Мэддисон: секрет, который Хоукинс не должен был знать

Я шла медленно. Не потому что некуда было спешить — просто тело будто не до конца слушалось. Голова всё ещё слегка кружилась, как после долгого катания на карусели: мир не плыл, но иногда едва заметно смещался, словно кто-то осторожно толкал его плечом. Я старалась дышать ровно и смотреть под ноги, считая шаги, чтобы не думать о странных ощущениях внутри. Вечер был тёплым, но не уютным. Такой бывает в Хоукинсе в начале осени — когда солнце уже село, а воздух всё ещё держит дневное тепло, смешанное с запахом сосен и влажной земли. Свет фонарей вдоль дороги загорался один за другим, и между ними оставались длинные участки темноты. Я вышла со школьной территории и свернула на привычную дорогу, ведущую к дому. Обычно в это время здесь было пусто. Иногда проезжала машина, иногда — чей-нибудь велосипед. Сегодня же всё казалось слишком тихим. Я услышала голоса раньше, чем увидела их. Смех, обрывки фраз, спор — обычный шум подростков, возвращающихся домой. Я подняла взгляд и заметила их впереди, метров в двадцати. Четыре силуэта и велосипеды. Они шли не спеша, иногда катя их рядом, иногда садясь и снова слезая. Я сразу узнала двоих. Темноволосого — по напряжённой осанке и привычке держаться чуть впереди. И светловолосого — по тому, как он всё время оглядывался по сторонам, будто следил не только за дорогой, но и за чем-то ещё. Я замедлила шаг, не желая их догонять, но дорога была одна. Мы всё равно шли в одном направлении. — Кажется, кто-то идёт сзади, — сказал один из них, обернувшись. Светловолосый посмотрел прямо на меня. На секунду наши взгляды встретились. Он не улыбнулся, но и не отвёл глаза сразу — будто пытался понять, всё ли со мной в порядке. — Эй, — неловко сказал он, когда мы поравнялись. — Ты… нормально идёшь? Вопрос был простым, но почему-то я почувствовала в нём искреннюю заботу. — Да, — ответила я. — Просто устала. Темноволосый хмуро посмотрел на меня, словно пытаясь что-то считать по лицу. — Ты живёшь в той стороне? — кивнул он вперёд. — Да. — Мы тоже, — коротко сказал он. — Если что… ну, мы рядом. Я кивнула, не зная, что ответить. Мы шли молча. Только шаги, шорох шин по асфальту, тихий звон велосипедных цепей. Я чувствовала себя странно — будто я и не с ними, но и не одна. Как будто нас на короткий отрезок связала одна дорога. — У тебя точно всё нормально? — снова подал голос светловолосый. — Ты какая-то… бледная. — Просто голова немного кружится, — призналась я, не понимая, почему решила сказать правду. — Пройдёт. — Может, стоило кому-то позвонить? — осторожно предложил он. — Нет, — быстро ответила я. — Правда, всё в порядке. Темноволосый бросил на него короткий взгляд, будто без слов говоря: не дави. Потом снова посмотрел вперёд. Мы как раз подходили к участку дороги, где фонари заканчивались. Дальше начиналась тропа вдоль леса — короткий, но неприятный отрезок, который я обычно старалась проходить как можно быстрее. — Обычно здесь так тихо? — спросил кто-то из них. Я пожала плечами. — Иногда. Тишина сгустилась почти сразу, как только мы свернули. Лес стоял тёмной стеной, и даже ветер будто исчез. Я поймала себя на том, что замедляю шаг ещё сильнее. И тогда я услышала это. Сначала — едва заметный звук. Будто что-то тяжёлое волочилось по земле. — Вы слышали? — тихо спросила я. Все остановились. — Это, наверное, животное, — неуверенно сказал один из них. Но темноволосый напрягся. Его плечи чуть приподнялись, как у человека, готового к удару. Звук повторился. Громче. Ближе. — Мне это не нравится, — прошептал светловолосый. Из темноты между деревьями что-то двинулось. Я не сразу поняла, что именно вижу. Глаза отказывались складывать картинку в привычную форму. Слишком длинные конечности. Слишком резкие движения. Оно будто ломало пространство вокруг себя. — Назад, — резко сказал темноволосый. — Медленно. Мы сделали шаг назад. И в этот момент оно рвануло вперёд. — БЕЖИМ! Мы развернулись одновременно. Я сделала всего несколько шагов, когда что-то острое и холодное полоснуло по руке. Боль вспыхнула мгновенно, обжигающе. Я закричала и споткнулась. Мир качнулся. Я бы упала, если бы кто-то не схватил меня за запястье. — Эй! Сюда! — услышала я. Светловолосый парень держал меня крепко, почти болезненно. — Не смотри назад, — сказал он быстро. — Просто беги. Я попыталась, но ноги подкашивались. Рука горела. — Я не могу… — выдохнула я. Он не стал спорить. В следующую секунду он подхватил меня на руки. Резко. Уверенно. Как будто делал это не в первый раз. — Держись за меня, — сказал он. — Хорошо? Слышишь? Я обхватила его шею, чувствуя, как он напрягается всем телом. Он побежал. Я слышала, как его дыхание становится тяжёлым, как под ногами хрустят ветки. Где-то позади раздавались крики, ругань, звуки ударов. Что-то ревело — низко, утробно. Я уткнулась лицом в его плечо, пытаясь не смотреть. В голове стучала одна мысль: только бы он не упал. — Всё будет нормально, — говорил он, скорее себе, чем мне. — Всё будет нормально. Я чувствовала, как дрожат его руки. Не от слабости — от страха. Мы выскочили на более светлый участок. Он резко остановился, тяжело дыша, и осторожно опустил меня на землю, не отпуская сразу. — Ты со мной? — спросил он, заглядывая мне в лицо. — Да, — прошептала я. — Я здесь. Он выдохнул так, будто всё это время задерживал дыхание. Темноволосый подбежал следом. Его лицо было бледным, взгляд — расфокусированным. — Ты ранена? — спросил он. Я кивнула и только сейчас посмотрела на руку. Кровь тёмным пятном пропитала рукав. Светловолосый быстро снял куртку. — Сядь, — сказал он мягко, но настойчиво. — Сейчас. Он аккуратно перевязывал рану, стараясь не причинить боль, но пальцы всё равно слегка дрожали. — Прости, — вдруг сказал он, не поднимая глаз. — Я должен был… раньше… — Ты спас меня, — перебила я. Он замер. Между нами повисла тишина. Только дыхание. Только стук сердца — моего или его, я не знала. Я посмотрела на него и вдруг ясно поняла: если бы не он, я бы не выбралась. И это осознание было страшнее всего. Потому что с этого момента я уже не могла сделать вид, что ничего не произошло.