутся». Наконец, когда пришло время ложиться спать, оба ребенка улеглись. Шу Лань и Чжун Мин легли слева и справа, защищая Су И посередине. Посреди ночи Чжун Мин неясно услышал всхлипы. Он перевернулся, проснулся и при свете луны ясно увидел, как Су И тихонько вытирает слезы. Он тут же нащупал в темноте платок матери и сунул его ге’эру в руку. Су И думал, что он плачет совершенно бесшумно, но Чжун Мин все равно его обнаружил. «Ты соскучился по своим папам?» Чжун Мин тихо спросил шепотом. Су И немного помолчал и тихонько кивнул. «Мне приснился очень плохой сон». Ему приснилось, что его папа и маленький папа были унесены морем, и он остался один на берегу, плача. Он хотел броситься в море, чтобы догнать их, но каждый раз его отбрасывала назад высокая волна. Думая об этом, его слезы снова потекли ручьем. Чжун Мин никогда не видел, чтобы Су И так сильно плакал. Платок быстро намок, став совершенно непригодным. Он, не задумываясь, взял новую одежду, лежавшую сбоку, приготовленную для завтрашней поездки на лодке, и начал вытирать ге’эра. «Мои родители говорили, что сны всегда наоборот. Чем хуже твой сон, тем лучше все будет». «Правда?» «Правда. Когда я тебя обманывал?» Чжун Мин уверенно поклялся. Ге’эр немного успокоился, шмыгнул носом и выдавил слабую улыбку. «Тогда я не боюсь снов. Чем страшнее сон, тем быстрее папы вернутся домой». Подумав об этом, он изо всех сил вытер слезы. С Чжун Мином рядом, он закрыл глаза и быстро снова заснул. Чжун Мин тоже лег на спину и погрузился в сон. Их руки переплелись, прилипнув друг к другу от жары. В этот момент Шу Лань бесшумно поднялась и накрыла их тонким одеялом. Она слышала весь разговор детей. Иногда неуклюжие оправдания взрослых были менее полезны, чем детская искренность. Она сложила ладони в сторону Храма Морской Богини и помолилась, чтобы Су Эр был в безопасности, чтобы в семье Су все было хорошо, и чтобы Ге’эр И вырос здоровым. Возможно, Морская Богиня приняла несколько молитв в ту ночь. На следующее утро, после долгой ночи, первым вернулся Чжун Лаода с хорошими новостями. Он сказал, что травмы выглядят серьезно, но это всего лишь поверхностные раны, кости не задеты. «Лекарь выписал много мазей и лекарств, наружных и внутренних. Если в течение следующих двух дней у него не поднимется температура, то, как только раны покроются коркой, все будет в порядке». К вечеру вернулся и Ге’эр Лу. Су Эр должен был вернуться домой, чтобы восстановиться, и, конечно, правду было уже не скрыть. К счастью, жизни ничего не угрожало. Поразмыслив, он все же решил осторожно рассказать ребенку. Услышав, что папа ранен, Су И залился слезами, его глаза распухли. Впервые он закатил истерику, требуя поехать в волость, чтобы увидеть отца. Ге’эр Лу, подумав, решил забрать Су И и остаться на ночь в лечебнице в волости, чтобы быть рядом с мужем. Так продолжалось несколько дней. Су И то ездил в волость навещать отца, то оставался в Байшуйао под опекой семьи Чжун, пока Су Эр не вышел из опасности и семья, наконец, не воссоединилась. После этого происшествия на руке и ноге Су Эра остались длинные шрамы, но благодаря своевременному лечению и хорошим лекарствам он полностью восстановился. Семья Су уже отдалилась от многих родственников из-за Ге’эра И. Теперь же, из-за милости, оказанной братьями Чжун и зятем Тан Дацяном, их отношения с семьей Чжун стали еще ближе, как будто они были одной семьей.